Возможно, взгляд Бай Фэна был слишком прямолинейным и полным шока, но Сюэ Яньцзюнь до смерти перепугался и чуть не решил, что эта птица перед ним сейчас заговорит. Охваченный суеверным страхом, он зажал рот рукой, думая, что, возможно, притворяется слишком долго и уже не может вести себя естественно, из-за чего паникует всё сильнее.
Таким невозможно было поделиться с людьми. Бай Фэн казался ему подарком небес или же птицей, наделенной каким-то особенным разумом, что и пробуждало в нем желание излить душу.
Бай Фэн вспомнил то, что пряталось за дверью, и снова посмотрел на прикидывающегося глухонемым Сюэ Яньцзюня.
Ноги Сюэ Цзысяня до сих пор не зажили — может, он тоже притворяется?
В конце концов, эта семейка и правда довольно странная.
Сюэ Яньцзюнь так рвался поговорить, а Бай Фэн как раз уселся на дверную ручку. И хотя вещи в этой комнате были очень ценными, они не являлись хрупкими, как фарфор или нефрит, и не портились от одного лишь человеческого дыхания. Иногда заходившие в гости люди тоже приходили взглянуть на эту фамильную реликвию.
Так что, если он возьмет с собой птицу, ничего страшного случиться не должно. Гостям разрешалось смотреть, а уж птичке, которую вырастил его старший брат, тем более.
Дверь не была заперта. Стоило ей приоткрыться, как Бай Фэн шмыгнул внутрь.
И правда.
В стеклянном кубе на длинном деревянном столе лежала длинная палка. На каждом изгибе и трещине этого дерева отпечаталось дыхание веков.
Бай Фэн мысленно всё понял: неудивительно, что еще снаружи он почувствовал, как теряет над собой контроль, и его непреодолимо потянуло отыскать её.
Древнее дерево тун, то самое дерево тун, на котором обитают истинные Фениксы.
Только вот сам он — вовсе не Феникс.
Бай Фэн окинул взглядом собственное округляющееся с каждым днем тельце и горько вздохнул про себя.
Он нетерпеливо переступил маленькими лапками: пусть он и не Феникс, нельзя отрицать, какое притяжение это дерево имеет для него. Чем ближе он подбирался, тем умиротвореннее становился, испытывая такое блаженство, что хотелось просто распластаться на нем.
Хотя это дерево уже давным-давно было срублено, его поверхность покрывал слой жирного блеска — было видно, что тун хранился бережливо. Вот только... почему этот облик, эта форма до боли напоминают коромысло?
— Тебе тоже нравится эта деревяшка? — Сюэ Яньцзюнь не терял бдительности даже рядом с птицей. Он по-прежнему говорил едва слышным шепотом — впрочем, он и не рассчитывал, что птица способна его понять, ему просто хотелось выговориться.
— Согласно легенде, это коромысло, с которым наш предок ходил продавать вонтоны.
Ого, так это и впрямь коромысло.
— Эту историю уже заездили до дыр: мол, вонтоны, что варил предок, привлекли Феникса с небес, потом последовала трогательная и трагичная история любви, в конце концов Феникс погиб, а наш предок от великого горя последовал за ним в смерть, — добавил Сюэ Яньцзюнь. — По ходу дела они любили друг друга и даже открыли закусочную. Группа Утун, которую перенял мой брат, унаследовала то самое название. Да, говорят, это коромысло сделано из туннового дерева — специально чтобы добавить двойную гарантию привлечения Феникса. Только посмотрите, как умел сочинять наш предок.
Сначала Сюэ Яньцзюнь говорил довольно медленно, выговаривая слова не совсем четко, и Бай Фэну было немного непривычно слушать. Но по мере того, как он продолжал, речь его оставалась неспешной, однако произношение стало намного естественнее, а голос уже не казался таким охрипшим, как в самом начале.
Сидя на стеклянном кубе, Бай Фэн слушал, как Сюэ Яньцзюнь с улыбкой произносит:
— И ведь находится кто-то, кто в это верит. Откуда в мире взяться демонам и бессмертным? Это всё нагло сочинили ради корпоративной культуры и городского туризма.
Прошу прощения, но я как раз-таки верю. Так что часть этой истории вполне может оказаться правдой.
По крайней мере, тунновое дерево настоящее.
Бай Фэн опустил голову. Внутри стеклянного куба температура и влажность поддерживались на идеальном уровне. Он уже начал вынашивать планы о том, как бы заставить Сюэ Цзысяня забрать эту деревяшку и отдать ему для использования — в конце концов, это же древнее божественное древо, как же здорово будет пустить его на культивацию!
В этих краях он, должно быть, единственный демон, способный принимать человеческий облик, так что надо использовать ресурсы по максимуму.
Конечно, была и еще одна причина: он уловил на тунновом дереве очень знакомый запах. Мысль о том, что какое-то другое духовное создание могло культивировать с помощью этой деревяшки, вызывала у него легкое волнение.
Пусть Бай Фэн и казался беспечным, на самом деле он ужасно одиноко себя чувствовал. Если бы удалось отыскать сородича, ему больше не было бы одиноко.
Он принюхался снова. И правда, запах до боли знакомый.
Бай Фэн склонил голову набок, пытаясь в своем крошечном птичьем мозгу отыскать, кому же принадлежит этот знакомый аромат и почему он так отзывается в сердце. Но так и не смог вспомнить.
А раз вспомнить не получается, то хозяин этого запаха мог быть только... заклятым врагом?
— Эй, ты вообще слушаешь, что я говорю?
Бай Фэн перевел взгляд на Сюэ Яньцзюня, подумав: парню уже за двадцать, почему же он выглядит глупее Сюэ Цзысяня? Разговаривать с птицей и надеяться, что она станет его слушать — просто бред сумасшедшего.
— Просто... меня всё это так давит, — Сюэ Яньцзюнь опустился на пол, прислонившись спиной к стеллажу. — Мы с братом в прошлом пережили похищение.
— !! — Нельзя было сказать раньше?! Сказал бы раньше — я бы и слушать начал пораньше. Жаль, фруктов нет, эх. Разве можно слушать сплетни без какой-нибудь еды?
Ничуть не смущаясь, Сюэ Яньцзюнь продолжил:
— Тогда мне было восемь, а моему брату — двенадцать. Дома нам крепили трекеры, но те люди, едва нас схватив, сразу выбросили и нашу обувь, и часы.
— Чирик. — Продолжай.
— Сначала мы еще держались, думали, домашние быстро нас найдут. К тому же я считал брата невероятно крутым: даже если бы нас не нашли, он бы всё равно придумал способ сбежать.
Бай Фэн вспомнил невозмутимый вид Сюэ Цзысяня, перед лицом которого любые трудности казались ничем, и особенно то, как тот, прикованный к инвалидному креслу, умудрялся мыться самостоятельно. Он мысленно кивнул, полностью согласившись с Сюэ Яньцзюнем.
— Но, судя по всему, те люди подготовились основательно, — произнес Сюэ Яньцзюнь. — Нас продержали взаперти три дня, давая лишь капельку воды в сутки. Те три дня еще куда ни шло, пережить было можно. А вот с четвертого дня нам начали приносить еду, но всего одну порцию, и совсем крошечную.
Черные глазки Бай Фэна сверкнули, он уставился на Сюэ Яньцзюня.
— Я ужасно хотел есть, но понимал, что брат испытывает то же самое, и предложил делить еду пополам. Пусть даже не наесться досыта, но стоило сделать хоть глоток, как появлялись силы продержаться дальше. — Сюэ Яньцзюнь, казалось, мысленно вернулся в те дни, его взгляд затуманился. — Брат съедал совсем чуть-чуть, правда, самую капельку... Вот такой малюсенький кусочек... А всю остальную еду отдавал мне... В следующие дни всё повторялось. Я говорил, что больше не буду есть, пусть ест он, но брат отказывался.
Бай Фэн не имел ни малейшего понятия о кровных узах. С момента вылупления он был птицей-одиночкой, побывал во множестве чужих гнезд и насмотрелся на такое жестокое соперничество за кусок пищи, что смотреть было тошно.
Выживание — это инстинкт, и Бай Фэн не собирался вмешиваться в законы природы животных.
Но люди — совсем другое дело.
Бай Фэн впервые поймал себя на мысле, что слушать подобное тревожно. Возможно, оттого, что один из главных героев этой истории находился прямо перед ним, а другой был его щедрым покровителем Сюэ Цзысянем.
— В последние дни у брата на глазах стали кончаться силы. Вот тогда мне по-настоящему стало страшно: я не понимал, почему близкие до сих пор нас не нашли, так ведь быть не должно. Моя семья такая богатая, у них столько связей и влияния, как они могли позволить нам провести столько дней в руках похитителей?
Тон Сюэ Яньцзюня изменился, в глазах пропали недавняя ясность и мягкость.
Дальнейшее развитие событий наверняка обещало быть захватывающим, и Бай Фэн от нетерпения вытянул лапки.
— Это наверняка кто-то из тех, кто нас знал, или кто-то из родственников, точно, — с горькой усмешкой произнес Сюэ Яньцзюнь. — Эти люди именно такие, они спать не могли, лишь бы мы сдохли. Нет, они жаждали смерти моего брата. Мой брат такой умный, отлично учился, дедушка любил его больше всех. Дедушка говорил, что в будущем передаст Группу Утун ему, поэтому они хотели убить моего брата.
Сюэ Яньцзюнь криво улыбнулся:
— Я тоже не глупый. Они хотели отнять жизнь у моего брата, а я вот не позволю. — Он вздохнул. — Я был маленьким, от меня мало толку, но я мог не есть и всю еду оставлять ему. В один прекрасный день за нами присматривал всего один человек — он ушел звонить на улице, а брат был уже до того истощен от голода, что едва держался на ногах. Я решил выбраться наружу и посмотреть, нельзя ли раздобыть хоть какой-нибудь еды... Позже мы наконец нашли момент и сбежали. Какой-то человек бросился за моим братом, собираясь его ударить. Я заслонил его собой.
Дальше рассказ шел немного сумбурно, кое-что было опущено, но это не мешало Бай Фэну следить за нитью разговора. Во всяком случае, он знал, что Сюэ Цзысянь сейчас жив, да и Сюэ Яньцзюнь тоже.
Однако Сюэ Яньцзюнь огорошил его по-настоящему мощным ударом.
— Я до сих пор не могу поверить, что организатором нашего похищения... был собственный отец, — Сюэ Яньцзюнь зажмурился, и обида на его лице была такой сильной, что он едва не плакал. — Мне уже больше двадцати, если я сейчас не выскажусь, меня просто разорвет изнутри.
Бай Фэн больше не мог сдерживаться и выпалил:
— Пусть ты и не можешь говорить, но печатать-то умеешь! Почему ты не обратился в полицию?
Сюэ Яньцзюнь рухнул на задницу и уставился на красивую маленькую оранжевую птичку так, будто перед ним стоял призрак.
http://bllate.org/book/33251/4082657
Готово:
