Снег шёл всё сильнее, он шёл к вокзалу, ступая то глубоко, то мелко, а ледяной ветер со снежной крупой бил прямо в лицо, причиняя боль.
Втянув голову и спрятав лицо в воротник, он пытался сохранить то слабое тепло, что ещё оставалось после выхода из посёлкового управления, но его давно уже поглотила ледяная пустыня.
Когда он вернулся в гостиницу, уже совсем стемнело. Хозяйка сидела за стойкой и лузгала семечки; увидев, как он вошёл, она даже не подняла век:
— Чего так долго? Только что за одним столом попросили дозаказать блюда, а покричали — никто не отзывается! Живо беги на кухню помогать!
Ли Шиань тихонько откликнулся и быстрым шагом направился на заднюю кухню.
Провозившись до десяти часов вечера, когда гости наконец разошлись, он смог наконец освободиться. Застегнувшись поплотнее в тонкую куртку, он срезал путь к своему съёмному жилью через узкий переулок, сплошь оклеенный мелкими объявлениями.
Стены были усеяны пестрыми листовками: объявления об аренде, найме на работу и лечении громоздились друг на друга, выглядя особенно хаотично в тусклом свете уличного фонаря.
Он хотел пройти побыстрее, но боковым зрение заметил клочок бумаги, от которого осталась лишь половина. На глаза ему бросились слова: благотворительная помощь, малоимущие студенты и учёба в Столице.
Он остановился, присел на корточки и осторожно отлепил этот обрывок от стены.
Края бумажки закрутились, чернила слегка расплылись, но он всё же смог разобрать главную информацию:
это был контактный телефон благотворительной программы, которая специализировалась на помощи бросившим учебу из-за нищеты студентам, а сфера поддержки включала плату за обучение в университете и расходы на проживание.
Сердце Ли Шианя бешено заколотилось. Он крепко сжал бумажку, подушечками пальцев снова и снова растирая расплывчатый номер, словно уцепился за соломинку, спасающую жизнь.
Ветер в переулке стал ещё холоднее, но сам он чувствовал, что весь горит, и быстрым бегом вернулся в съёмную комнату.
В этой крошечной комнатушке площадью меньше десяти квадратных метров помещались лишь кровать да облезлый стол.
Он выудил из-под кровати старый телефон и, сдерживая дрожащие пальцы, набрал этот номер.
Телефон прозвонил три раза, после чего трубку сняли. Раздался мягкий женский голос:
— Здравствуйте, это офис благотворительной программы помощи.
Голос Ли Шианя мгновенно сорвался на плач. Он глубоко вздохнул, стараясь выражаться как можно яснее:
— Здравствуйте… Меня зовут Ли Шиань, я сирота. В восемь лет я сдал экзамены и поступил в Столичный университет А, но у меня нет денег на учёбу… Я увидел информацию о вашей поддержке и хотел спросить… есть ли у меня ещё шанс?
Он говорил очень быстро, рассказывая о своей жизни: от жизни в детском доме до безысходности, когда пришлось порвать уведомление о зачислении, и к тяготам последних трех лет, когда он зарабатывал деньги на подработках, но снова и снова сталкивался со стеной.
На том конце провода терпеливо слушали, изредка уточняя детали, и в голосе не было ни малейшего намека на нетерпение.
— Студент Ли Шиань, мы поняли вашу ситуацию, — после его рассказа голос собеседника оставался таким же мягким. — Нам нужно, чтобы вы предоставили табель с результатами гаокао, аттестат о среднем образовании и справку о текущем материальном положении. После прохождения проверки мы сможем оказать вам поддержку, включая плату за обучение в течение четырех лет университета и базовые расходы на жизнь.
Счастье свалилось настолько внезапно, что Ли Шиань чуть не расплакался. Он крепко сжимал телефон так, что побелели костяшки пальцев:
— Пр… правда? Я… я думал, что шансов уже нет.
— Конечно, правда, — собеседник улыбнулся. — Наша цель — не допустить, чтобы хоть один перспективный студент бросил учебу из-за бедности. Подготовьте документы и отправьте их по этому адресу…
Положив трубку, Ли Шиань сидел на холодном крае кровати и, глядя на помятую бумажку в руке, наконец позволил слезам покатиться из глаз.
Он поднял руку, чтобы вытереть слёзы, но уголки его губ сами собой потянулись вверх: наконец-то он поедет учиться в Столицу, наконец-то сможет ступить на ту дорогу, которую когда-то разорвал собственными руками.
В этот момент то самое дерево гинкго, боровшееся за жизнь в бедной почве, наконец-то протянуло свои ветви навстречу солнцу.
Столичный университет А.
Место у окна на третьем этаже библиотеки было залито теплым, уютным солнцем.
Синь Чжи лежал лицом вниз на раскрытой книге «История западной философии», его профиль уткнулся в сгиб локтя, а растрёпанные на лбу прядки волос слегка покачивались от теплого ветерка.
Он спал не крепко, ресницы его время от времени подрагивали, словно выражая недовольство суетой вокруг, а из горла вырвался совсем тихий, приглушенный стон.
Вокруг него толпились трое парней — все в одинаковой форме для военной подготовки. Они разговаривали, намеренно понизив голоса, но подойти слишком близко к Синь Чжи не смели, остановившись на пустой площадке в двух шагах.
— Брат Чжи, ты в первый же день учебы засел в библиотеке, не слишком ли усердствуешь?
Говорил единственный сын семьи Чжао, Чжао Лэй, на правом запястье которого была повязана красная нить, а в руке крутился телефон. Вечером отец велел мне позвать тебя домой поужинать, говорит, устроит встречу по случаю твоего приезда.
Синь Чжи не шевельнулся и никак не отреагировал, будто и не слышал вовсе.
Другой парень в очках поправил оправу и добавил:
— А еще дядя Чэнь утром звонил ко мне домой, спрашивал, не хочешь ли ты заглянуть к нему на стрельбище пострелять, им как раз привезли новую партию снаряжения.
Прошло полминуты с тех пор, как прозвучали эти слова, прежде чем лежавший на столе Синь Чжи внезапно шевельнулся. Брови его нахмурились, глаза он открывать не стал, лишь глухо хмыкнул:
— Шумно.
Всего одно слово — но оно мгновенно заставило троих парней закрыть рты.
Чжао Лэй виновато убрал телефон и почесал затылок:
— Т-тогда мы пойдем подождем тебя внизу? Когда выспишься…
— Валите.
Синь Чжи снова уткнулся лицом в стол, на этот раз развернувшись в другую сторону, прямо к окну, оставив троим лишь свой затылок.
Все трое переглянулись, прочитав в глазах друг друга знакомую досаду: «так и знал». Никто из них не осмелился произнести больше ни звука, они на цыпочках развернулись, сведя шаги к абсолютному минимуму — чтобы ненароком еще больше не разозлить этого маленького господина.
Когда они ушли, в библиотеке остались лишь шелест переворачиваемых страниц да стрекот цикад за окном. Дыхание Синь Чжи постепенно выровнялось, словно он наконец вернул себе тишину и покой, и даже солнечный свет вокруг казался чуточку мягче.
В то же время внизу под библиотекой.
Ли Шиань прижимал к груди стопку только что полученных новых учебников, осторожно ступая по краешку людского потока.
Книги были тяжелыми и заставляли его слегка сгибаться под их тяжестью, но на душе у него было полно — с каким-то почти благоговейным трепетом он дорожил этим моментом.
Вокруг шумела толпа, и он чувствовал себя немного нервно, не успевая следить за всем происходящим вокруг.
В этот момент он потерял равновесие и непреднамеренно врезался кому-то в спину, а следом наступил этому человеку на пятку.
— Черт! Глаза на затылке забыл?! — раздраженный, полный злобы голос прогремел прямо над его макушкой.
Ли Шиань в испуге поднял голову и встретился взглядом с парой глаз, полных нетерпения и презрения.
Перед ним стоял высокий парень в модной одежде, со светло-русыми волосами, привлекающими всеобщее внимание, а за ним следовали несколько таких же развязанных на вид прихвостней.
— Простите! Простите! — Ли Шиань поспешно поклонился, его лицо мгновенно побледнело.
Гао Минь окинул его презрительным взглядом с ног до головы, задержавшись на дешевой одежде и старом портфеле, а уголки его губ искривились в издевательской усмешке:
— Откуда вылез этот деревенщина? Наступил на мои туфли и думаешь отделаться простым прости? — презрение в его голосе было совершенно нескрываемым.
— Я… я вытру, — Ли Шиань в панике попытался нашарить в карманах бумажную салфетку.
— Проваливай! — Гао Минь оттолкнул его с такой силой, что Ли Шиань отлетел назад и врезался в холодную стену, а книги из его рук разлетелись по земле. — Нищеброд, твоё ли это дело — прикасаться к моим туфлям? Нагнал тут скверны!
В зоне отдыха на втором этаже библиотеки.
Чжао Лэй в наушниках безумно тыкал пальцами по экрану телефона, откуда доносились звуки игры, но сам он при этом продолжал болтать:
— А Брат Чжи и впрямь способен уснуть где угодно.
Он поднял глаза на двоих товарищей и, бросая взгляд на мини-карту в игре, спросил:
— Как откроется столовая, позовём его с собой или сразу принесём еду сюда?
— Конечно, придется взять с собой, — Бай Цзинвэнь снял очки и принялся протирать их. — Если разбудим его сейчас, нам трём спокойно поесть в обед точно не светит.
Стоявший у спинки дивана Ци Юйфэй крутил в руке бутылку минеральной воды:
— Поделом нам, он ведь маленький господин из Семьи Синь, с детства обласканный родней. Немного вспыльчив, но никто из нас не станет спорить с ним по-настоящему.
Он перевел взгляд на Чжао Лэя:
— Кстати говоря, на осенние каникулы едем на рыбалку на мою дачу? Я заранее договорюсь с отцом, чтобы за А-Чжи зарезервировали ту комнату с террасой.
— И не мечтай, — Чжао Лэй вышел из игры, закатил глаза и передразнил кого-то с ехидными нотками в голосе: — В прошлый раз, когда мы были у тебя, он посчитал удочку слишком тяжелой и просто швырнул ее в воду, а твой отец только радостно смеялся: пока А-Чжи счастлив — и ладно… Нам о таком отношении и мечтать не приходится.
— Пошел ты, — с улыбкой выругался Ци Юйфэй и замахнулся, кидая бутылку с водой в его сторону. Чжао Лэй ловко поймал ее и нарочно со щелчком открутил крышку, делая большой глоток.
Бай Цзинвэнь посмотрел на их возню и беспомощно улыбнулся:
— Ладно-ладно, прекращайте балаган. Лучше я пойду в столовую и возьму еду на всех, а вы двое сходите проверьте, проснулся ли Сяо Чжи.
Чжао Лэй хмыкнул, поднялся на ноги и сладко потянулся:
— Ладно, пойду гляну. Если он еще дремлет, сфоткую и принесу вам показать: спящий Брат Чжи — точная копия той ленивой кошки, что живет у меня дома.
С этими словами он подмигнул Ци Юйфэю:
— Как твой отец увидит, опять наверняка начнет умиляться: до чего же мой А-Чжи милый.
— Проваливай!
Смеясь и ругаясь, Ци Юйфэй бросился за ним вдогонку, и оба с шумом и гамом направились к лестнице.
Бай Цзинвэнь проводил их взглядом, с досадой покачал головой, повернулся и взял телефон, собираясь посмотреть сегодняшнее меню столовой.
Включив экран, он увидел, что на часах одиннадцать двадцать, и постучал пальцем по задней панели устройства:
— Кончайте дурачиться, столовая открывается ровно в двенадцать, если пойдем прямо сейчас, успеем занять очередь в первых рядах, а опоздаем — снова придется стоять в толкучке.
Чжао Лэй, уже добежавший до лестницы, услышав это, на мгновение замер, обернулся и скорчил рожу Ци Юйфэю:
— Считай, тебе повезло, с тобой я еще позже разберусь.
С этими словами он в два прыжка вернулся в зону отдыха, подхватил с дивана куртку:
— Вкусовые привычки Брата Чжи не изменились? Всё так же без острого, без кинзы, тушеная свинина — только постная, а суп — исключительно прозрачный куриный?
— Раз помнишь так четко, почему свои уроки никогда не запоминаешь? — Ци Юйфэй шел позади, попутно закинув только что брошенную минеральную бутылку в урну.
Чжао Лэй потер нос, слегка смутившись:
— Так то ж в прошлый раз перепутал… В этот раз точно всё верно. Слушай, А-Вэнь, давай ты займешь очередь за едой, а мы с Ци Юйфэем проверим, проснулся ли А-Чжи, заодно и его карточку на обед прихватим?
http://bllate.org/book/33243/4081861
Готово:
