Зал Чжаодэ.
Сяо Чуцянь свернулся калачиком возле колыбели и дрых. Его Величество отправился на утреннюю аудиенцию, маленький наследный престол всё еще спал, евнух Чоуэр увязался прислуживать императору, да и среди остальных мало кто осмекивался помыкать новым евнухом Сяо Чуцзы — тем самым, что был приставлен к кронпринцу, с виду казался разговорчивым, но обладал острым взглядом и несвойственной евнухам властной аурой.
Пока не раздался пронзительный младенческий плач.
Сквозь полудрёму Сяо Чуцянь сладко потянулся и проснулся. Он потёр уши, с трудом переведя взгляд на маленького наследника — сущую реинкарнацию плаксы. Стоило этому карапузу заметить его, как он тут же умолк, лишь кривил губки и время от времени всхлипывал, а в глазках ещё блестели слёзки. Затем малыш протянул к нему ручонки, и Сяо Чуцяню, тяжело вздохнув, пришлось взять ребёнка на руки.
С тех пор как он сменил имя и фамилию, превратившись в евнуха Сяо Чуцзы, он обосновался в Зале Чжаодэ и нёс службу при кронпринце. Прошло уже почти полмесяца, и этот малыш прилип к нему намертво. Разумеется, в число тех двоих, к кому он питал привязанность, входили лишь Лин Цию и Сяо Чуцянь.
Привязанность к Лин Цию была вполне понятна — всё-таки родной отец, но вот то, что он так привязался к какому-то евнуху вроде Сяо Чуцяня… По этому поводу Сяо Чуцянь мог лишь скромно заключить, что его собственное очарование просто зашкаливает. И пусть император-отец малыша смотрел на него свысока и презрительно фыркал, поделать ничего было нельзя — самому ребёнку он пришёлся по душе.За это время императрица тоже несколько раз приходила в Зал Чжаодэ, но маленький наследник престола и перед ней не особо церемонился — стоило ему заявить о себе, как он тут же принимался вовсю заливаться слезами. В итоге Сюй Синьлань каждый раз чувствовала себя донельзя неловко, а Сяо Чуцянь, наблюдая за столь смущенным выражением лица императрицы Лин Цию, невольно испытывал тайное злорадство и даже начал питать некоторую симпатию к этому малышу, к которому изначально относился без особого тепла.
Ущипнув нежные пухлые щечки маленького наследника престола, Сяо Чуцянь делал вид, будто совершенно не замечает испепеляющего взгляда кормилицы, которая сверлила его глазами с другого конца комнаты. Он бормотал себе под нос: — Бедный ребенок, даже твой собственный император-отец тебя не любит. Говорит, что при таком природном богатстве лучше уж родиться в простой семье, а с таким высотным статусом тебе выпала лишь горькая доля...
Когда Лин Цию перешагнул порог спальных покоев, его взору предстала картина: Сяо Чуцянь сидел на корточках у колыбели наследника, непрерывно покачивал погремушкой и с ухмылкой звал малыша Сяо Маньтоу, а этот маленький паршивец извивался всем телом, изо всех сил задирал голову и улыбался ему так широко, что все лицо было в слюнях.
Шагнув вперед, Лин Цию бросил косой взгляд вглубь колыбели. Заметив его, маленький наследник тут же протянул к нему ручкѝ, требуя, чтобы его взяли на руки. Лин Цию проигнорировал ребенка, перевел взгляд на Сяо Чуцянь и холодно спросил: — Что еще за Сяо Маньтоу?
— Это детское прозвище, которое я дал вашему высочеству наследнику, — небрежно бросил Сяо Чуцянь, даже не поднимая головы и продолжая забавляться с малышом. Стоило ему позвать Сяо Маньтоу, как кроха в ответ неизменно издавал звонкое звук-чмоканье, словно соглашаясь с ним.Взгляд Лин Цию помрачнел, явно выражая крайнее недовольство, и следовавший за ним Сяо Чоуэр прикрикнул на Сяо Чуцяня:
— Дерзость! Его Высочество наследный принц обладает столь благородным происхождением, как можно называть его столь грубым именем!
Сяо Чуцянь ничуть не смутился:
— Евнух Сяо, у вас тут больно много всяких правил. В народе знают, что детям дают дешевые имена, чтобы они росли крепкими, да и посмотрите на самого Ваше Высочество — разве ему самому не нравится это имя?
— Его Высочество есть Его Высочество! Во всей Поднебесной лишь император обладает более высоким статусом, разве можно сравнивать его с какими-то простолюдинами!
Сяо Чуцянь явно и не думал принимать его слова всерьёз, продолжая вести себя по-своему и с неизменным азартом играя с маленьким наследником в игру на отклик по имени. Лин Цию чуть приподнял подбородок и отдал приказ:
— Уведи наследника поиграть во двор.
Даже испытывая недовольство из-за неподобающего поведения Сяо Чуцяня, он явно не желал вдаваться в долгие разговоры — казалось, даже произнести лишнюю фразу в адрес Сяо Чуцяня было для него утомительным. По заведённому порядку, едва возвращаясь с утреннего доклада, он неизменно выставлял их обоих вон вместе с маленьким наследным принцем.
Однако Сяо Чуцянь неожиданно поднял голову и посмотрел на него:
— Ваше Величество, вы не любите наследного принца?
Зрачки Лин Цию слегка сузились, после чего он отвёл взгляд и холодно произнес:
— Он мой сын.
— Но вам, похоже, совсем не нравится с ним возиться.
— Я пожаловал ему статус наследного принца.
— Да откуда Сяо Маньтоу знать, что значит этот наследный принц... — Сяо Чуцянь подумал, что в сравнении с этим предельным величием бедняжка Сяо Маньтоу явно куда больше нуждался в отцовских объятиях, но, к сожалению, Лин Цию был непозволительно скуп на нежность.
В голосе Лин Цию уже прорезалось раздражение:
— Ты слишком много болтаешь, убирайся.
Сяо Чуцянь поджал губы и, поленившись продолжать спор, подхватил малыша на руки и вышел во внешний двор.
Лин Цию сел за императорский стол, и Сяо Чоуэр принялся растирать для него тушь. Заметив, что выражение лица императора не предвещает ничего хорошего, евнух тихонько осведомился, не занемог ли тот и не позвать ли лекаря. Лин Цию покачал головой, но тут же невольно закусил губу, и брови его сошлись на переносице.
Сяо Чоуэр встревоженно смотрел на него, однако Лин Цию не мог вымолвить и слова о том, что происходило с его телом. Его охватил невыносимый внутренний жар, и похоже, вновь начали проявляться те самые непроизвольные ощущения, о которых было стыдно даже говорить.
Правда, пока они еще не достигли прежней силы, и он мог перетерпеть, сжав зубы. Но, как и во все прошлые разы, первые два дня служили лишь предвестником, а когда наступал день истинного приступа, если не соединиться с кем-то в близости, тело начинало гореть так, словно его одновременно грызли тысячи насекомых и муравьев. Изнутри, особенно в том самом сокровенном месте, поднимался невыносимый, сводящий с ума зуд, и даже боль от режущей плоть раны не могла облегчить это мучение.Лин Цию не то чтобы не пытался бороться и держаться до последнего, но за те три года, что прошли, каждый раз в конце он всё равно был вынужден идти на уступки. Бесчисленное множество раз он добровольно молил о ласке, принимая самые низкие и постыдные позы под Сяо Чуцянем. Стоило ему закрыть глаза и вспомнить те картины, как ему тут же хотелось искромсать Сяо Чуцяня на куски.
— Ва… Ваше Величество…
Видя, что лицо Лин Цию стало мертвенно-бледным, Сяо Чоуэр не на шутку встревожился и протянул руку, чтобы поддержать его, но Лин Цию отмахнулся:
— Со Мной всё в порядке…
Во дворе.
Сяо Чуцянь, держа на руках Сяо Маньтоу, в рассеянности стоял под солнцем. Малыш был поглощен игрой с погремушкой, которую ему сунул Сяо Чуцянь, в то время как взгляд последнего раз за разом устремлялся к открытому окну, туда, где находился Лин Цию.
Сяо Чоуэр, стоявший к нему спиной, загораживал большую часть обзора, а сам Лин Цию сидел вполоборота. Сяо Чуцянь лишь смутно видел, что с тем творится что-то неладное. Даже не разглядев деталей, он мгновенно понял причину: за прошедшие три года он стал слишком хорошо знаком с подобной реакцией Лин Цию.
Наблюдая, как Сяо Чоуэр в панике пытается налить Лин Цию чаю, Сяо Чуцянь опустил голову и легонько ущипнул Сяо Маньтоу за ручку, тихо вздохнув:
— И как только твой отец заставил твою мать тебя родить…
Учитывая физическое состояние Лин Цию, Сяо Чуцянь искренне сомневался, каким образом тот умудрился сделать Императрицу беременной сразу после свадьбы, да и за последние полмесяца он ни разу не видел, чтобы Лин Цию оставался на ночлег во Дворце Чунэнь. И всё же, как бы он ни сомневался, этот живой малыш на руках был неоспоримым фактом.
Думая об этом, он невольно сжал руку Сяо Маньтоу чуть сильнее. Малышу стало больно, он тихо всхлипнул и посмотрел на Сяо Чуцяня заплаканными глазами, в которых читалась целая буря обиды.
Сяо Чуцянь тут же смягчился. В конце концов, не стоило сводить счеты с младенцем.
Глубокая ночь.
Лин Цию проснулся от кошмара, чувствуя, как нестерпимая мука разливается по всему телу. Он метался по постели, с силой впиваясь зубами в собственное плечо, чтобы хоть немного прийти в себя. Охранявший сон Сяо Чоуэр, услышав шум, поспешно вбежал внутрь. Увидев состояние Лин Цию, он перепугался до смерти и тут же выпалил:
— Раб пойдет и велит позвать императорского врача…
— Нет! — Лин Цию громко прервал его, его зубы стучали от напряжения. — Никого не зови…
Глаза Сяо Чоуэра покраснели, он опустился на колени перед кроватью:
— Ваше Величество, неужели… неужели опять…
— Сходи… ступай в тюрьму для смертников… найди там крепкого заключенного… завяжи ему глаза и притащи сюда…
Лин Цию был весь в холодном поту. Каждое слово давалось ему с величайшим трудом, он процеживал их сквозь зубы. Дойдя до такой черты, если он продолжит упорствовать и бороться, то в конечном итоге, возможно, сам отправится на тот свет.
Сяо Чоуэр был полностью ошеломлен. От слов Лин Цию он застыл, не в силах даже пошевелиться, и лишь бессвязно бормотал:
— Ва… Ваше Величество…
— …Живее иди! — Лин Цию, чей взгляд налился кровью, рявкнул на него.
Сяо Маньтоу, спавший в колыбели, проснулся от крика и разразился плачем. Сяо Чоуэр вздрогнул, приходя в себя. С покрасневшими глазами он в панике вскочил на ноги и, выкрикнув: «Ваше Величество, потерпите немного, раб скоро приведет человека», — бросился прочь.
Едва он вышел за дверь опочивальни, как столкнулся с человеком, идущим навстречу. Перед ним стоял Сяо Чуцянь и смотрел на него холодным взглядом.
Сяо Чоуэр не хотел ничего говорить и попытался проскочить мимо, но Сяо Чуцянь схватил его за плечо:
— Что с Его Величеством?
— Ничего… с Вашим Величеством всё в порядке… — Столкнувшись с пронзительным взглядом Сяо Чуцяня, Сяо Чоуэр почувствовал, как у него подкосились ноги, но всё же постарался выговорить: — Отпусти меня… что ты здесь забыл! Это опочивальня Его Величества…
Впрочем, в его голосе было мало уверенности.
— Раз уж я отвечаю за обслуживание Его Высочества, то, услышав, как он плачет, я обязан прийти и посмотреть, — усмехнулся Сяо Чуцянь, сжимая руку Сяо Чоуэра всё сильнее, так что едва не раздался хруст костей. — Я спрашиваю тебя: что, в конце концов, с Его Величеством?
Сяо Чоуэр был напуган до смерти. Этот человек перед ним принял тринадцать порций того яда, и после этого его руки и ноги должны были стать даже слабее, чем у него самого — евнуха. Почему же тогда он по-прежнему, как и раньше, одной рукой мог полностью подавить его, лишив всякой возможности пошевелиться?
Видя ужас в глазах Сяо Чоуэра, Сяо Чуцянь нахмурился еще сильнее и произнес по слогам:
— У Его Величества снова началась реакция организма, не так ли?
Сяо Чоуэр почти сполз на пол, в его голосе послышались рыдания:
— Да… да… отпусти меня, мне нужно найти человека для Его Величества…
— Какого еще человека? — холодно глядя на него, процедил Сяо Чуцянь. — Он велел тебе найти на улице первого встречного мужчину?
— Смертника… — дрожащим голосом выговорил Сяо Чоуэр, перепуганный до такой степени, что выложил всё как есть: — Его Величество сказал… притащить его с завязанными глазами…
Раздался хруст — Сяо Чоуэр был уверен, что его кость вот-вот будет раздроблена. Сквозь стон боли он услышал, как Сяо Чуцянь наконец отпустил его и ледяным тоном приказал:
— Жди здесь и не издавай ни звука.
Затем, не дожидаясь ответа, Сяо Чуцянь широким шагом вошел в опочивальню.
http://bllate.org/book/33266/4084624
Готово:
