— Ничего, сообщение в классном чате, — не меняя выражения лица, ответил Чэнь Аньшэн. — Обсуждают, что лекция у преподавателя жутко скучная, того и гляди уснешь.
Жун Нянь не любил состоять ни в каких чатах, поэтому, услышав это, расспрашивать дальше не стал. Чэнь Аньшэн перевел телефон в беззвучный режим и с облегчением выдохнул.
Сообщение ему прислал внешкольный друг Тянь Юйшань, Нин Чэнь, который тоже был его «сородичем». Безрассудно упоминать о своей ориентации при ком бы то ни было в стенах школы было крайне опасно, но этот парень бросил учебу еще в прошлом году и устроился на работу в гей-бар. К тому же, поскольку они с Тянь Юйшань были знакомы уже больше шести лет, уровень доверия к нему был значительно выше.
Тянь Юйшань выразилась предельно прямо: «Он боттл, вы не сходитесь по типажу, так что можешь не переживать, что он станет строить на твой счет какие-то планы».
— С чего ты взяла, что мы не сходимся? — спросил Чэнь Аньшэн.
— ...? — Тянь Юйшань долго на него смотрела. — Да ладно тебе, неужели ты еще и Жун Няня собрался оприходовать? С твоей-то хрупкой фигуркой?
Рослый, под метр восемьдесят, Чэнь Аньшэн впервые услышал, как кто-то описывает его комплекцию как хрупкую фигуркой, но Тянь Юйшань быстро сообразила, что выразилась не совсем точно: «Фигура-то у тебя хорошая, но с Жун Нянем ее вообще не сравнить. Стоит ему оказаться где-то рядом — словно стена вырастает, всю прохладу собой загораживает».
В этот момент задрапированная в маленький пледик стена вновь подала голос: «Ее лучшая подруга по одному ее лицу должна была понять, что случилось что-то неладное. Почему она даже не попыталась расспросить?»
— Да потому что подруга сама разозлилась. Подумала, что та ни во что ее не ставит, раз случилась беда, а она даже не удосужилась поделиться, заставляя окружающих переживать в неведении.
— Хм... — Жун Нянь снова повернул голову. — Если у тебя что-то случится и ты мне не расскажешь, я ведь тоже разозлюсь.
Его слова имели двойной смысл, и Чэнь Аньшэн понял, на что собеседник намекает. Но при всем желании он никак не мог рассказать ему о знакомстве с другом-сородичем — к какому типу людей принадлежат гомосексуалы, по мнению Жун Няня, он понял уже давным-давно.
Хотя впоследствии тот и извинился за то, что сболтнул лишнего, Чэнь Аньшэн все равно считал, что подобные вещи лучше держать от Жун Няня подальше.
Он не хотел видеть в глазах Жун Няня презрение и брезгливость. Даже если они были направлены не на него.
На плечо опустилась тяжесть: убаюканный лекарствами и фильмом, Жун Нянь заснул. Только тогда Чэнь Аньшэн взял телефон, чтобы ответить Нин Чэню.
На этот раз собеседник писал не о каких-то мелких повседневных делах, а прислал короткую реплику: «Кажется, я влип». К ней прилагались два стикера с человечками, терзающими свои лица.
«Что случилось?» — Чэнь Аньшэн был заинтригован. Нин Чэнь всегда казался ему невозмутимым, уверенным в себе и спокойным человеком, и увидеть его в таком растерянном состоянии доводилось крайне редко.
«Встретил человека, похожего на судьбу, только собрался подойти познакомиться, как заметил, что он решает сборник задач для третьего года старшей школы».
Чэнь Аньшэн представил эту абсурдную, словно из пьесы, сцену и невольно усмехнулся: «Ничего страшного, ты ведь ненамного его старше».
Нин Чэнь бросил учебу на третьем курсе университета и проработал в баре целый год, так что он был старше своего объекта воздыхания всего на четыре года.
«Я не стану заглядываться на детей, к тому же он, похоже, ребенок хозяина заведения».
Чэнь Аньшэн сразу всё понял: хотя сам он еще по-настоящему не работал, ему довелось сменить немало подработок. Вряд ли кто-то захочет примешивать романтику к рабочей обстановке, особенно если предмет симпатии — отпрыск начальника. Стоит расстаться, и работы можно лишиться.
На самый крайний случай, даже если должность удастся сохранить, при одной мысли о том, что в офисе придется сталкиваться с бывшим, захочется уволиться по собственному желанию.
Испытывая глубокое сочувствие, Чэнь Аньшэн отправил Нин Чэню стикер с поглаживанием по голове: «Не стоит так драматизировать, вы же еще даже не начали встречаться».
«Эх, вся соль как раз в том, что я прекрасно понимаю: он ребенок, и лучше вовремя остановиться. Но в голове всё равно крутится только он».
Чэнь Аньшэн слишком хорошо понимал это состояние. Осознав, что испытывает к Жун Няню далеко не дружеские чувства, он одно время пытался заглушить их учебой и подработками, силой выгоняя Жун Няня из собственных мыслей. Но стоило ему отвлечься на подсчет товара, как лицо Жун Няня снова некстати всплывало в памяти.
«Может, тогда подождешь, пока он станет совершеннолетним?»
«Даже когда он вырастет, для меня он всё равно останется слишком юным. К тому же я понятия не имею, принадлежит ли он к “нашему” кругу. Начинать отношения вслепую — это верная смерть».
Разговор принял мрачный оборот. Чэнь Аньшэн утешил собеседника еще пару раз и хотел уже повернуться, чтобы проверить, не проснулся ли Жун Нянь. Стоило ему обернуться, как он нос к носу столкнулся с полными любопытства огромными глазами своего друга детства и едва не подпрыгнул от испуга.
— Т-ты... ты когда проснулся?
Похожая на стену Жун Нянь: Я такой хрупкий.jpg
Глава 9. 9. Разве я говорил, что собираюсь ей отказать?
— Как раз в тот момент, когда вы с кем-то так сумасшедше-оживленно болтали, — Жун Нянь сделал несколько жадных глотков медовой воды. — Прости, что прервал вашу беседу, дорогой.
Общение с другими людьми не было чем-то предосудительным, к тому же он специально дождался, пока Жун Нянь уснет, прежде чем ответить. И все же, столкнувшись с полным укоризны взглядом, Чэнь Аньшэн почему-то почувствовал себя виноватым.
— Температура спала? — он взял в руки градусник, пытаясь сменить тему. — Измерь еще раз.
Жун Нянь зажал под мышкой термометр:
— На самом деле перед этим это были ведь не сообщения из классного чата, верно?
— А... — Наблюдательность Жун Няня просто поражала, и теперь плести новую ложь взамен старой было уже бессмысленно. Чэнь Аньшэн просто сдался: — Да.
— Зачем было врать?
Чэнь Аньшэн не мог сказать правду, поэтому ответил уклончиво:
— Я боялся, что ты расстроишься.
— Я что, по-твоему, такой мелочный? Вот твой обман расстроил меня куда сильнее, — ноги у Жун Няня были длинными, и он легонько пинул журнальный столик. — Когда ты в аудитории трещал с остальными напропалую, я хоть слово тебе сказал?
Про себя Чэнь Аньшэн подумал: да ничего ты не говорил, вся проблема была в том, что стоило мне заболтаться с кем-то подольше, как твои глаза начинали буравить меня так злобно, будто из них вот-вот искры полетят.
— Прости, я не должен был тебе лгать. — Чэнь Аньшэн не собирался спорить с больным человеком, с кротким видом открыл банку консервированных персиков и подцепил пластиковой вилочкой один кусочек. — Больше так не буду.
Добившись от него обещания, молодой господин соизволил открыть рот и забрать персик.
— Кстати, с кем это ты там переписывался, да так весело улыбался?
— Да с Юйшань болтали, — мысленно Чэнь Аньшэн принес Тянь Юйшань извинения: прости, что пришлось прикрыть тобой тылы.
Жун Нянь снова надулся:
— Только не говори, что она — твой идеал. Запал на нее, да?
Человек невольно рассмеется, услышав настолько нелепое предположение. Чэнь Аньшэн не стал исключением: он долго смеялся, прежде чем ответить:
— Смотри только, чтобы Юйшань этого не услышала, она ведь и побить тебя может.
— Главное, чтобы не она. А то я уж думал, до чего же у тебя вкус испортился.
Когда первую красавицу класса описывают подобным образом, Чэнь Аньшэн мог лишь беспомощно вздохнуть:
— У Юйшань полно поклонников. То, что она кому-то нравится, еще не значит, что у человека дурной вкус.
— Да лучше бы я нравился, чем такая девчонка-громила. Я вон какой заботливый и нежный, — с абсолютно невозмутимым видом заявил Жун Нянь.
Чэнь Аньшэн не стал спорить. Он взглянул на градусник: температура немного упала, но жар до конца еще не прошел.
— У тебя есть аппетит? Я сварю тебе пшенной каши.
Жун Нянь захлопал большими глазами и послушно кивнул. Чэнь Аньшэн невольно протянул руку и стер со лба товарища капельки холодного пота.
Он сделал это совершенно естественно, а Жун Нянь принял заботу как должное. Никого третьего поблизости не было, а значит, некому было бы заметить, что даже близким друзьям вовсе необязательно заходить так далеко.
Благодаря тщательному уходу Чэнь Аньшэна Жун Нянь уже через несколько дней был полностью здоров, а вот у Чэнь Аньшэна, напротив, снова заболели горло и голова — появились явные признаки того, что он подхватил вирус.
Он и так пропустил несколько дней занятий и больше брать отгулы не хотел. Несмотря на бурные протесты Жун Няня, он, пересиливая недомогание, поплелся в аудиторию.
— Я же говорил, что могу о тебе позаботиться... — Жун Нянь сходил набрать кипятка и вернулся, налив чуть меньше половины в крышку от термопары. — К тому же, чего ради слушать эти лекции? Куда полезнее самому учебник прочитать.
— Я не такой умный, как ты, — Чэнь Аньшэн обхватил крышку ладонями и делал маленькие глотки. — Если пропущу слишком много тем, потом просто не успею за программой.
Занятия еще не начались, и одноклассники то и дело подходили к Чэнь Аньшэну, чтобы справиться о его самочувствии; многие совали ему леденцы от горла. Жун Нянь с черным лицом сгреб все мятные конфеты в сторону:
— Не смей их есть, вдруг кто-то в них яду подсыпал?
Даже преподаватель, едва войдя в класс, начал лекцию не с повторения пройденного материала, а с участливого вопроса: «Аньшэн, тебе получше?» Жун Нянь наконец не выдержал и подал голос:
— Вообще-то болел я, преподаватель! Аньшэн отпрашивался, чтобы ухаживать за мной, а не отлеживаться. Это я сегодня заразил его.
Он всегда говорил прямо. Чэнь Аньшэн дернул его за рукав, давая понять, что с него хватит.
Удивления это ни у кого не вызвело — напротив, все сочли такое развитие событий самым логичным и естественным. Если бы заболел только Чэнь Аньшэн, он наверняка притащился бы на учебу через силу, но вот если заболел Жун Нянь... даже если бы Чэнь Аньшэн пришел на занятия, мысли его явно были бы совсем в другом месте.
Вдоволь натешившись тем, как сильно Чэнь Аньшэн о нем заботится, довольный Жун Нянь чирканул записку и сунул ее другу детства: «Скажи я им это прямо, они бы век не догадались, как сильно ты меня любишь^^»
Чэнь Аньшэн небрежно нарисовал на полях свиную морду и передал записку обратно.
То, насколько крепки их узы, было очевидно всем, но это ничуть не мешало воздыхателям продолжать с пылающими лицами передавать им любовные письма и подарки.
— Наверное, они думают: раз вы так преданы даже лучшим друзьям, то в романтических отношениях будете просто невероятно внимательны, — Тянь Юйшань сочувственно покосилась на Чэнь Аньшэна, который успел полностью оправиться от болезни меньше чем за сутки. Сам он уже всерьез раздумывал, не слишком ли утомительно писать каждый раз длинные отказы, и не перейти ли на короткие записки.
— Само собой! Во всем мире только ты один так истово утруждаешь себя отказами. Посмотри на Жун Няня: тот просто швыряет всё оптом в шредер, и чужую конфиденциальность бережет, и мосты сразу сжигает.
У Жун Няня после обеда должны были начаться пары. Он вовсе не собирался на них идти, но Чэнь Аньшэн буквально вытолкал его из комнаты, пообещав приготовить к вечеру свинину в кисло-сладком соусе. Жун Нянь тут же потребовал вдобавок карторфель соломкой в кисло-остром маринаде, после чего, широко шагая, отыскал место у стены и уселся, намереваясь как следует выспаться.
http://bllate.org/book/33215/4078106
Готово:
