— Не нужно, да и недалеко. — Лин Су снова взвалил Цзян Хуая себе на спину.
— Эй, осторожнее там! — доктор Ли поспешно помог ему открыть дверь.
Лин Су бросил короткое «спасибо».
Когда он отошел всего на пару метров, до него донесся невнятный вздох доктора Ли — казалось, тот обронил: «Что вообще творится с родителями этих двоих детей...»
Лин Су никак не отреагировал, лишь опустил голову и внимательно вглядывался в дорогу под ногами.
У него отродясь не было никаких родителей.
У Цзян Хуая они, должно быть, когда-то водились; судя по всему, раньше его родители души в нем не чаяли, и мальчик выглядел так, будто рос в абсолютной инертности и баловстве, только вот теперь родителей у него тоже не осталось.
Уж кому из них двоих приходится горше — ему или Цзян Хуаю — сказать было трудно.
На половине пути Цзян Хуай, видимо, очнулся и слегка заерзал.
Лин Су от этого движения едва не потерял равновесие и тут же пригрозил:
— Не шевелись!
Цзян Хуай тихонько протянул «оу», и его движения тут же стали намного аккуратнее.
Спустя мгновение Лин Су услышал его унылый, еле слышный шепот:
— Ты такой грозный...
— Если бы я не был грозным, ты бы уже растянулся на земле. — Лин Су остановился на пару секунд перевести дух, а затем продолжил тяжело тащиться вперед. — К тому же, рухни ты, свалился бы прямо на меня.
— Ты устав... ший? — обессиленно спросил Цзян Хуай.
— Сам-то как думаешь? — сквозь зубы процедил Лин Су. — Хочешь попробовать меня потащить?
— Ты старше меня на четыре года и даже не можешь меня унести, — Цзян Хуай тяжело вздохнул. — У тебя, случайно, со здоровьем не всё в порядке?
Лин Су резко замер на месте.
— Еще слово, и спорим, я скину тебя на землю, — бесстрастно произнес он.
Цзян Хуай замолчал, затем медленно протянул вперед правую руку и дважды согнул четыре пальца вместе по направлению к Лин Су.
Лин Су ничего не понял:
— Опять что?
— Ты же велел мне молчать, — голос Цзян Хуая звучал сонно и вяло, казалось, он снова готов провалиться в сон, но правая рука снова повторила то же движение. — Я киваю.
Лин Су опешил, а затем усмехнулся:
— И это у тебя называется «киваю»?
— Поскольку ты меня не видишь, — Цзян Хуай убрал руку, обнял Лин Су за шею и пристроил голову на другой бок, — приходится кивать руками.
— Сколько болтовни, вижу, тебе уже полегчало, — Лин Су хлопнул его по спине. — А ну живо, слезай и топай сам.
— Я уснул, — голос Цзян Хуая стал совсем тихим. — Я ничего не слышал.
— ...Черт, — усмехнулся Лин Су. — Какой же ты наглец, малявка.
Цзян Хуай ничего не ответил, но у самого уха Лин Су раздалось какое-то шуршание. Лин Су как раз повернул голову, собираясь проверить, чем тот занят, как ему прямо в рот сунули что-то крошечное со вкусом зеленой сливы.
Конфету.
Лин Су замер.
— Тебе, — круглая мордашка Цзян Хуая снова уткнулась ему в плечо, словно у того не осталось сил. — Я так устал.
Лин Су больше ничего не сказал.
Он впервые в жизни ел конфету, которой с ним поделились, и впервые ел конфету с чужих рук.
Кисло-сладкую.
...Так вот каково это — иметь младшего брата?
Вернувшись домой, Лин Су уложил Цзян Хуая на кровать, но тот так и не проснулся.
У самого Лин Су не осталось сил на какие-либо телодвижения. Кое-как ополоснувшись, он рухнул на кровать, чувствуя себя так, будто по нему катком прошлись — все тело ломило от боли.
Придя в себя после долгого оцепенения, он повернул голову и некоторое время смотрел на крепко спящего Цзян Хуая.
Лицо мальчика уже не было таким багровым, под одеялом он больше не дрожал от холода. Лин Су протянул руку и коснулся его лба: жар все еще ощущался, но температура спала по сравнению с тем, что было днем.
Он выдохнул и поднялся, чтобы выключить свет.
То ли из-за усталости от забот о Цзян Хуае, то ли по какой другой причине, но спал Лин Су в эту ночь крепко и сладко, без единого сновидения.
Проснувшись утром, Лин Су первым делом проверил лоб Цзян Хуая — жар полностью спал. Он сбегал вниз за завтраком, а вернувшись в комнату, обнаружил, что Цзян Хуай уже проснулся и чистит зубы.
— Тебе лучше? — спросил Лин Су.
Цзян Хуай, зажав в зубах щетку, освободил руку, потрогал собственный лоб, вытащил щетку и ответил:
— Вроде не горячий.
— Я что, сам не могу на ощупь определить? — посмотрел на него Лин Су. — Я спрашиваю, ничего больше не болит?
— Уже не так паршиво, как вчера. — Цзян Хуай взглянул на него. — Я и не знал, что ты меня трогал.
Лин Су вздохнул:
— Договаривай с зубами и иди есть.
— Ни за что, — с каменным лицом проговорил Лин Су, уплетая булочку. — Я иду учиться в свою школу, ты-то куда увязался?
Цзян Хуай тоже откусил кусок булочки. Выглядел он теперь и правда намного лучше, хотя и оставался каким-то притихшим, словно у него не хватало энергии:
— Всё равно пойду.
Лин Су поленился спорить с Цзян Хуаем. Как только они закончили с завтраком, он закинул за спину рюкзак и запер мальчишку дома — пусть попробует добраться до школы.
— Ты вчера съел мою конфету, — внезапно напомнил Цзян Хуай.
— Съел, — глядя на него, отозвался Лин Су. — И что с того?
— Возьми меня с собой в школу. — Цзян Хуай снова откусил булочку.
Лин Су рассмеялся:
— Думаешь, меня можно купить одной конфетой? Не слишком ли ты меня недооцениваешь?
— Тогда выплюнь. — Цзян Хуай тоже уставился на него.
— ... — Лин Су не удержался и постучал пальцем по столу. — Я сам тебе их куплю, сколько хочешь, столько и возмещу.
— Мне нужна именно вчерашняя. — упрямо заявил Цзян Хуай.
Лин Су промолчал, молча дожевал последний кусок булочки, вылез из-за стола и вернулся в спальню.
Надев рюкзак, он вышел в прихожую и с бесстрашным видом уставился на Цзян Хуая:
— Быстро одевайся, я жду ровно две минуты.
Цзян: Манипулятор (улыбающееся_лицо.jpg)
Глава 6. Малыш Цзян
— Спасибо, сестричка. — Цзян Хуай принял конфету, протянутую ему одноклассницей.
Лин Су заглянул в ящик парты: тот уже был забит под завязку — пачка чипсов, две упаковки печенья, три желешки и бог весть сколько конфет.
Все это девчонки из его класса сами принесли и отдали Цзян Хуаю.
— Неудивительно, что ты так рвался со мной, — Лин Су развернул конфету и закинул в рот. — Столько девчонок от тебя без ума.
Цзян Хуай повернулся к нему и указал пальцем на парня, сидевшего по диагонали впереди:
— Не только сестрички, чипсы дал тот братец.
— Ты что, к каждому встречному цепляешься и зовешь братцем? — покосился на него Лин Су.
Цзян Хуай немного понаблюдал за ним, а затем протянул ему леденец на палочке:
— Братец, поможешь развернуть?
Лин Су ничего не ответил. Закусив конфету во рту, он без особой охоты содрал обертку с леденца и, держа за палочку, засунул его прямо в рот Цзян Хуаю.
Люди продолжали подходить и предлагать угощения, но Лин Су больше не обращал на них внимания — он вытащил из сумки учебники и рабочие тетради.
На обложке тетради красовалось его имя. Лин Су бросил взгляд на Цзян Хуая, подвинул к нему ручку и чистый блокнот.
Цзян Хуай, посасывая леденец, посмотрел на бумагу и ручку, перевел взгляд на Лин Су и покачал головой с непреклонным выражением лица:
— Нельзя делать за других домашку.
— Какая еще домашка, ты меня за дурака держишь или о себе слишком высокого мнения? — Лин Су взял ручку и постучал ею по столу. — Напиши-ка свое имя, погляжу я на тебя.
— ...Ладно.
Цзян Хуай взял у Лин Су ручку, опустил голову и принялся выводить буквы. Пиша, он продолжал сосать конфету, из-за чего его щеки по очереди забавно надувались с левой и правой стороны.
Спустя пару минут Цзян Хуай отложил ручку, свободной рукой вытащил из рта леденец, а другой подвинул блокнот обратно:
— Готово.
Лин Су взял тетрадь и заглянул в нее.
Цзян Хуай — вот, оказывается, как пишется его имя.
По почерку было заметно, что писать Цзян Хуай еще не привык: горизонтальные линии получались неестественно ровными, вертикальные — прямыми, каждый штрих выведен по линейке, но аккуратно и четко. Если немного потренироваться, получится тот самый почерк, от которого учителя приходят в восторг.
Лин Су вернул тетрадь на парту.
Цзян Хуай снова тихонько принялся за свой леденец, а Лин Су уставился на него.
Цзян Хуай повернул голову и тоже посмотрел на него.
Какое-то время они оба безо всякой причины пялились друг на друга.
Секунду спустя Цзян Хуай вытащил конфету изо рта:
— Братец, ты тоже хочешь написать свое имя, чтобы я посмотрел?
— ...Много на себя берешь, — Лин Су откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Мне вовсе не интересно, чтобы ты знал мое имя.
Цзян Хуай кивнул и умолк.
Лин Су недовольно поморщился.
Отлично.
Ни капли любопытства к его персоне.
Знал бы — вообще не стал бы спрашивать, выставил себя так, будто ему до Цзян Хуая есть хоть какое-то дело.
...Просчитался.
Появившийся в классе Ли Ян был немало удивлен, обнаружив, что Лин Су притащил с собой на уроки Цзян Хуая.
— С какого перепугу ты приволок сюда братишку, классный в курсе? — бросил он, даже не успев снять рюкзак.
— А то нет, — на лице Лин Су не дрогнул ни один мускул. — У него что, есть другое место, куда идти?
— Разве он не ходит в детский сад... — Ли Ян оперся локтями о парту. — Эй, Лин Сюйдун тебе хоть слово сказал, мол, не собирается ли он переводить его в другую школу?
— А тебе сказал? — Лин Су бросил на него косой взгляд.
— Ладно проехали, что вообще творится с этим Лин Сюйдуном, бросил пацана — и трава не расти, — понизил голос Ли Ян. — Я просто переживаю, что Лу Мин станет задирать малыша. Он же вчера из-за него от собственной матушки огреб, помнишь?
Лин Су слегка замер.
Он совсем выпустил это из головы.
Лин Су покосился в сторону парты Лу Мина и, разумеется, заметил, как тот недобрым взглядом пялится в их сторону — если быть точным, прямо на него и Цзян Хуая.
— Ой, малыш, это ты написал? Твое имя что ли? — Ли Ян разглядывал буквы на бумаге. — Это же иероглиф хуай, я с первого раза и не признал.
Цзян Хуай кивнул.
— Какой красивый почерк, — Ли Ян с улыбкой подхватил ручку и бойко вывел собственное имя: — Глянь-ка, это мое, узнаешь?
— Неа, — Цзян Хуай ткнул пальцем в правую половинку иероглифа ян и с довольным видом посмотрел на Ли Яна: — Это я знаю, барашек из сказки.
— О, верно, а ты знаток грамоты, — Ли Ян треснул его по макушке. — Глядишь, пойдешь в школу и утрешь нос своему братцу. У твоего братца имя куда сложнее писать, особенно второй иероглиф — сплошные черточки, будто куча гусениц расползлась.
http://bllate.org/book/33229/4080078
Готово:
