Что касается истории с моим Заимствованием трупа для возвращения души, принцесса, судя по всему, нисколько не скрывала её от Тинлань. Было очевидно, что Тинлань пользуется её глубоким доверием. Её искренность принцесса ценила по достоинству, раз даже столь немыслимую тайну доверила ей улаживать.
Меня же принцесса отвергла и предала. Мою искренность в мрачном и одиноком сыром Небесной тюрьмы она растоптала с невероятной жестокостью. Яд, который она выпросила перед лицом Его Величества, она собиралась преподнести мне собственной рукой, чтобы отправить на Реку Забвения в ад, не давая надежды на спасение.
За что?
Я протянула руку и смахнула с уголка глаза слезу, которую сорвал холодный ветер, шагнула в долгую ночь и не посмела оглянуться.
Семь лет в браке… как же мне не горевать?На следующий день меня перевели во внутренние дворы, и весь мой скарб тоже перенесли туда. Однако я понятия не имела, какие именно вещи принадлежали Чжан Пин'эр, поэтому попросила госпожу Чжао привести Таотао, чтобы она помогла мне разобраться.
Госпожа Чжао поначалу замялась, но в конце концов всё же согласилась. Правда, вскоре Тинлань напомнила ей:
— Госпоже Чжан всё же стоит поменьше сближаться с посторонними, Великой госпоже это не по нраву.
Что же именно не нравилось Принцессе? Неужели то самое, о чём я подумала?
Подавив неуместный трепет в сердце, я вскоре увидела, как Таотао вбежала из-за двери и крепко обняла меня за шею. Позади неё госпожа Чжао громко кашлянула два раза.
Таотао высунула язык и сказала:
— Забыла. Во внутренних дворах много правил, нельзя сближаться с людьми.
Я кивнула и спросила её:
— Хорошо ли тебе живётся во внутренних дворах? Что ты там делаешь?
Таотао радостно ответила:
— Кормлю птиц!Я слегка замерла:
— Какая еще птица?
Таотао ярко улыбнулась:
— Попугай! Великая госпожа держит парочку. Такие красивые, разноцветные! На солнце их перышки еще прекраснее золота, и они даже умеют говорить!
Я легко усмехнулась, поднимая шкатулку и спрашивая, принадлежит ли она Чжан Пин'эр. Таотао кивнула, а я поддразнила ее:
— И что же говорят те попугаи? Уж не то ли, что ты слишком болтлива?
Таотао покачала головой:
— Ничего подобного! Из тех двух попугаев один умеет звать только принцессу, а другой — только Чжи-ну...
Бряк! — шкатулка выпала у меня из рук на пол. Мое сердце тяжело забилось, тело качнуло, и я едва устояла на ногах.
Таотао в испуге бросилась поддержать меня, наклонилась, подняла с пола шкатулку и, озадаченно глядя на меня, спросила:
— Пин-эр, что с тобой?
Я почувствовала, как в груди разлилась тяжесть, а дыхание замедлилось. Ловя на себе все более подозрительный взгляд Таотао, я торопливо покачала головой, показывая, что все в порядке, и тут же принялась расспрашивать, какие именно вещи принадлежат Чжан Пин'эр. Таотао перечисляла их как сокровища, и одновременно с этим протянула руку к самому краю кровати, вытащив оттуда небольшой продолговатый ларец — простого старинного вида, с легким маслянистым блеском, словно его часто гладили.
Таотао бережно держала ларец в руках и радостно воскликнула:
— Он все-таки здесь!Она замолкла, словно что-то вспомнив, сменила руку, легко качнула в ладони небольшой ящичек и спросила меня: Ты в тот день говорила мне, чтобы я пришла за этим ящичком к тебе на кровать, и утверждала, что это подарок для меня. Я так и не успела зайти, а что здесь внутри?
У меня сердце ухнуло от испуга, но, к счастью, в ее глазах читались лишь радость и любопытство, что немного меня успокоило.
Взяв этот ящичек и открыв его, я увидела внутри деревянную табличку длиной в два пальца и шириной в полпальца. Никаких надписей на ней не было, и с виду она казалась самым обычным куском дерева.
Таотао широко раскрыла глаза, удивленно протянула: — Ой! — вытащила эту табличку, покрутила в руке и спросила: — Ты хочешь подарить мне деревяшку?
Я на мгновение лишилась дар речи.
Не дождавшись моего ответа, она улыбнулась, повертела табличку так и эдак, по всей видимости, так ничего в ней и не разглядев. Улыбка в ее голосе немного померкла, она опустила взгляд и тихо спросила: — Пин-эр, откуда это?
Я по-прежнему хранила молчание, смутно догадываясь, что Чжан Пин'эр, возможно, бросилась в колодец не только из-за принуждения отца и старшего брата, но докопаться до истинных причин у меня уже не было никакой возможности.
Спустя мгновение я взяла эту деревянную табличку, положила обратно в ящичек и с серьезным видом протянула его Таотао. Тяжело вздохнув в душе, я произнесла: — Таотао, тебе не обязательно знать, откуда это взялось, но Пин-эр хотела отдать это тебе. Это ее искреннее желание, поэтому я прошу тебя: обязательно береги ее, хорошо?
Таотао молча смотрела на меня, и взгляд ее был так ясен, что на секунду мне почти показалось, будто она раскусила мою истинную сущность. Но это длилось лишь миг: она приняла короченок, озарилась лучезарной улыбкой и сказала: — Пин-эр, ты такая странная. Когда ты произносишь слово Пин-эр, это звучит так, будто ты зовешь кого-то другого, а не себя.
Я слегка замерла и перевела тему: — Помоги мне скорее всё убрать, а не то, если мы опоздаем, Тинлань-нянцзы рассердится.
Таотао мягко провела пальцами по коробочке, ее улыбка не померкла, и она охотно согласилась. Больше она ни о чем не расспрашивала и помогла мне сложить вещи Чжан Пин'эр.
Вскоре после этого я вместе с госпожой Чжао вошла во внутренний двор. Перед уходом меня навестил и управляющий У. Он напутствовал меня вести себя пристойнов присутствии Великой принцессы, не своевольничать и, даже заручившись поддержкой Тинлань, неукоснительно соблюдать правила, чтобы не упустить редкую возможность. Он добавил, что если Великая госпожа обратит на меня внимание, мое будущее ни в чем не уступит будущему мужчин внешнего мира.
В ее глазах читалась доля зависти. Зная, что это добрый совет, я покорно со всем согласилась, и управляющий У больше ничего не добавила.
Хотя в ее ведении находились все дела поместья, и отвечать за меня должна была она, распоряжения на мой счет неизменно отдавала Тинлань. По всей видимости, управляющий У думала, что я удостоилась личного благоволения принцессы.
Хотя внешний двор располагался далеко от покоев принцессы, из пересудов слуг и служанок до меня доходило немало историй о ней. Я узнала, что Великая принцесса Цзиньян пользуется глубоким доверием Императора, все государственные дела решаются по совету с ней, а влиятельные сановники и знатные вельможи двора охотно посещают Резиденцию принцессы, стремясь завязать с ней знакомство.О подобных вещах я вовсе не удивилась: Принцесса изначально была человеком, стремящимся к власти. Если бы она вела жизнь праздной и беспечной аристократки, это, напротив, было бы на нее не похоже.
Покушение же убийц, скорее всего, объяснялось тем, что она задела чьи-то интересы при дворе.
Войдя во внутренний двор следом за госпожой Чжао, я обнаружила, что мои покои находятся всего в одной стене от владений Принцессы. Тревога шевельнулась в моем сердце, и я спросила госпожу Чжао, не произошло ли ошибки — я всего лишь скромная служанка, как смею я жить рядом с Принцессой?
Госпожа Чжао ответила:
— Великая госпожа изволила приказать, чтобы отныне госпожа Чжан отвечала за ее трапезы и повседневный быт с самого утра и до позднего вечера, неотлучно следуя за ней по пятам. Поэтому чем ближе жилье, тем лучше.
Не успела я оправиться от испуга, как она провела меня внутрь. Комната оказалась просторной и чистой, словно ее убирали уже не раз, и я не знала, какие чувства мне испытывать.
Раз уж Принцесса способна так отнестись к простой служанке, почему же прежде она не умела обращаться со мной по-хорошому?
Она выплескивала на меня все свое недовольство, а я, терзаемая чувством вины, то и дело потакала ей и баловала. Неужели именно поэтому Принцесса в конце концов презрела меня, выбросив словно ненужную вещь, и даже не вспомнила?
Пока я пребывала в растерянности, госпожа Чжао снова заговорила:
— Великая госпожа сегодня по важному делу отправилась во дворец и велела передать, что вернется поздно и обедать в поместье не будет. Госпожа Чжан может располагаться как пожелает, а ближе к ночи, когда Великая госпожа вернется в поместье, приступит к своим обязанностям.
Это самое важное дело, надо полагать, было связано с ночными убийцами и пожаром.
Я ответила согласием и спросила госпожу Чжао:
— Прошу прощения, но у меня неуклюжие руки, и мне никогда не доводилось прислуживать высокопоставленным особам. Не могла бы госпожа Чжао меня наставить?
Госпожа Чжао слегка поклонилась:
— Великая госпожа вовсе не требовала, чтобы госпожу Чжан чему-то учили, она лишь велела во всем положиться на ваше усмотрение. Что же до того, как именно прислуживать... Великая госпожа милостива, так что госпоже Чжан не о чем беспокоиться.
И впрямь полнейшая свобода.
Я не ведала, что у Принцессы на уме и до какой степени она желает возложить на меня заботу о своих трапезах и быте. Перед самой моей смертью мы с ней вовсе не были так уж близки.
Из-за того, что я носила мужскую одежду, в поместье Фань я привыкла все делать своими руками, и у меня отродясь не было никаких личных служанок или прислужников. И даже если бы мне действительно пришлось прислуживать Принцессе, я бы не растерялась.
Я лишь боялась собственного... безумного упоения, которое не сулит мне добра.
Глава 10. Шахматная партия
С наступлением ночи Принцесса вернулась в поместье. Я дежурила у дверей ее покоев, Тинлань поприветствовала меня поклоном, и я ответила тем же, видя, как Принцесса вошла внутрь, не отдав никаких распоряжений.
Примерно через четверть часа Тинлань вышла из комнаты и велела мне войти, передав, что Принцесса зовет меня прислуживать ей ближе. Ноги мои стали свинцовыми, и сделать шаг было невероятно трудно.
Даже целый день не мог унять бушующее в груди волнение. Тинлань, заметив выражение моего лица, спросила:
— Госпожа нервничает?
Пойманная с поличным, я все же постаралась сохранить невозмутимый вид и ответила:
— И впрямь нервничаю. Мое положение столь ничтожно, что мне еще никогда не доводилось прислуживать Великой принцессе.
Словно подавившись моей ложью, Тинлань не стала допытываться и лишь сделала приглашающий жест. Делать было нечего, и я потихоньку ступила в комнату. Теперь, когда на сердце стало немного спокойнее, я ощутила тонкий аромат сливы и заметила на столике извивающегося бронзового дракона — курильницу, от которой струйками поднимался дымок. Вероятно, это от нее исходил такой запах.
В комнате царила тишина. Я помедлила немного и лишь тогда осмелилась перевести взгляд на Принцессу.
Принцесса сидела в восточной части комнаты, накинув белую накидку, и полулежала на небольшой кушетке. В руке она держала черный камень, размышляя, куда его опустить. Я взглянула на шахматную доску, стоявшую на низком столике: переплетение черных и белых камней образовывало сложную задачку.
Черные камни Принцессы явно доминировали на поле, но в этой позиции чем очевиднее было преимущество, тем больше таилось скрытых угроз, и она не решалась сделать ход необдуманно.
После моего входа Принцесса не шелохнулась, словно даже не заметила меня. Я немного помялась, не смея подойти ближе, и просто застыла в сторонке, в тени, куда не доставал свет свечей.
Спустя мгновение я услышала голос Принцессы:
— Слишком темно.
Смысл ее слов ускользал. Масла в лампе было доверху, но, подумав немного, я переставила подсвечник ближе к кушетке. Свет целиком пал на Принцессу, выхватив из полумрака даже блеск черных камней.
Однако Принцесса снова произнесла:
— Слишком темно.
Опустив взгляд, я постояла еще немного, затем взяла подсвечник в руки и направилась к кушетке. Остановившись в нескольких шагах от нее, я поняла, что поставить подсвечник здесь некуда, и так и осталась стоять.
Огонь свечи осветил лицо Принцессы, обнажая каждую черточку ее кожи. Чуть приподняв брови, она опустила черный камень на доску, а следом тут же положила белый. Черные камни мгновенно утратили господство в самом центре доски, и несколько из них были съедены.
Принцесса взяла еще один черный камень, дважды постучала им по потерявшим позицию фишкам, а затем посмотрела на меня:
— Этот отряд обречен.
Я торопливо опустила голову и отрапортовала:
— Докладываю Великой принцессе: эта служанка не разбирается в шахматах.
Принцесса молча смотрела на меня, не уличая во лжи, лишь тихонько хмыкнула и принялась поодиночке собирать мертвые черные камни обратно в коробочку. После этого она опустила на доску черный камень, начиная новую комбинацию — ход, призванный прорвать оборону. Теперь же в невыгодном положении оказались белые камни.
И тогда Принцесса, играя за белых, погрузилась в такие же глубокие раздумья, какими предавалась, играя за черных.
Подумать только, она всегда была именно такой — расчетливой в каждом шаге, предельно осторожной.
Я отчетливо помнила, как однажды Фань Цянь завел со мной разговор о том, как случайно встретил во дворце придворного шахматиста. Они прекрасно сошлись, и после нескольких партий тот подарил ему трактат по стратегиям. Задачи там разбирались искусные, но по большей части это были незаконченные партии. Фань Цянь не любил возиться с ними, и тогда я попросила книгу на полмесяца.
Я тоже не жаждала разгадывать тупиковые позиции, но именно в них, на грани победы и поражения, человеческие сердца раскрывались точнее всего. В те времена моему будущему в живописи уже не суждено было сбыться, и я думала: а вдруг у меня, в конце концов, есть какой-то скрытый талант к шахматам?
http://bllate.org/book/33278/4086438
Готово:
