Подземелье.
Находясь в полудреме, Шاو Чуцянь был грубо разбужен. Увидев перед собой Сяо Шидау, он с улыбкой спросил:
— Который час нынче? Чего это сегодня обед так рано?
Проведя в этом проклятом месте несколько месяцев, Шاو Чуцянь теперь думал только о еде да питье. Сяо Шидау злобно бросил:
— Вставай, вставай, евнух Чоу пришел.
— Император пожаловал?
— Губы раскатал! Евнух Чоу пришел, говорит, тебя выводить велено, так что поднимайся живо.
Сяо Чуцянь без паники и суеты приподнялся, размял затекшую от сна шею, поднялся на ноги и послушно поплелся за Сяо Шидау, впервые за долгое время поднимаясь по каменным ступеням подземелья.
При отпирании тюремной двери яркий солнечный свет заставил его на мгновение зажмуриться. Вскоре раздался бесцеремонный голос Сяо Чоуэра:
— По воле Его Величества заключенный подлежит переводу из подземелья. Пошли.
Шاو Чуцянь остановился и спросил:
— Куда это?
— Иди за нами, чего зря вопросы задаешь?
Сяо Чоуэр был настроен предельно враждебно. Он махнул рукой, приказав двум евнухам взять арестанта под руки с обеих сторон и конвоировать дальше.
Шاو Чуцянь лениво было допытываться снова. Закрыв глаза, он позволил им вести себя — так хоть можно было сберечь немного сил.
Сяо Чоуэр привел его в непримечательный дворик в северном углу Императорского дворца. Шاو Чуцянь прежде никогда здесь не бывал, и всё показалось ему внове. Он открыл глаза, огляделся по сторонам и уже собирался во всем разобраться, как его бесцеремонно затолкали в темную комнату без окон.
Не давая ему опомниться, конвоировавшие его евнухи повалили его на кровать, а третий тут же принялся сдергивать с него штаны.
Отроагировав в последний момент, Шاو Чуцянь обеими руками вцепился в собственный пояс и с натянутой улыбкой спросил Сяо Чоуэра, в чьей руке уже блестело лезвие острого кинжала:
— Евнух Чоу, и что же мы тут делаем?
Сяо Чоуэр искоса взглянул на него:
— А сам как думаешь?
— Послушай... хватит шутить.
— Кто с тобой шутит?
Яростно выпалил тот.
— Лишить тебя мужского достоинства и позволить с этих пор стать таким же евнухом, как мы — это великая честь для тебя, неблагодарная тварь!
Улыбка на лице Шاو Чуцяня застыла, и он переспросил:
— Это... воля Его Величества?
Сяо Чоуэр издал короткий смешок, что прозвучало как молчаливое подтверждение.
Видя, как несколько человек навалились на него, и штаны уже полетели вниз, а рука Сяо Чоуэра легла ему на бедро, Шاو Чуцянь в ужасе обеими руками зажал пах. Консультирующие его евнухи тут же оттащили его руки в стороны, и тогда он заорал во всю мочь:
— Не надо! Ради всего святого, не надо! Давайте поговорим!
— О чем тут с тобой разговаривать? Я исполняю императорский указ, не трать мое время!
Потеряв терпение, Сяо Чоуэр занес нож для удара, но Шاو Чуцянь завопил наотмашь:
— Оскопишь меня — и уже завтра об этом проступке Его Величества узнает весь белый свет!
Услышав это, Сяо Чоуэр от злости так дернулся, что кинжал чуть не выпал из его рук. Он свирепо уставился на Шاو Чуцяня. Тот не остался в долгу: гордо задрав подбородок, он твердо произнес:
— Я не шучу. Сказал — сделаю.
— Император ни за что не поверит твоим бредням!
— Ой, брось! Если бы он и вправду не верил, то еще десять месяцев назад предал бы меня медленной смерти, а не оставлял в живых до сего дня.
— Чего ты хочешь?
Эти четыре слова прозвучали так, будто он скрежетал зубами.
— Отошли всех этих людей. А ты попридержи коней, мне нужно сказать тебе кое-что с глазу на глаз, евнух Чоу.
Поколебавшись мгновение, Сяо Чоуэр взмахнул рукой. Люди в комнате отпустили Шاو Чуцяня и по очереди удалились.
Воспользовавшись моментом, Шاو Чуцянь торопливо подтянул штаны и мысленно перевел дух. Когда дверь закрылась и они остались вдвоем, Сяо Чоуэр недовольно потребовал:
— Выкладывай, что тебе нужно?
Шاو Чуцянь парировал вопросом:
— Зачем это император вдруг решил меня оскоплить?
— Его Величество проявил милосердие и даровал тебе милость, выпустив прислуживать в Зал Чжаодэ, так не будь же неблагодарным!
Сяо Чоуэр яростно сверлил его взглядом.
Послушав это, Шاو Чуцянь на секунду опешил, а затем снова усмехнулся:
— Значит, Его Величество всё же не хочет со мной расставаться...
— Ах ты!
Шاو Чуцянь отмахнулся, прерывая рассвирепевшего Сяо Чоуэра:
— Послушай, евнух Чоу, подумай хорошенько. Раз уж Его Величество приказал тебя оскопить меня в порыве гнева, а потом раскается — кто же окажется крайним и виноватым? Ты же и пострадаешь...
— Император не раскается!
— Не будь так уверен, — равнодушно протянул Шاو Чуцянь. — Ты ведь знаешь, в каком состоянии здоровье Его Величества. Если он сохранит мне мою драгоценность... когда Его Величеству приспичит, от нее хотя бы будет какая-то польза, верно?
— Да как ты смеешь!
Услышав этот намек, Сяо Чоуэр чуть снова не схватился за нож, его глаза покраснели от гнева:
— Нельзя позволять тебе так оскорблять Его Величество!
Шاو Чуцянь поинтересовался:
— И как же Его Величество справлялся все эти месяцы?
— Какое твое дело?!
В прищуренных глазах Шاو Чуцяня мелькнула опасная искра:
— ...Он нашел кого-то другого?
— Заткнись! Заткнись! — в ярости прикрикнул на него Сяо Чоуэр. — Император не из таких! Его недуг уже прошел! Он давно не испытывал подобного! Ему это вовсе не нужно! Не смей клеветать на Его Величество!
Услышав это, Шاو Чуцянь почувствовал некоторое облегчение на душе и снова криво улыбнулся:
— Сейчас не нужно, а в другой раз вдруг понадобится. Разве не лучше подстраховаться? Не может же Его Величество впоследствии снова бегать за другими мужчинами?
Сяо Чоуэр до крови прикусил губу и гневно уставился на него, не находя слов для возражения. В конце концов, Лин Цию за эти десять месяцев действительно не проявлял тех постыдных симптомов, и нельзя было с уверенностью утверждать, что причиной тому не была беременность. А теперь, когда ребенок появился на свет и прошло всего-то около полумесяца, кто же скажет наверняка, что будет дальше?
Заметив, что при всей своей кровожадности Сяо Чоуэр в душе уже поколебался, Шاو Чуцянь решил дожать его:
— Вот видишь: лучше иметь дело со знакомым человеком. По крайней мере, раньше Его Величество был вполне доволен моей работой, верно?
— Бесстыдник!
Шاو Чуцянь без капли смущения принял это как комплимент:
— Я же о тебе забочусь, евнух Чоу. Если Его Величеству действительно понадобятся мои услуги, тебе ведь снова придется ломать голову и кого-то искать. А со мной под боком у тебя не будет подобных забот.
— Оскопление — это воля Его Величества...
— Всё равно об этом будем знать только мы с тобой. Император так сильно тебе доверяет: скажи ему, что нож уже опустился, и он ни за что не усомнится.
Поколебавшись еще немного, Сяо Чоуэр скрипнул зубами и, хоть и с тяжелым сердцем, но всё же вынужденно согласился.
Прошло три дня, прежде чем Шاو Чуцянь прошел мнимое оскопление, отмыл дочиста всё тело, аккуратно причесался, сбрил запущенную бороду, облачился в свежие одежды евнуха и предстал перед Лин Цию. Теперь у него было новое имя — Сяо Чуцзы.
Новоиспеченный евнух Сяо Чуцзы в сопровождении евнуха Чоу явился в Зал Чжаодэ на поклон к императору. Восседавший на троне Лин Цию смотрел на покорно опустившегося перед ним на колени и приветствовавшего его мужчину, и сдерживаемая доселе злость в его груди наконец-то немного улеглась.
Младенец-наследник, которого кормилица держала на руках поодаль, до этого вовсю сучил ножками и тянулся ручками в объятия Лин Цию. Но стоило ему услышать голос Шاو Чуцяня, как его круглые глазенки тут же прилипнули к нему. Руки и ноги замерли, рот приоткрылся, издавая бессмысленные звуки, а с уголка губ закапала прозрачная слюна.
Лин Цию не мог не заметить реакцию малыша и почувствовал крайнее раздражение. Именно потому, что он отчетливо понимал, откуда взялся этот маленький ублюдок, он испытывал сильное недовольство этим естественным притяжением между ребенком и Шاو Чуцянем. Однако показывать вида было нельзя. К тому же, забирая Шاو Чуцяня сюда, он в глубине души как раз и рассчитывал перевесить эту обузу на него.
— Встань.
Спустя долгое время Лин Цию холодно произнес это, позволяя подняться тому, у кого на коленях уже онемели суставы.
Шاو Чуцянь знал, что Лин Цию так просто его не отпустит, и все те разговоры о том, чтобы позволить ему уйти, были лишь пустой болтовней. И действительно, не прошло и нескольких дней, как молодой император снова придумал способ поиздеваться над ним. Впрочем, Шاو Чуцяню было всё равно: вырваться из того мрачного подземелья в любом случае считалось благом.
Поднявшись на ноги, он незаметно бросил взгляд на Лин Цию. В тусклом свете подземелья рассмотреть его как следует не удавалось, но теперь было очевидно: лицо императора бледное, выдающее недуг, а в глазах читалась глубокая усталость. В душе невольно родился тихий вздох: императорская доля отнюдь не так легка, как кажется.
Когда-то он думал, что сможет разделить с Лин Цию это бремя, но в итоге всё оберлось лишь его собственными несбыточными мечтами. В глазах Лин Цию его действия выглядели посягательством на императорскую власть и попранием величия Сына Неба. В конце концов, Лин Цию никогда не открывал ему свое истинное сердце.
Сяо Чоуэр доложил:
— Евнух Сяо Чуцзы приставлен к услугам наследного принца. Все дворцовые правила и необходимые предосторожности раба я ему уже объяснил, так что Ваше Величество можете быть спокойны.
Шاو Чуцянь, потерявший былоть бдительность, при этих словах испытал страшное удивление. Лин Цию хочет, чтобы он прислуживал его сыну? Тому самому младенцу?!
Его взгляд впервые переметнулся на ребенка на руках кормилицы. Малыш, не сводивший с него глаз, в ответ на встречный взгляд Шاو Чуцяня расплылся в улыбке и неожиданно захихикал.
— ...
На сердце у Шاو Чуцяня скребли кошки. При одной мысли о том, что этот ребенок рожден Шاو Чуцянем от какой-то женщины, он не мог заставить себя проникнуться к нему симпатией. В то же время он подумал, что у Лин Цию поистине широкие взгляды: доверить ему уход за собственным сыном — неужели он не боится, что тот исподтишка навредит младенцу или даже уморит его?
Заметив, что наследник глуповато улыбается Шاو Чуцяню, Лин Цию помрачнел еще сильнее. Холодно уставившись на Шاو Чуцяня, он приказал:
— Смотри у меня за ребенком в оба. Если с наследником приключится хоть малейшее недомогание, спрошу с тебя по всей строгοсти.
Шاو Чуцянь опустил голову:
— Слушаюсь. Сын Вашего Величества будет для меня дороже предков.
При этих словах взгляд Лин Цию помрачнел. Сяо Чоуэр тут же сообразил, в чем дело, и прикрикнул:
— Дерзко! Разве дозволено перед лицом Его Величества называть себя я? Получай пощечину!
Шاو Чуцянь вздохнул и неторопливо ответил сам себе парочкой легких шлепков, после чего не спеша перефразировал:
— С сего дня раб будет чтить Его Величество и наследного принца как божественных предков, так что Ваше Величество могут быть абсолютно спокойны.
http://bllate.org/book/33266/4084623
Готово:
