Ты действительно... Он внезапно не знал, как это описать, и, помолчав пару секунд, вспомнил слово, которое произнес Ли Ян:
— Настоящее сокровище.
Помедлив, он посмотрел на Цзян Хуая и добавил:
— Цзян Сяобао.
Касательно того, почему Цзян Хуаю в его шесть лет всё еще приходилось ходить в детский сад:
Изначально Цзян Хуаю было пять, но когда повествование дошло до старшей школы, автор понял, что это повлияет на развитие романтической линии, поэтому возраст изменили на шесть лет. Так что... будем считать, что Сяобао пошел в школу поздно.
Сам Цзян Сяобао улыбнулся, вид у него был весьма довольный.
Лин Су встретился с ним взглядом и, словно в замедленной съемке, увидел, как Цзян Хуай медленно приоткрыл рот, беззвучно формируя слог Лин.
Лин Су резко зажал ему рот рукой и уставился на него:
— Если посмеешь назвать меня Линьской Букашкой или вроде того, тебе конец!
Цзян Хуай шевельнул губами, должно быть, соглашаясь.
Выглядел он при этом очень послушно, но стоило Лин Су взглянуть на его улыбку, как он сразу понял — тот определенно именно так и хотел его назвать.
Пусть не Линьская Букашка, так Линьский Жук, Лин Сяобао или Лин Дабао...
Этот малец умел перенимать чужие привычки лучше, чем справляться со своими прямыми обязанностями.
Разобравшись с раной, Лин Су пошел варить две порции лапши. За едой он то и дело поглядывал на Цзян Хуая.
Цзян Хуай ошеломленно поднял голову и провел ладонью по губам:
— Что-то не так?
Лин Су отпил бульон:
— Откуда ты вообще узнал, где мы дрались?
— Я пошел за вами, — ответил Цзян Хуай, продолжая уплетать лапшу. — Вы шли так быстро, что я отстал и потом еще какое-то время вас искал.
— И что потом? — посмотрел на него Лин Су.
— Вы так шумели, что было бы странно не найти вас, — сказал Цзян Хуай.
— Такой сообразительный, — Лин Су продолжал разглядывать его. — Тебе правда шесть лет?
— Мне ровно шесть, — Цзян Хуай болтал ногами, выглядя невероятно довольным жизнью. — Просто я сообразительный.
Лин Су на мгновение замер, а затем тоже улыбнулся.
Закончив улыбаться, он сурово дважды постучал по столу:
— Хоть ты и поступил неплохо, но я всё же должен предупредить: впредь не лезь в такие дела, иначе наживешь себе проблем, понял?
Цзян Хуай посмотрел на него и послушно угукнул, хотя было непонятно, влелетело ли это в одно ухо и вылетело ли из другого.
После ужина немного отдохнув, Лин Су посмотрел на Цзян Хуая, который все еще увлеченно пялился в телевизор, подошел и толкнул его локтем в бок:
— Пошли мыться.
Цзян Хуай ответил согласием, сбросил с колен подушку и соскочил с дивана.
— ...Черт! — лицо Лин Су скривилось, он опустил взгляд на собственную ступню, которую только что потоптали. — Я реально хочу тебя отхлестать.
Цзян Хуай испуганно отступил назад и тихонько пробормотал извинения.
Лин Су пошевелил пальцами ног и, когда боль немного утихла, схватил ребенка за шиворот и поволок в комнату.
Цзян Хуай послушно плелся следом, но задрал голову:
— Ты хочешь меня отхлестать?
— А ты вообще знаешь, что значит это слово? — Лин Су отпустил его и направился к углу, чтобы достать и поставить на пол дорожный чемодан. — Этот чемодан больше не понадобится, убери свои вещи в шкаф.
— Знаю, отхлестать — значит побить, — Цзян Хуай перевел взгляд с чемодана на Лин Су. — А в какой шкаф убирать?
— А сколько здесь шкафов? — Лин Су прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.
— Один, — Цзян Хуай кивнул. — Значит, теперь это шкаф на двоих.
Лин Су ничего не ответил.
Цзян Хуай снова указал пальцем на кровать:
— Наша кровать.
Затем указал на письменный стол:
— Наш стол.
И, обведя пространство широким жестом обеих рук, заключил:
— Наша комната.
Лин Су молча достал из шкафа пижаму и направился в ванной. Когда он уже собирался закрыть дверь, Цзян Хуай протиснулся внутрь, встал рядом и произнес:
— Братец, подожди меня.
Лин Су бросил на него взгляд, закрыл дверь ванной, включил лампу с теплым светом и спросил:
— Почему ты такой болтливый?
Цзян Хуай посмотрел на него, протянул вперед левую руку и дважды согнул четыре пальца.
Лин Су позабавило это зрелище:
— У тебя эта голова теперь просто для красоты? Кивать разучился?
Цзян Хуай ничего не ответил и молча принялся раздеваться.
— Температура нормальная? — Лин Су включил душ и проверил воду.
Цзян Хуай угукнул.
Лин Су опустил взгляд на мальчика, снял лейку душа с держателя и пустил пару струй ему на затылок:
— Цзян Сяобао, задам тебе вопрос.
Цзян Хуай поднял на него лицо.
— Ты вчера сказал, что я — выбранный тобой братец, помнишь? — Лин Су немного сместил лейку ниже. — Что это вообще значит?
Цзян Хуай развернулся, подставив под струи живот, несколько секунд понаслаждался тем, как горячая вода стекает по его коже, и выдал:
— Не скажу.
Лин Су помедлил, а затем продолжил:
— Смотрю я на тебя, и кажется, у тебя в школе полно всяких старших братьев и сестер.
— Это другое, — Цзян Хуай потер руки. — Кем бы они ни были, если люди старше меня, их надо называть братом или сестрой.
Лин Су немного подождал, но продолжения от ребенка так и не дождался.
Пришлось спрашивать самому:
— И в чем же разница?
Цзян Хуай задрал голову и изобразил, как закрывает рот ладошкой:
— Не скажу.
— Перед сном не забудь намазать мазь, — Лин Су бросил тюбик с мазью от обморожения на ковер. — Как твои руки?
— Больше не чешутся, — Цзян Хуай даже не поднял головы, он был полностью поглощен складыванием бумажного журавлика. На ковре рядом с ним уже красовалось четыре или пять готовых фигурок. — Думаю, они уже зажили.
Лин Су прислонился спиной к изголовью кровати, закинул руки за голову и посмотрел на него:
— Семья твоего дяди плохо к тебе относится?
Цзян Хуай прервал работу с бумагой, немного подумал и, не поднимая глаз, ответил:
— Ни плохо, ни хорошо. Просто Цзян И не дает мне еды, специально подставляет подножки, сталкивает с кровати, когда я сплю, иногда бьет и не разрешает играть с игрушками.
Голос у него был немного глухим. Лин Су поинтересовался:
— Какими игрушками?
— Пазлами, кубиком Рубика и доской для рисования, — Цзян Хуай не шевелился.
— Завтра отведу тебя в магазин, купим, — Лин Су оглядел свою комнату, в которой не было ни единой игрушечной машинки. У него самого подобных увлечений не водилось, да и раньше он совершенно не задумывался о том, что детям нужны игрушки. — Выберешь всё, что захочешь.
Цзян Хуай поднял голову, его глаза ярко заблестели, когда он посмотрел на него.
Неужели сейчас заплачет?
Лин Су слегка растерялся.
К счастью, плакать Цзян Хуай не стал. Он снова опустил взгляд и тихо произнес:
— Спасибо, братец.
— Не за что, — Лин Су замолчал на секунду. — На самом деле... те деньги дал Лин Сюйдун, так что их можно считать и твоими тоже.
Цзян Хуай, похоже, даже не слушал и никак на это не отреагировал.
Посмотрев на него какое-то время и поразмыслив, Лин Су поспешил сменить тему:
— Так... ты согласился поехать с Лин Сюйдуном потому, что тебе было неуютно в доме дяди?
Цзян Хуай покачал головой, взял незаконченную поделку и подошел, после чего забрался на кровать.
— Я приехал из-за тебя, — сказал Цзян Хуай, усаживаясь на колени рядом с ним.
Лин Су остолбенел:
— ...В каком смысле?
— Когда дядя Лин приходил ко мне, он показал твою фотографию и сказал, что ты его сын, — Цзян Хуай заглянул Лин Су в глаза. — Я пошел с ним, потому что знал: тогда ты станешь моим братцем.
— Чего? Ты... — Лин Су резким движением выпрямился и ошеломленно уставился на Цзян Хуая. Лишь добрую минуту спустя он выдавил из себя: — ...Только из-за одной моей фотографии?
— Угу, — Цзян Хуай склонил голову набок. — Разве ты не помнишь? На похоронах папы и мамы ты со мной разговаривал.
Лин Су скомкал в пальцах простыню:
— Помню... и что дальше?
— Потом ты еще долго был со мной рядом, — улыбнулся Цзян Хуай. — Я всё видел. Ты все время стоял позади меня, больше ничего не говорил, но и не уходил.
Лин Су приоткрыл рот, но слова застряли в горле.
Это было удивительное, ни с чем не сравнимое чувство: примесь горечи, удивления, растерянности, восторга... и глубокого удовлетворения от того, что кто-то безоговорочно поверил в него и доверился в условиях, о которых он сам не имел ни малейшего понятия.
Оказывается, Цзян Хуай назвал его «братцем» в самый первый раз вовсе не с бухты-барахты.
И дело было вовсе не в появлении Лин Сюйдуна.
Цзян Хуай оказался здесь без каких-либо иных причин — исключительно из-за него.
Просто потому, что хотел, чтобы он стал его старшим братом...
Ты — мой выбранный братец.
...Вот какой глубокий смысл за этим скрывался.
Лин Су долго не мог вымолвить ни слова.
Цзян Хуай, казалось, вовсе не обращал внимания на его молчание. Он уткнулся взглядом в бумагу, старательно доделал какого-то по счету бумажного журавлика, положил его у края подушки и лег.
Видимо, раз тот молчал, значит, пора было спать.
Но тут Лин Су резко дернул Цзян Хуая за руку, заставляя сесть.
Цзян Хуай широко распахнул глаза и испуганно моргнул:
— Братец... что случилось?
— То, что ты сейчас сказал, — Лин Су сурово посмотрел на него, — это правда?
— ...Правда, — Цзян Хуай наклонил голову. — Ты показался мне хорошим, поэтому я и пришел.
— Ладно! — бросил Лин Су, после чего неожиданно подхватил Цзян Хуая на руки, усадил на стул, а затем достал из шкафа плотную куртку и набросил на плечи мальчику.
— Тебе так холодно? — спросил Лин Су.
Цзян Хуай все еще пребывал в легком ступоре:
— ...Не холодно.
— Посиди минутку, — Лин Су принялся рыться в своем рюкзаке. — Я достану тетрадь и ручку.
— Зачем тетрадь и ручка? — растерянно моргал Цзян Хуай. — Я больше не хочу складывать журавликов.
— Не для поделок, — сказал Лин Су. — Буду учить тебя писать мое имя.
— А. — Лицо Цзян Хуая сделалось совершенно пустым. — Зачем мне твое...
Лин Су прервал его:
— Ты должен выучить имя своего брата, по крайней мере, научиться его узнавать. Я тебя научу... Тебе не обязательно осваивать всё за один день, не спеши, ты ведь еще маленький.
— Ох, — Цзян Хуай кивнул и, повернув голову, ошеломленно уставился на Лин Су. — Ты признал, что ты мой брат.
— ...Вроде того, — Лин Су смущенно потер нос. — Кто же знал, что ради меня ты притащишься в такой дом.
— Угу, — Цзян Хуай улыбнулся.
Лин Су, чувствуя себя не в своей тарелке, потер нос, раскрыл дневник, который носил с собой днем, положил его на письменный стол и произнес:
— Сначала я напишу его один раз, а ты посмотри.
http://bllate.org/book/33229/4080080
Готово:
