Трогательно до жути, чуть до смерти не испугался.
Лян Цзянь вилей выскользнул из класса, едва разминувшись с Жэнь Вэнь, которая только что свернула за лестничный пролет, и шумно выдохнул: — По правде говоря, я уже начал обдумывать сто один способ безопасного и незаметного уединения во время самостоятельной работы по физике.
— С твоим-то уровнем интеллекта лучшее, что ты можешь сделать — это вообще ничего не предпринимать, — бросил на него взгляд Линь Цзянь и мимоходом потянулся за школьным рюкзаком, висевшим у маленького зубрилы за плечами. — Мы же не на урок сбегаем, зачем таскать с собой эту тяжесть.
Говоря это, он не придал ничему значения, но, ухватившись за рюкзак, изумленно замер от его веса: — Такой тяжелый?
Ши И покачал головой и забрал рюкзак обратно.
Линь Цзянь проводил взглядом этот неподъемный ранец, устроившийся у того на плечах, мысленно прикинул его рост и провел ладонью в воздухе над собственной макушкой: — Неудивительно, что до сих пор не вырос.
Ши И: — …
Заметив, как трепетно тот относится к своему рюкзаку, Линь Цзянь больше не стал ничего говорить.
Хотя Лян Цзянь с пеной у рта уверял, будто его утренний побег ничем не отличался от набега разбойника, который силой уволакивает невесту из родительского дома — дескать, он чуть ли не на себе приволок соседа по парте от самого выхода и швырнул на место, — сам Линь Цзянь, как ни напрягал память, не мог припомнить из того утра ровным счетом ничего.
Во время утренней самоподготовки он еще толком не проснулся: услышал, как Старый Ван звал его, и поплелся куда велели. В голове крутилась лишь одна мысль — поскорее вернуться и доспать, так что он даже не заметил, кто там плелся рядом.
Говорят, еще и рюкзак помог донести.
Тогда он и значения этому не придал, а теперь вот поди ж ты — с виду обычный, аккуратный рюкзак, а на поверку оказался чертовски тяжелым.
Линь Цзянь взъерошил волосы, снова зевнув, и этим зевком выгнал последние остатки сна.
Масштаб побега намечался солидный. Несколько человек остались прикрывать тылы и еще не выбрались наружу.
Лян Цзянь, который только в эту среду сменил имя, проникся к Ши И жгучей симпатией и теперь невероятно воодушевленно сыпал вопросами, преследуя того по пятам.
Дважды прозвенел предупредительный звонок, в коридоре постепенно стихло. Линь Цзянь машинально за шкирку оттащил болтуна назад и втиснул в угол: — Поумерь пыл.
— Не могу умерить, — с невероятной гордостью заявил Лян Цзянь. — Я только что одержал победу над Жэнь Вэнь! Для меня это маленький шаг, но для нашего коллектива — огромный скачок…
Линь Цзянь бросил взгляд за его спину: — Ого, учитель Жэнь.
— …
Лян Цзянь мгновенно умолк и стремглав нырнул обратно в безопасный уголок под стенкой.
В ушах наконец-то стало тише, чем прежде. Линь Цзянь прислонился спиной к стене и, стоя в пустом коридоре, принялся листать телефон.
Пока наконец не собрались все, со звонка на урок прошло уже минут пять.
Во втором классе старшей школы вечернюю самоподготовку посещали только те, кто жил в общежинии. Старый Ван был человеком мягким, поэтому едва ли не половина девятого класса получила разрешение жить дома. В классе и без того хватало пустых мест, так что отсутствие еще пары человек выглядело не слишком заметно.
Тем более что во время дежурства таких учителей, как Жэнь Вэнь, они почти все время занимались своими делами, а на вопросы учеников отвечали сквозь зубы — было бы с ее стороны глупо тратить силы на подсчет недосчитавшихся учеников.
— Когда я выходил, она все еще заглядывала под учительский стол — должно быть, тебя искала.
Последним из класса выбрался парень по имени У Тао — тощий и высокий, в школьной форме, которая висела на нем так свободно, что при сильном порыве ветра его вполне могло унести в небеса вместе со стропой. — Зубрила, на этот раз Цзянь-гэ помог тебе спрятаться, но в следующий раз, если сам вляпаешься, не забывай вовремя делать ноги. Она, судя по всему, еще пару дней будет за тобой приглядывать…
Летом солнце заходило поздно, на территории кампуса стояло светлое, тихое и безлюдное затишье. Вся компания пересекла добрую половину школы, так и не встретив по дороге ни единого преподавателя.
Ши И бросил на него мимолетный взгляд, но промолчал, зато идущий рядом Линь Цзянь подал голос первым: — Выбирай выражения.
— А? — У Тао опешил. — Разве я неправду сказал?
Линь Цзянь указал на товарища: — У человека есть имя. Его зовут Ши И.
Среди этой компании Линь Цзянь явно пользовался непререкаемым авторитетом.
Стоило ему заговорить, как Ши И заметил: для остальных он тут же перестал быть каким-то абстрактным хорошим учеником или зубрилой и снова превратился в обладателя собственного имени.
Правда, парочка ребят, расслышавших не до конца, все еще упорно допытывалась, в каком именно десятке тот состоял.
…
От этого ощущения толпы, сбившейся в кучу, ему сделалось не по себе. Он крепче сжал лямку рюкзака и невольно сбавил шаг, отставая на пару шагов.
— Нервничаешь?
Пройдя немного вперед и заметив, что новичок плетется в самом хвосте, Линь Цзянь знаком велел остальным идти прямиком на их излюбленное место для побегов, а сам развернулся и подошел дожидаться отставшего: — Пустяки. Самоподготовка у Жэнь Вэнь, строго говоря, даже побегом-то не считается.
Ши И нашел эту теорию из разряда самообмана несколько странной: — А чем же тогда?
— Враг наступает — мы отступаем, враг отступает — мы бесчинствуем, враг стоит — мы катимся колбаской, — изрек Линь Цзянь и невольно сам рассмеялся. — Называется: гибкая тактика ведения боя.
Ши И не разделял его юмора, опустил глаза на экран телефона и уже собирался вежливо изобразить подобие улыбки, как Линь Цзянь неожиданно остановился.
Сразу за стеной общежития Хэгао раскинулся ночной рынок.
Шумный, многолюдный, полный всевозможных ларьков и уличной еды — с наступлением вечера это место превращалось в совершенно иной мир.
Обходить территорию через главный вход было слишком далеко, и поколения учеников Хэгао, штурмовавшие преграду один за другим, давно протерли в кирпичной кладке изрядную брешь.
Остальные уже благополучно перебрались на ту сторону, а вот Лян Цзянь застрял — ему явно пришлось туго. Уцепившись за гребень стены, он долго барахтался и в конце концов с большим трудом перебросил себя с одного края на другой.
— Давай сюда рюкзак.
Линь Цзянь протянул руку, поднимая застежку-молнию на форме повыше: — Я помогу, разом приложишь усилие — и перемахнешь.
Ши И считал, что для преодоления обычной стены помощь вряд ли требуется, но в своде правил поведения примерного ученика подобного пункта точно не наблюдалось.
К тому же к процессу преодоления стен он питал странную, иррациональную неприязнь.
Стоило об этом вспомнить, как в памяти всплывала совсем другая картина: свирепая буря, раскаты грома и сверкание молний, мрачный лестничный пролет и нацарапанное на стене кривыми буквами слово «спасите».
Кроваво-красное.
Такое, от которого казалось, будто краска еще сочится вниз.
И лишь сейчас Ши И сообразил, что до сих пор толком не выяснил, кто же был тем ублюдком, который сшиб его с ног и бросился наутек.
— Сюда давай, — Линь Цзянь присмотрел подходящее место и поманил его рукой.
Ши И подошел, наблюдая, как тот закинул рюкзак на плечо и без всякого разбега оттолкнулся ногами, легко ухватившись руками за верхушку стены.
Затем, не прилагая видимых усилий, слегка подтянулся на руках и вот уже ловко присел на кирпичной кладке на корточки.
Будь здесь посторонние зрители, Ши И решил бы, что в этот момент полагается даже поаплодировать.
В конце концов, перелезть через забор — дело нехитрое, но мало у кого получалось проделать это с такой грацией.
Чисто.
Уверенно.
До боли знакомо.
…
Мысль мелькнула в голове и тут же растворилась, не успев зацепиться ни за одно из воспоминаний: Линь Цзянь уже присел на корточки, упершись одной рукой в стену, и обернулся, окликнув его по имени.
Ши И поднял голову, собираясь последовать за ним, и вдруг замер.
Рука, которой Линь Цзянь собирался вытащить его наверх, была почти целиком спрятана в рукав.
Ладони у парней чистые, но большая их часть оказалась прикрыта мягкой тканью, и из трикотажного манжета с резинкой выглядывали лишь самые кончики пальцев.
— Сперва попробуем так, — улыбнулся Линь Цзянь. — С твоей-то комплекцией это несложно, но если удастся просто втащить тебя наверх, тащить на себе я все-таки не стану.
От того, что его втащили на стену через преграду из ткани, Ши И сперва растерялся.
— Никаких проблем? — Линь Цзянь внимательно оглядел его лицо и успокоенно кивнул: — Ладно, я понял.
Неизвестно почему, но Ши И интуитивно почувствовал, что ничего хорошего это его «понял» не сулит: — Я —
— Тебе нельзя здороваться за руку, а главное — избегать прикосновений, пока не касаешься кожи, вроде бы все нормально.
Линь Цзянь махнул рукой, попутно делясь результатами собственных дневных изысканий: — Почти как аллергия, ничего страшного.
— …
Ши И едва не рухнул со стены обратно вниз и вовремя отпрянул на полшага назад.
— У меня тоже аллергия, — добавил Линь Цзянь. — Как только съем манго — сразу опухаю. Ужасно раздражает, так бы и перетер все манго на свете в сок.
Ши И приоткрыл рот, но в конце концов промолчал.
Вообще-то разница между ними оставалась огромной.
В конце концов, аллергия на манго — вещь понятная и привычная, а вот заявить окружающим, что у него аллергия на человеческую плоть, он вряд ли сможет.
И в сок таких людей не пережмешь.
…
Впрочем, жить вроде бы было можно.
Линь Цзянь больше ничего не сказал, надежно приземлился с противоположной стороны и, подняв руки, помог ему спуститься со стены: — Пойдем в жаровню? В обед толком не поел, а та тушеная картошка в столовой, похоже, задалась целью уморить меня пересолом — Ши И?
Он приподнял брови и опустил взгляд.
С самого их знакомства державшийся излишне строго и по-взрослому серьезно маленький зубрила прислонился спиной к стене, прикрыв ладонью лоб, и беззвучно смеялся, скорчившись так, что едва держался на ногах.
Даже очки снял, чтобы протереть глаза.
Точь-в-точь как котенок, умывающий мордочку.
Линь Цзянь понятия не имел, какая именно его фраза оказалась настолько заразительной, опешил на секунду и в конце концов тоже не выдержал, расхохотавшись следом.
Жизнь в очередной раз доказала: заразительность смеха — вещь абсолютно неоспоримая.
Особенно когда удается начисто освободить голову и перестать думать обо всем на свете, разом избавившись от любых забот.
Они стояли под темной стеной и, сами толком не зная почему, словно помешанные, давились глухим смехом, веселясь так, что им было уже не до окружающих.
Приступ стихал и возвращался снова и снова.
Лян Цзянь, только что купивший стакан мангового сока, страшно любопытствовал, но, вернувшись, чтобы узнать причину их веселья, поразмыслил с мгновение и благоразумно ретировался подальше от столь странной и напряженной атмосферы.
Когда они наконец вошли в помещение жаровни, Ши И намеренно отстал на пару шагов, растирая занывшие от долгого смеха щеки.
Он даже не помнил, когда в последний раз смеялся вот так.
Может быть, до ухода из школы. Может, два года назад, а может — три, четыре или еще раньше.
Отец вечно твердил, будто он нарочно корчит рожи окружающим, но дело было вовсе не в этом.
Просто он безумно устал.
Чтобы выжать из себя хоть какую-то эмоцию, приходилось расходовать все силы подчистую — лишь бы не отставать от остальных.
Он словно замуровал себя изнутри, позволяя толпе лишь толкать его в спину.
Возможность хоть немного расслабиться казалась небывалой роскошью. Не желая возвращаться к тяжелым мыслям, он сосредоточил все внимание на происходящем перед глазами.
Тесная, размером с ладонь, забегаловка-жаровня.
Остальные ребята, похоже, давно привыкли сюда захаживать: они шумно и весело облепили столы, а хозяйка с улыбкой вынесла и подключила к розетке электроплитку. Несколько человек снужали туда-сюда, помогая расставлять тарелки с овощами и мясом.
Ши И замер на пороге, снова чувствуя, как взгляд цепляется за что-то знакомое, и задержался, приглядываясь повнимательнее.
Женщина в фартуке как раз наклонилась над столом, протягивая шнур к розетке.
Мягкая на вид, с доброй улыбкой на губах.
Из-за жары ее рукава были слегка закатаны, обнажая россыпь пугающе уродливых шрамов на предплечье.
Ши И слишком хорошо знал форму этих рубцов. Нахмурившись, он невольно вскинул голову.
И не только на предплечье — на открытом вороте платья, на шее и даже чуть ниже виска виднелись следы от ожогов, успевших порядком посветлеть со временем.
— Красиво, правда?
Из-за спины раздался голос Линь Цзяня. Ши И от неожиданности вздрогнул и посторонился, давая тому пройти в дверь.
В руке Линь Цзянь держал пакет — судя по всему, они только что заглянули на ночной рынок — и с улыбкой кивнул на женщину.
Ши И кивнул в ответ: — Очень красиво.
Он не слишком умел заводить светские беседы, а прямо хвалить чужую внешность казалось неуместным, поэтому, помолчав, он добавил: — Весьма… утонченно.
— Ого, да ты мастер говорить комплименты? — Линь Цзянь не удержался от смеха. — Подойди к ней попозже и скажи это лично, она просто обожает лесть.
Ши И приподнял брови и снова перевел взгляд, приглядываясь повнимательнее.
Раньше он не обращал внимания, но после слов Линь Цзяня и впрямь заметил некоторое сходство, стоило лишь сравнить их лица.
В разрезе глаз они почти не совпадали: черты хозяйки несли в себе ту чистую, мягкую и нежную классическую красоту, в то время как Линь Цзянь выглядел куда более мужественным и резким, но во всем остальном родственные черты проступали совершенно отчетливо.
Внезапно Ши И подумалось, что та самая располагающая к себе доброжелательность Линь Цзяня, пожалуй, передалась ему именно от нее.
— Снова привел детвору?
Женщина обернулась на голоса у входа, с улыбкой вытерла руки о фартук и направилась к ним: — На этот раз кому из ребят вы разбили…
— …
Линь Цзянь вовремя кашлянул: — Мам, это мой сосед по парте.
http://bllate.org/book/33221/4079026
Готово:
