Доктор Ли взял два тюбика с мазью, упаковал их и сказал:
— Больше не чеши и не расцарапывай, как бы сильно ни зудело, да и в тепле держи. Возвращайтесь.
Лин Су расплатился, повернулся, вернулся к Цзян Хуаю, поправил шарф на его шее и бросил мальчику:
— Пошли.
Погода стояла ужасно холодная, на дороге почти не было ни прохожих, ни машин, и весь мир вокруг словно вмиг погрузился в тишину.
Лин Су опустил голову, глядя на пухлую ручонку, всё еще сжимающую полу его куртки, и спросил:
— Откуда у тебя вообще взялись обморожения?
— Не знаю, — озадаченно подняв на него взгляд, отозвался Цзян Хуай. — А откуда они берутся?
— Я у тебя спрашиваю, а ты меня? — Лин Су дернул его за шапку.
— Я же не знаю, почему люди вообще обмораживают руки, — Цзян Хуай поправил шапку обратно. — Наверное, просто замерзли?
— С чего бы тебе замерзать? — Лин Су засомневался. — Кем работают твои папа и мама?
— Папа — адвокат, — ответил Цзян Хуай. — А мама — учительница.
— Твой папа с Лин Сюйдуном коллеги? — Помолчав немного, Лин Су с секунду помедлил, прежде чем спросить: — Твои папа и мама... как они погибли вместе?
Тело Цзян Хуая внезапно замерло, он остановился и встал как вкопанный.
— Если не хочешь говорить, то...
— Автокатастрофа, — произнес Цзян Хуай. — Папа и мама ехали в одной машине, они собирались забрать меня из детского сада, и тогда попали в аварию.
Лин Су умолк.
Он бросил взгляд на ребенка: шапка была ему велика, из-за чего лица и выражения Цзян Хуая было не разглядеть.
Ладно, проехали.
Лин Су зашагал дальше:
— Тогда у твоей семьи должно быть отличное финансовое положение, раз у тебя завелись обморожения?
— Не знаю, — глухим голосом ответил Цзян Хуай. — Они появились только в последнее время.
В последнее время...
Лин Су вдруг отчетливо вспомнил, что в день похорон, когда Цзян Хуай показывал ему портреты родителей, его руки выглядели совершенно нормально.
После гибели родителей Цзян Хуая, судя по всему, отправили жить к единственным родственникам — в семью старшего дяди. Если вспомнить, как резко Цзян Хуай отреагировал на упоминание своего дяди... неужели старший дядя плохо к нему относится?
Насколько же ужасным должно быть обращение, чтобы ребенок умудрился замерзнуть и покрыться обморожениями?
Лин Сюйдун, по крайней мере, заявлялся лишь раз в десять-пятнадцать дней, чтобы отвесить ему пару тумаков.
Лин Су нахмурился и больше не произнес ни слова.
Оставшийся путь они проделали в мрачном молчании: Лин Су не хотел говорить, а Цзян Хуай, судя по всему, был слишком подавлен затронутой больной темой.
Вернувшись домой, Лин Су взглянул на два тюбика с мазью, выписанных доктором Ли, подошел к Цзян Хуаю и протянул их:
— Сначала намажь красным, потом белым.
Цзян Хуай послушно выдал короткое: «Угу».
Лин Су подошел к окну, чтобы проверить парковочные места.
Огромная площадка на юго-востоке пустовала целиком, машины Лин Сюйдуна там тоже не было.
Что вообще на уме у этого Лин Сюйдуна?
Не оставил ему ни слова на прощание — неужели он всерьез рассчитывал, что теперь Лин Су будет возиться с этим ребенком?
Он повернулся к сидевшему на диване мальчику и спросил:
— Лин Сюйдун ничего не говорил о том, вернется ли он?
Цзян Хуай немного подумал и покачал головой:
— Ничего не говорил.
— А что насчет остального? — раздраженно постучав костяшками пальцев по стене, бросил Лин Су. — Перед уходом вообще ничего не сказал?
— Велел мне сидеть здесь и ждать, пока ты вернешься, — ответил Цзян Хуай.
Раздражение Лин Су усилилось еще больше. Бросив на Цзян Хуая косой взгляд, он перевел взор на спальню:
— Где ты будешь спать ночью?
Цзян Хуай опешил, словно тоже только что вспомнил об этом:
— Где я буду спать ночью?
— Хватит работать автоответчиком, — поморщился Лин Су. — Ты сам умеешь мыться в душе?
— Умею, — кивнул Цзян Хуай.
— А в постель не мочишься? — снова спросил Лин Су.
— Нет, — Цзян Хуай посмотрел на него. — Я уже давно не мочусь в постель.
— Давно — это сколько?
Цзян Хуай немного поразмыслил и неуверенно протянул:
— Сколько... ну, давно...
— ...
Лин Су оставил попытки добиться от него вразумительного ответа.
— Вечером помоешься сам, а спать будешь со мной на одной кровати, — с каменным лицом предупредил он. — Если посмеешь надуть в мою постель, я засуну тебя в стиральную машину.
Цзян Хуай уставился на него и замолчал.
Лин Су пристально посмотрел на него:
— Чего тебе?
— Братишка, — мягким, жалобным голосом произнес Цзян Хуай. — Не ругайся на меня.
— ...
Суровое выражение на лице Лин Су неуловимо дрогнуло, но, осознав это, он тут же отвернулся в сторону.
На ужин снова была вареная лапша, с той лишь разницей, что в этот раз Лин Су добавил по жареному яйцу в каждую тарелку.
Пока они ели, наверх заглядывал Ли Ян — принес немного свежеиспеченных маминых булочек и даже поболтал с Цзян Хуаем. Однако мальчик, то ли дичился незнакомых людей, то ли был слишком голоден, уткнулся носом в тарелку и почти не реагировал на слова гостя.
Лин Су сложил пустые тарелки и палочки в кухонную раковину, и стоило ему опуститься на диван, как Ли Ян тут же подсел к нему, принявшись расспрашивать о Цзян Хуае.
— Какая может быть ситуация, — бросил Лин Су. — Ничуть не лучше моей.
Ли Ян вытаращил глаза:
— Тоже сирота?
— Вроде того, — ответил Лин Су.
Ли Ян тяжело вздохнул:
— Ах, судьба... Какая жалость, бедная сестрёнка...
— Я же говорил, это мальчик, — Лин Су легонько пнул его по голени. — Какая еще сестрёнка.
— А? — Ли Ян ошарашенно моргнул, сообразив лишь спустя пару секунд. — Мальчик?!
Когда Ли Ян ушел, Лин Су и Цзян Хуай какое-то время молча смотрели телевизор. В девять часов Лин Су кивнул в сторону Цзян Хуая, велев ему идти мыться.
Ничего не ответив, Цзян Хуай спрыгнул с дивана и сам направился в спальню.
Выждав еще две минуты, Лин Су выключил телевизор и тоже пошел следом.
Не успел он сделать и двух шагов, как раздался громкий глухой звук — будто на пол рухнул тяжелый предмет. Лин Су вздрогнул от неожиданности, подбежал к дверям и увидел, что Цзян Хуай сидит на корточках перед упавшим чемоданом и судорожно пытается застегнуть молнию.
— ...Ты что, сам его только что вытащил? — спросил Лин Су.
— Я его не вытаскивал, он и не лежал, — ответил Цзян Хуай.
— Шум поменьше, а то соседи снизу пожалуются — и я вышвырну тебя за дверь, — Лин Су прислонился плечом к косяку. — Иди мойся.
Цзян Хуай вытащил из чемодана комплект пижамы и трусы, развернулся и скрылся в ванной.
Лин Су взглянул на брошенный посреди коридора чемодан, раздраженно нахмурился, сам подошел, застегнул его и задвинул в угол. Затем он вытащил с полки книгу, устроился на стуле и углубился в чтение.
Полминуты спустя из ванной донесся растерянный голос:
— Братишка.
— Не называй меня братом, есть дело — говори, — Лин Су перевернул страницу.
— Я не достаю до выключателя душа. — Цзян Хуай, судя по всему, уже разделся, и его голос слегка подрагивал, возможно, от холода. — И лампу обогрева включить не могу.
Лин Су мысленно вздохнул.
Он и впрямь забыл про этот момент.
Выключатели душа и обогревающей лампы действительно висели высоко. Сам он дотягивался до них, только вытягивая руку во весь рост, а в прежние годы ему и вовсе приходилось подставлять маленький табурет.
— Жди.
Отложив книгу, он достал из шкафа собственную пижаму, толкнул дверь ванной и вошел внутрь.
Цзян Хуай стоял совершенно голый, его кожа белела в тусклом свете.
Лин Су сначала дотянулся до выключателя обогрева, а затем принялся стягивать с себя одежду.
— Зачем ты раздеваешься? — Цзян Хуай испуганно отступил назад.
— Мыться вместе будем, — ответил Лин Су. — Если такой малыш, который даже до выключателя не достает, свалится там в обморок, мне что, среди ночи тащить тебя в больницу?
Цзян Хуай выглядел недовольным:
— Раньше я мылся только с папой...
— Взаимно, — Лин Су сбросил штаны вслед за рубашкой. — Если бы не ты, я бы тоже ни с кем не мылся.
Цзян Хуай посмотрел на него:
— Взаимно — это как?
— Да почему у тебя так много вопросов? — Лин Су сорвал с себя последние трусы, решительно схватил Цзян Хуая за запястье и притянул к себе. — Не крутись, попадет в лицо — сам разбирайся.
Цзян Хуай послушно пискнул:
— Угу.
Стоило включить душ, как брызги воды полетели на них, согревая воздух. Лин Су снял лейку с держателя, и, поливая их обоих водой, краем глаза заметил, что Цзян Хуай оборачивается на него.
Строго говоря, тот смотрел вовсе не на него самого, а на шрамы на его теле: самые разные — от ударов, царапин, сине-красные. Ребенок, похоже, испугался, довольно долго разглядывая его грудь, а в конце поднял глаза и странным, непонимающим взглядом уставился на самого Лин Су.
Лин Су от этого взгляда стало неприятно. Наскоро смыв мыльную пену, он вытерся насухо, натянул одежду и вышел прочь.
Когда две минуты спустя Цзян Хуай вышел из ванной, Лин Су сидел в кресле с мрачным выражением лица.
— Ты видел шрамы на моем теле? Их оставил Лин Сюйдун, — прямо заявил Лин Су. — Если останешься здесь, рано или поздно он начнет бить и тебя.
Цзян Хуай молча стоял посреди комнаты.
— Если ты останешься, мы будем жить под одной крышей, — Лин Су смотрел на него снизу вверх, но от этого его вид не терял властности. — Мы не лезем в дела друг друга, уяснил?
Цзян Хуай не понял. Помолчав пару секунд, он честно покачал головой:
— Не уяснил.
— ...Это значит, что больше не называй меня братом. Свои проблемы решаешь сам, до моих тебе никакого дела нет, — Лин Су нахмурился, то ли от досады, то ли по какой-то другой причине. — Проще говоря, мы просто чужие люди, живущие под одной крышей, а не братья. Понятно?
Цзян Хуай опустил голову и ничего не ответил.
Дожидаться ответа Лин Су не стал — поднялся и лег на кровать. Ложиться по центру он не стал, прижавшись к самому краю и оставив на другой половине огромное свободное пространство.
Прошло минуты три-четыре, а Цзян Хуай так и стоял на прежнем месте ни живой ни мертвый. Лин Су цыкнул языком, перевернулся на другой бок и взглянул на него.
— Ложишься или нет? Если нет, я гашу свет.
Только тогда Цзян Хуай шевельнулся. Подойдя к кровати, он неловко забрался на нее, но ложиться не стал — вместо этого опустился на колени рядом с Лин Су и, не произнося ни звука, уставился на него своими круглыми глазами.
— Ты опять чего?
Цзян Хуай ничего не ответил, но подался вперед и, неожиданно и очень решительно, чмокнул Лин Су в щеку.
Лин Су остолбенел.
Глава 4. Ой-ёй...
http://bllate.org/book/33229/4080074
Готово:
