Зал Чжаодэ.
Сяо Чоуэр вошел, низко опустив голову, и тихо доложил:
— Ваше Величество, прибыл господин герцог.
Лин Цию остановил кисть, отложил в сторону прописи, которые только что переписывал, слегка приподнял подбородок и отдал приказ:
— Пригласи его войти.
Герцог Сюй Чунцин приходился Вдовствующей императрице Сюй кровным старшим братом. Три года назад, после смерти деда Лин Цию по материнской линии, Сюй Чунцин унаследовал титул герцога. Сразу после этого, еще до того как старого герцога Сюя успели предать земле, по высочайшему указу его отправили в Южный Цзян командовать войсками. Если бы не своевременно отправленное Лин Цию предупредительное письмо, его дядя погиб бы на поле боя от предательства собственных подчиненных, не оставив даже целого тела — именно так всё и произошло в прошлой жизни. В ту пору Лин Цию оказался в полном одиночестве и изоляции, в отчаянии поднял мятеж, пытаясь спасти мать, и в итоге потерпел сокрушительное поражение.
Но на этот раз, благодаря его вмешательству, дядя все же избежал беды, преодолел бесчисленные трудности и благополучно вернулся, принеся с собой ту самую родовую печать.
О тайной печати клана Сюй Лин Цию прежде только слышал от других, но никогда не видел ее воочию и даже сомневался, существует ли эта вещь на самом деле. Однако в своем самом первом письме дядя сообщил ему, что забрал печать из старого родового гнезда в Цзяндуне, откуда когда-то возвысились и клан Лин, и клан Сюй, и использовал ее, чтобы собрать под своими знаменами командиров и воинов, некогда следовавших за его дедом и все это время скрывавшихся в военных лагерях на севере и юге столичной области.
Именно поэтому у Лин Цию появился шанс сокрушить Сяо Чуцяня одним ударом.
Только вот теперь, когда великое дело было завершено и прошло уже полмесяца, его дядя вовсе не выказывал намерений отдать эту печать.
После возвращения Сюй Чунцина ко двору Лин Цию не стал возвращать ему прежнюю должность министра Министерства наказаний, которую тот занимал до отправки на границу, а определил в Министерство наказаний. Должность же канцлера, на которую все единодушии прочили именно его, тоже ему не досталась. Установив единоличную власть и расправившись с кликой мятежников клана Сяо, Лин Цию в первую очередь упразднил саму должность канцлера, прежде единолично управлявшего Шестью министерствами, разделив его полномочия между ними и подняв ранг министров Шести министерств со второго высшего до первого младшего. При таких обстоятельствах возражать было некому.
В конце концов, даже без подсказок Сяо Чуцяня он сам интуитивно чувствовал, что власть дяди стала слишком велика. Стоит тому затеять неладное, да еще имея на руках эту печать, и совладать с ним в будущем окажется, пожалуй, куда труднее, чем с Сяо Чуцянем.
Хотя в глубине души Лин Цию вовсе не желал, чтобы однажды ему пришлось ломать голову над тем, как расправиться с собственным родным дядей.
Сяо Чоуэр провел Сюй Чунцина внутрь. После того как тот совершил положенный ритуал приветствия, Лин Цию заговорил первым:
— Если бы дядя не пришел, Я сам собирался отправить людей за тобой.
— У вашего покорного слуги действительно есть дело, о котором необходимо поговорить с Вашим Величеством.
— У Меня тоже найдется к тебе разговор, — произнес Лин Цию. — Сначала говори ты, дядя.
— Ваше Величество ныне уже приняли бразды правления в свои руки, и вам исполнилось девятнадцать лет. Не пора ли задуматься о выборе императрицы и наборе наложниц?
Улыбка застыла в уголках губ Лин Цию. Выбор императрицы, набор наложниц — о подобных вещах он поистине никогда даже не задумывался. К тому же сейчас в его собственном чреве таился греховный плод, который он тщательно прятал, страшась малейшей утечки тайны. С таким-то телом разве мог он оказывать милость какой-либо женщине?
Будучи наследным принцем, Лин Цию по праву должен был иметь в своем окружении нескольких наложниц. Однако из-за его слабого здоровья с малых лет никто прежде не хлопотал об этом. Три года назад, после смерти герцога Сюй, когда его мать впала в немилость, о нем — наследном престоле, которого в любой момент могли лишить титула, — и вовсе перестали заботиться. Канцелярия наследного принца существовала лишь на бумаге, а все его собственные помыслы были целиком и полностью обращены на то, чтобы охмурить Сяо Чуцяня… При этих воспоминаниях в глазах Лин Цию промелькнуло мрачное выражение, однако сидевший с опущенной головой Сюй Чунцин ничего не заметил.
— Я действительно получал кое-какие доклады с подобными предложениями, — ответил Лин Цию. — Но Я еще так молод, только что взошел на престол, и государственных дел невпроворот…
— Ваше Величество, дать начало роду и обзавестись наследниками заблаговременно — разве это не благое дело?
Услышав это, Лин Цию понял: дядя наверняка уже присмотрел подходящую кандидатуру, раз так упорно подталкивает его к скорой свадьбе. А потому он беспристрастно осведомился:
— Кого из дочерей знатных родов, по мнению дяди, подобало бы ввести во Дворец Чунэнь, чтобы они явили образец добродетели для всего Поднебесной?
— Девиц подходящего возраста среди семейств чиновников при дворе немало. Если Ваше Величество изволит проявить интерес, завтра же я прикажу собрать полные списки с портретами и доставить во дворец, чтобы Ваше Величество могли сперва ознакомиться с ними.
Сердце Лин Цию слегка дрогнуло, и он внезапно спросил:
— Я помню, у тебя в семье, дядя, есть кузина, которая старше Меня на полгода? В детстве Мы даже играли вместе.
— Верно, ее зовут Синьлань, ей как раз исполнилось двадцать.
Лин Цию усмехнулся. Всё оказалось именно так, как он предполагал, поэтому развивать тему он не стал, а перевел разговор:
— У Меня есть еще один вопрос к тебе, дядя. Куда подевалась та печать, что была у тебя в руках? Нельзя ли принести ее, чтобы Я взглянул?
Хотя он назвал это взглянуть, в словах Лин Цию уже отчетливо звучал намек вернуть печать. Сюй Чунцин слегка опустил глаза и спокойно ответил:
— Несколько дней назад я уже отправил печать обратно в старое поместье в Цзяндуне для хранения. Если Ваше Величество пожелает взглянуть на нее, в будущем, когда вы отправитесь с инспекцией в Цзяндунь, я смогу вновь показать ее вам.
Лин Цию прервал движение пальцев, вертевших пресс-папье, и в его глазах на мгновение мелькнуло холодное выражение. Тут же растянув губы в улыбке, он промолвил:
— Благодарю за усердие, дядя. Если больше ничего нет, можешь идти.
Сюй Чунцин не стал задерживаться, отвесил еще один поклон и удалился.
Лин Цию медленно прикрыл глаза. Даже предвидя подобный исход заранее, услышав отказ из уст дяди собственными ушами, он почувствовал себя до предела скверно.
Сяо Чоуэр подал ему свежезаваренный горячий чай и тихонько проворчал:
— Как можно было отправить такую важную вещь обратно в Цзяндунь? Ведь князь Сюань как раз в тех краях…
Лин Цию легко усмехнулся. Раз даже этот евнух все понимает, то и его дядя просто отделался отговоркой. Теперь, когда печать всплыла на свет, за ними наблюдает вся Поднебесная — как ее можно было отправить обратно в Цзяндунь? В конце концов, дело было лишь в том, что отдавать ее попросту не желали.
Помотав головой и решив пока не забивать себе голову этими тягостными мыслями, Лин Цию поднялся с места и велел Сяо Чоуэру:
— Я навещу матушку.
Вдовствующая императрица Сюй уже переехала из Дворца Чунэнь в свои новые покои — во Дворец Юншоу. Лин Цию навещал ее ежедневно. Благодаря тщательному уходу лекарей, хотя рассудок ее по-прежнему оставался затуманенным, физически она чувствовала себя намного лучше, чем прежде. Тревога, терзавшая Лин Цию с самого начала, наконец-то начала постепенно утихать.
К его удивлению, у входа во Дворец Юншоу он столкнулся с выходившим оттуда другим человеком — своей кузиной Сюй Синьлань, которая специально приехала во дворец навестить Вдовствующую императрицу Сюй.
Заметив его, Сюй Синьлань хоть и удивилась, но сохранила полное спокойствие и почтительно поприветствовала императора. Лин Цию незаметно окинул ее взглядом: лицом она не была ослепительной красоткой, но обладала прекрасными манерами. Он улыбнулся и перекинулся с ней дежурными любезностями.
Как только она попрощалась и удалилась, улыбка на лице Лин Цию мгновенно исчезла. Он приказал Сяо Чоуэру:
— Ступай и разузнай для Меня, чем обычно занимается эта моя будущая императрица и каков ее нрав.
Сяо Чоуэр принял приказ, а Лин Цию уже широким шагом вошел во дворец.
Цвет лица Вдовствующей императрицы Сюй заметно улучшился. Сейчас она сидела у окна и возилась с цветами в фарфоровом горшке на террасе — издалека казалось, что она ничем не отличается от здорового человека.
В покоях суетилось много прислуги — всех их Лин Цию отобрал лично, убедившись в их абсолютной преданности и надежности.
Переступив порог, император проигнорировал приветствия бросившихся к нему слуг и сразу направился к окну, тихо позвав:
— Матушка.
Вдовствующая императрица повернулась к нему, ее лицо озарила мягкая улыбка. Взяв его за руку, она усадила рядом:
— Посмотри, Цию, это я велела срезать на улице веточки сливы. Красиво?
Лин Цию слегка кивнул:
— Очень красиво.
Улыбка в глазах Вдовствующей императрицы стала еще теплее:
— Я тоже считаю, что красиво…
Лин Цию поплотнее запахнул на ней тяжелую накидку и с улыбкой спросил:
— Матушка, вы ведь только что виделись с кузиной Синьлань? Что вы о ней думаете?
Во взгляде Вдовствующей императрицы мелькнуло замешательство:
— Синьлань… это кто?
Лин Цию мысленно вздохнул. И впрямь: в редкие минуты ясности она помнит все, но когда разум затуманен — забывает напрочь. Только ведь видела человека, а уже не помнит:
— Это та самая девушка, которая заходила навестить вас.
— А, она… хорошая.
Всего несколько лаконичных слов доказывали, что Вдовствующая императрица осталась искренне довольна племянницей, имя которой тут же вылетело у нее из головы.
— А если Синьлань станет вашей невесткой?
— Невесткой… — Вдовствующая императрица пробормотала эти слова себе под нос, и в ее глазах вдруг вспыхнул живой блеск. Она посмотрела на Лин Цию и спросила: — Цию, если ты женишься, у тебя появятся маленькие детки?
Сердце Лин Цию слегка дрогнуло, и он переспросил:
— Матушка любит малышей?
— Да, люблю, очень люблю. — Вдовствующая императрица усердно закивала.
Услышав это, рука Лин Цию сама собой опустилась на собственный живот. Несмотря на то, что его живот был уже почти трехмесячным, он старался носить свободные одежды, но сейчас, стоило коснуться его ладонью, как он отчетливо ощутил перемены. Впервые из-за слов матери это порочное дитя… этот комок плодившийся внутри него показался ему не столь уж отвратительным и чуждым.
Даже если он возведет в ранг императрицы и наложниц других женщин, его тело вряд ли сможет подарить им близость, а уж тем более детей. И если дело обстоит так, а матушка так любит малышей…
Поколебавшись мгновение, Лин Цию крепче сжал руку Вдовствующей императрицы:
— Если матушка этого желает, ваш сын сохранит этого ребенка.
Выйдя из Дворца Юншоу, Лин Цию на мгновение остановился у каменных ступеней перед главным залом. Накануне выпал обильный снег, и все окрестные дворцы были укутаны в белоснежное покрывало. Он замер, устремив взгляд куда-то вдаль, и погрузился в оцепенение, пока стоявший рядом Сяо Чоуэр тихонько не напомнил:
— Ваше Величество, на улице холодно, может, вернемся внутрь?
— Что несут в руках те люди?
Сяо Чоуэр проследил за его взглядом: по дорожке неподалеку евнух с трудом тащил ведро, шаг за шагом продвигаясь вперед. Понаблюдав с мгновение, он понизил голос:
— Ваше Величество, похоже, это евнух, ответственный за раздачу еды узникам в темнице. В последние дни стоит такой сильный мороз, а в подземелье сыро и холодно, должно быть, несет туда немного угля…
Лин Цию сузил глаза и спустя мгновение неторопливо направился туда.
Заметив внезапно появившегося перед ним человека, маленький евнух сначала опешил, но, разглядев императорское облачение Лин Цию, перепугался до такой степени, что тут же рухнул на колени прямо в снег.
Взгляд Лин Цию скользнул по деревянному ведру у него в руке — на дне действительно виднелось с полведра черных угольков.
— Кто приказал тебе нести это туда?
Голос Лин Цию казался холоднее самой лютой зимней стужи. Евнух задрожал всем телом и залепетал:
— Узник… узник всё жалуется на холод, раб увидел, что он и впрямь окоченел, а помня слова евнуха Сяо о том, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы тот подох раньше времени, осмелился проявить собственную волю…
Раздался глухой стук — Лин Цию одним ударом ноги опрокинул ведро. Черные угольки рассыпались по снегу, мгновенно пропитавшись влагой так, что использовать их больше было нельзя.
Евнуха затрясло еще сильнее. Холодно бросив «Принесешь, когда действительно сдохнет», Лин Цию развернулся и зашагал прочь.
http://bllate.org/book/33266/4084619
Готово:
