Разговор за обеденным столом незаметно перескочил с темы нравится ли тебе это блюдо на вопрос какие вообще отношения связывают Цзян Юйэ и Чу Наньмина, и когда Чу Наньмин отвечал на него, Ши Сюню всё это казалось каким-то нереальным.
Чу Наньмин и впрямь оказался мастером поддерживать беседу.
К слову, мы с Цзян Юйэ сблизились именно из-за Чжоу Сюйхэна, — произнес Чу Наньмин.
Ши Сюнь обратился в слух.
Тогда он решил, что я должен пройти вторичное половое созревание в качестве омеги, и запрещал мне сближаться с другими альфами. Чтобы реже попадаться ему на глаза, я действительно почти ни с кем из альф не общался. — Чу Наньмин опустил глаза. Когда эта удушающая прошлая жизнь слетала с его губ, в носу словно снова застоялся запах табака и алкоголя того дня.
В элитной школе все состояли из золотой молодежи, которой предстояло учиться за границей. Такие отличники, как Чжоу Сюйхэн, были на вес золота, а учитывая его выдающееся происхождение, его вполне предсказуемо вознесли до небес. И хотя у Чу Наньмина было много друзей, он не любил водиться с мажорами, из-за чего неизбежно оказался в роли жертвы — фраза Чжоу Сюйхэна «он мой будущий муж» на корню пресекла любые попытки вести нормальную социальную жизнь.
Результаты анализов еще даже не определили его второй пол окончательно, но легкие слова Чжоу Сюйхэна уже загнали его в рамки.
Все остальные могли свободно выбирать, с кем дружить, и только Чу Наньмину было нельзя. Он пытался жаловаться родителям Чжоу Сюйхэна, но это всегда спускали на тормозах.
В год моего перехода в старшую школу появился новенький, — продолжил Чу Наньмин. — До смешного нелепо: заявив, что влюбился в меня с первого взгляд, он признался мне в чувствах прямо при Чжоу Сюйхэне. И он был омегой.
После этого Чжоу Сюйхэн под надуманным предлогом устроил тому травлю, и новенькому пришлось снова переводиться.
На самом деле Чжоу Сюйхэн ничего особенного не сделал — лишь велел Чу Наньмину держаться от него подальше. Нет, держаться подальше от всех омег.
Чжоу Сюйхэн всегда знал, что за глаза омеги называли Чу Наньмина омегой мечты, хотя и закрывал на это глаза прежде. Но после того случая все друзья Чу Наньмина исчезли.
Никто не смел связываться с Чжоу Сюйхэном, и даже у Чу Наньмина, чье благосостояние не уступало его собственному, не было возможности переубедить Чжоу Сюйхэна.
Можно сказать, что в то время в современном обществе Чжоу Сюйхэн был подобен императору, чье слово решало всё — казнить или помиловать.
Цзян Юйэ — единственная, кто все еще осмеливался приближаться ко мне, ей жутко не нравились эти замашки Чжоу Сюйхэна, будто он тут царек. — На этом моменте на лице Чу Наньмина промелькнуло сомнение: он не знал, стоит ли продолжать, ведь для Ши Сюня эти разговоры тоже могли причинить боль.
Я слушаю, — видя, что он замолк, поспешил заверить его омега.
Глядя в эти чистые глаза, Чу Наньмин помимо воли вспомнил те грязные и пошлые слухи.
Я... — Чу Наньмин все же не стал договаривать. — В другой раз расскажу, давай поедим.
Ну вот, белолунный свет недосказал и половину утаил, — надулся Ши Сюнь. — Прямо как платные короткие рассказы на каком-нибудь заумном сайте.
Система утешила: раз он так поступает, значит, у него есть на то причины.
Ши Сюню были не нужны причины, ему требовалось продолжение.
Но как бы он ни намекал окольными путями, Чу Наньмин с легкостью переводил разговор на другие темы.
В конце концов, не выдержав его уговоров, мужчина добавил: Короче говоря, Чжоу Сюйхэн нехороший человек, перестань им увлекаться.
Теперь Ши Сюнь окончательно уверился в том, что Чу Наньмин говорил всё это лишь для того, чтобы доказать: Цзян Юйэ действительно его одноклассница, — а заодно предостеречь от общения с Чжоу Сюйхэном.
Ну, или чтобы подать сигнал, что сам он отчаянно нуждается в утешении.
Омега послушно отозвался: Не ожидал, что к такому хорошему человеку, как господин Чу, относились столь скверно.
Чу Наньмин, в очередной раз получивший карточку хорошего парня:......
Разговор подошел к концу, в кабинете воцарилась тишина. Слышно было лишь как в коридоре за стеной доносились невнятные шаги, задавая ритм дыханию.
Я больше им не увлекаюсь, — снова произнес Ши Сюнь.
Чу Наньмин хмыкнул.
Я... господин Чу, вы хороший человек.
Чу Наньмин подряд получил уже три карточки хорошего парня, и выражение его лица стало совершенно отрешенным.
Хозяин, почему ты не признаешься? — Систему обуял нетерпеж.
Ши Сюнь, едва зажила рана, снова забыл о боли: Тебе, встроенному ИИ, все равно не понять.
Система в гневе отключилась.
Хотя пил он всего лишь газировку, Чу Наньмину казалось, что в груди пылает огонь. Пламя поднималось всё выше, дошло до самой головы и спалило нервы, отвечавшие за его здравый смысл.
Неужели в твоих глазах я всего лишь хороший человек? — пронзительный взгляд Чу Наньмина впился в мягкий профиль омеги, вынуждая того повернуться.
Я... — Ши Сюнь от неожиданной прямоты едва не завис и заикался: — Вы лучший человек из всех, кого я встречал, это не описать каким-то там хорошим человеком...
Ши Сюнь, — перебил его Чу Наньмин, и улыбка на его лице была точно такой же, как всегда. — На самом деле я тоже не то чтобы ангел.
К чему он это сказал? Ши Сюнь мычал и мямлил что-то невнятное добрую половину минуты, так и не придумав, как ответить.
Кровь стучала в груди, от ее толчков перехватывало дыхание. Чего он ждет? Ши Сюнь и сам не мог толком объяснить.
Альфа проявлял удивительное терпение, его слегка приподнятые лисьи глаза пристально всматривались в него. Во взгляде не было ничего осязаемого, но Ши Сюнь физически ощущал скрытые в нем настойчивость и пыл.
Господин Чу, — с трудом разомкнув губы, омега долго молчал, прежде чем продолжить: — Я не стою того.
Чжоу Сюйхэн говорил, что он и мизинца его не стоит.
Верно.
Слова Чу Наньмина заставили глаза Ши Сюня мгновенно наполниться слезами.
Мужчина произнес это легко и непринужденно: Бесценное сокровище нельзя измерять деньгами.
Простите... м? — Ши Сюнь со слезами на глазах растерянно смотрел на него.
В прошлый раз было то же самое, только тогда Чу Наньмин сидел слишком далеко и даже не мог протянуть руку, чтобы смахнуть слезинку с его щеки.
Он поднял руку, и голос его звучал мягко: Бесценное сокровище, ты ответишь мне прямо на вопрос?
Ши Сюнь почувствовал, как чужие ладони бережно обхватили его лицо, поднял взгляд и встретился с нежными глазами альфы. Никакой спешки, никакого давления — казалось, он просто хочет получить ответ.
Омега моргнул, и катившаяся по длинным ресницам слезинка разбилась о тыльную сторону ладони мужчины.
Было немного щекотно, словно его коснулась мягкая шерстка какого-то зверька.
Они сидели очень близко, и легкий аромат мяты окутывал Ши Сюня, заставляя выпалить практически не задумываясь: Господин Чу, у вас случайно не период уязвимости приближается?
Нет, — Чу Наньмин нахмурился, но все же ответил: — Просто я... просто когда я вижу тебя, мое сердце начинает биться слишком сильно.
Он не стал договаривать до конца: Ши Сюнь был невероятно робким омегой, и спугнуть его было нельзя.
Тебе плохо? Если плохо...
Он хотел сказать давай сядем подальше, но с языка слетело совсем другое: Если плохо, я постараюсь изо всех сил поменьше восхищаться тобой.
А уж получится ли у него — это вопрос отдельный.
Ты так и не ответил на мой вопрос, — внезапно произнес Чу Наньмин.
Ши Сюнь озадаченно посмотрел на него и услышал: Я сейчас для тебя просто тайна за семью печатями?
Вот и статус потребовал. Ши Сюнь поджал губы, замышляющий недоброе альфа.
Сейчас мне трудно ответить, — Ши Сюнь закусил губу. — Простите, господин Чу, я не смею...
Тогда могу я сказать другим о наших отношениях? — Чу Наньмин выложил вопрос, который подготовил уже давно.
Что? — Ши Сюнь опешил.
Сказать всем, что я за тобой ухаживаю. — При этих словах узкие глаза Чу Наньмина вновь сузились, превратившись в полумесяцы.
...Можно, можно. — Заикаясь, ответил маленький омега.
Он заметил, что мужчина снова улыбается — так лучезарно, что у него закружилась голова. Заикаясь, он переспросил: Ты ухаживаешь за мной... неужели так рад?
Конечно, — ответил он. — Сама мысль о том, что между нами есть какая-то связь, уже делает меня счастливым. — Конечно, люди существа жадные, и со временем ему обязательно захочется большего.
Ши Сюнь был очень сообразительным омегой и наверняка уже догадался об этом. Разве это согласие не означало, что он уже принял его?
Там, где Ши Сюнь не мог видеть, уголки губ Чу Наньмина расползались в улыбке, и он улыбался точь-в-точь как поймавший добычу лис.
На столе стояли любимые блюда Ши Сюня, и он, на свою беду, наелся до отвала — желудок неприятно раздуло.
Наелся? — Чу Наньмин поднялся. — Пойдем.
Ши Сюнь не сдвинулся с места.
Альфа вопросительно посмотрел на него.
Я не хочу в машину.
В чем дело? — Чу Наньмин присел рядом. — Переел так, что идти не можешь?
Наедешься тут до отвала на свидании с объектом своей симпетии — этот случай точно вошел бы в топ-десять самых глупых поступков в жизни Ши Сюня. Уши у него вспыхнули от стыда.
Нет, — угрюмо буркнул омега.
Мы слишком, слишком близко. — Заикась, Ши Сюнь прижал руку к груди. — Мое сердце этого не выдержит.
Оно действительно не выдерживало: баг в системе приводил к тому, что стоило его сердцу забиться чуть сильнее, как оно тут же начинало пронзительно болеть, то же самое происходило и при резких перепадах эмоций. Короче говоря, организм был капризным.
Решив, что омега просто еще не привык к их стремительно развивающимся отношениям, Чу Наньмин отодвинул стул чуть дальше. Тогда я побуду здесь?
Ши Сюнь кивнул.
Снова воцарилась тишина.
В голове Ши Сюня крутилось множество мыслей, все они смешались в кучу. Липкое чувство, поднявшееся в глубине души, заставляло его снова и снова возвращаться к мыслям о Чу Наньмине, и Ши Сюню оставалось лишь играть в некое подобие крота: стоило альфе появиться в мыслях, как он тут же пытался загнать его обратно, но спустя мгновение тот всплывал в связи с чем-нибудь другим.
Вредный.
Размышляя так, он снова вспомнил незаконченный рассказ Чу Наньмина, ему безумно хотелось дослушать, и он снова перевел взгляд на мужчину.
К сожалению, Чу Наньмин не угадал намека и посмотрел на него с вопросом.
Ничего, — Ши Сюнь отвел взгляд. — Пойдем.
Дождь усилился, заунывно барабаня по оконному стеклу, и бледно-серые прозрачные капли змейками вползали в щели.
Глядя на растворяющиеся в оконных зазорах дождевые капли, Ши Сюнь внезапно задумался: Если я погибну в этом маленьком мирке, я ведь больше не смогу вернуться назад?
Да, хозяин.
У него не осталось воспоминаний о жизни до этого, но ему казалось, что она была серой и однообразной — ведь у него никогда не было возможности вот так безнаказанно путешествовать по самым разным мирам, верно?
Было бы еще лучше, если бы не было этих наказаний в виде ударов током и заданий. Ши Сюнь предавался пустым размышлениям до тех пор, пока машина плавно не затормозила.
http://bllate.org/book/33246/4082168
Готово:
