Ты — мой самый близкий человек, как я могу считать тебя надоедливым?
Жун Нянь не умел скрывать свои эмоции. Выслушав слова Чэнь Аньшэна, он тут же просиял и с усмешкой протянул:
— Я так и знал, это всё та девица плетет интриги, просто завидует, что у нас такие хорошие отношения.
— У нее вообще-то есть имя, её зовут Тянь Юйшань.
Делая вид, что ничего не слышит, Жун Нянь не стал менять свое мнение:
— Я хочу сэндвич, сделай мне.
Чэнь Аньшэн покачал головой, беспомощно улыбнулся, надел перчатки и принялся делать для Жун Няня сэндвич, используя уже нарезанную начинку из тарелки.
Прежде чем отправиться на занятия в аудиторию, Чэнь Аньшэн зашел в помещение литературного кружка, положил написанный им короткий рассказ вместе с работами остальных ребят и заодно прибрался на столе. Жун Нянь ждал его снаружи:
— Кстати, а что за историю ты написал?
— Секрет.
Жун Нянь не собирался мириться с таким ответом. Он снова толкнул дверь кружка, намереваясь ворваться внутрь и схватить рассказ Чэнь Аньшэна, но тот преградил ему путь:
— Если мы сейчас же не пойдем, то опоздаем на пару. Хочешь, чтобы меня отчитали?
Сам юный господин, разумеется, опозданий не боялся — напротив, в школе было столько правил, и ни одно из них не могло его удержать.
Но с Чэнь Аньшэном дело обстояло иначе. И в глазах одноклассников, и по мнению учителей с профессорами, Чэнь Аньшэн был образцовым, послушным и вежливым учеником. Как бы ни бунтовал Жун Нянь, он всё же не хотел портить Чэнь Аньшэну репутацию.
Они сели в аудитории как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Жун Нянь, проявив невиданную сознательность, уткнулся лицом в партию, чтобы доспать, а Чэнь Аньшэн достал заранее заготовленные учебники и тетради, сложил их стопкой и соорудил для Жун Няня мнимую преграду от посторонних глаз.
Окружающие давно привыкли к тому, как трепетно Чэнь Аньшэн заботится о Жун Няне, поэтому никто ничего не сказал, и лишь пара девочек с восторгом указала в их сторону, тихонько зашептавшись.
На лекции спал не только Жун Нянь: кто-то утыкался в телефон, кто-то играл с соседом по парте в виселицу на черновике. На их фоне Чэнь Аньшэн, который на каждом уроке сидел с прямой спиной и внимательно слушал преподавателя, закономерно становился главной мишенью для интерактивных вопросов.
— Аньшэн, ответь-ка нам, какие чувства вызывает у тебя описание окружающей среды в этой строке?
В этот раз Чэнь Аньшэн был не так сосредоточен, как обычно, потому что Жун Нянь неизвестно с чего вдруг удумал во сне крепко сжимать его мизинец.
Тепло чужой ладони непрерывным потоком передавалось его мизинцу, и Чэнь Аньшэн попытался высвободить палец, но безуспешно.
Тогда он приложил чуть больше усилий, наконец вытянул мизинец, но едва встал, собираясь ответить на вопрос, как разбуженный Жун Нянь поднял голову и сонным голосом произнес:
— Пара закончилась?
Чэнь Аньшэн автоматически протянул руку, потрепал Жун Няня по голове и тихо сказал:
— Еще нет, спи дальше.
Лишь произнеся это, он осознал, насколько странно и заметно выглядела вся эта цепочка его действий. Преподаватель у доски чуть не рассмеялся от злости:
— Жун Нянь, Чэнь Аньшэн, позвольте напомнить: вы в аудитории, а не в своей спальне.
Одноклассники дружно засмеялись. Жун Нянь, сладко потягиваясь, поднялся, бросил взгляд на вопрос на слайде и выдал трехминутный плавный и развернутый ответ.
Смущенный и красный до ушей Чэнь Аньшэн казался ему невероятно милым, но если бы он не выручил его, бедняга, пожалуй, действительно умер бы со стыда и готов был провалиться сквозь землю. Жун Нянь с чистой совестью продолжил нести чушь:
— Преподаватель, на самом деле я только что не спал, а беседовал с душой древнего поэта, постигая тончайший смысл этого стихотворения.
Его рассуждения оказались настолько хороши, что в них и главная мысль стихотворения раскрывалась, и оригинальные точки зрения высказывались с опорой на соседние строки и тогдашнее положение самого поэта. Даже прекрасно понимая, что тот только что дрых, преподаватель не стал особо придираться и махнул рукой, велев им обоим садиться.
Но даже Чэнь Аньшэн не догадывался, что на этом уроке Жун Нянь вовсе не спал — он лишь притворялся. Он держал Чэнь Аньшэна за мизинец и гадал, когда же тот попытается вытащить палец и не станет ли снова украдкой доставать телефон, чтобы тайком сфотографировать его.
Впрочем, если бы Чэнь Аньшэну так нравилось его фотографировать, он был бы не против стать его личной моделью. Можно снимать, как он спит, как принимает ванну, и даже пойти дальше — получить парочку снимков 18+ тоже вполне допускалось.
Если бы он заговорил об этом напрямую, Чэнь Аньшэн, пожалуй, рассвирепел бы от смущения, что его раскусили, и больше никогда бы не стал его фотографировать, поэтому Жун Нянь с большим сожалением отбросил эту мысль.
— Вы двое просто мастера уединяться на людях, — Тянь Юйшань стоило лишь вспомнить рассказ соседки по комнате, как она начинала хохотать, сгибаясь пополам. — Еще нет~ спи дальше~ Мамочка Аньшэн, так баловать ребенка ужасно вредно, так и вырастишь из него избалованного эгоиста.
Чэнь Аньшэн молча ел. Скажите, еще не поздно изобрести машину времени? Вернись он в прошлое, он бы непременно предпочесть от души пнуть Жун Няня — пусть тот и пострадает, а у него самого защемит сердце, зато это всяко лучше, чем так позориться на весь бедный свет.
Жун Нянь лениво протянул:
— Хватит насмехаться над Аньшэном, лучше верни мне долг — извинись.
Тянь Юйшань округлила глаза:
— С какой это стати я перед тобой виновата?
— Ты соврала мне, будто Аньшэн считает меня занудой, из-за чего я глаз не сомкнул всю ночь. А вот Аньшэн сам сказал, что никогда в жизни не устанет от меня, и мечтает, чтобы я висел у него на шее двадцать четыре часа в сутки, — Жун Нянь с восторженным видом прижался к руке Чэнь Аньшэна. — Ведь так, дорогая?
Чэнь Аньшэн еле слышно выдохнул:
— Да, да. Раз ты так говоришь, пусть будет так.
Не обращая внимания на то, как сидевшую напротив Тянь Юйшань передернуло от выражения лица, словно ее сейчас стошнит всем съеденным обедом, Жун Нянь вошел в роль:
— Милый, почему твой голос звучит так безжизненно? Не переживай, даже если ты не дал мне доспать, все и так прекрасно знают, как сильно ты меня любишь, ты просто лишний раз укрепил их в этом мнении.
Чэнь Аньшэн подхватил поднос и встал:
— Я наелся, пойду.
Жун Нянь тут же вскочил следом за ним:
— Нет, погоди, как ты можешь бросить меня одного? Без тебя я ни за что не выживу в этом мире.
Следом за ними раздался зловещий голос Тянь Юйшань:
— Жун Нянь, если ты еще хоть раз заговоришь таким приторно-сладким голоском, я без колебаний устрою с тобой драку до победного конца.
— Слышал, Аньшэн? Эта злая женщина не только пыталась нас поссорить, но теперь еще и хочет распустить руки. И ты даже не собираешься меня защищать?
Чэнь Аньшэн выдавил мыло на ладони и принялся мыть руки, полностью отгородившись от внешнего мира. Жун Нянь прижался к нему всем телом:
— Какая гадость, раньше ты помогал мне мыть руки вместе, почему сегодня моешь только свои? Только утром на весь мир объявил, как сильно меня любишь, а уже передумал?
Кроссовки на ногах Жун Няня были преимущественно белыми, новенькими и чистыми — он носил их меньше трех дней. Потеряв всякое терпение, Чэнь Аньшэн наступил ему на ногу, оставив отчетливый и глубокий серый след.
Погода похолодала, и большинство людей переоделось в длинные рукава. Жун Нянь еще накануне заявлял, что у него горячая кровь и холода он не боится, упрямо потащившись на занятия в футболке, а уже на следующий день начал чихать.
Чэнь Аньшэн заварил ему лекарство, но Жун Нянь, едва пригубив, скривился от горечи и потребовал добавить белого сахара.
— Сахар снизит эффективность лекарства. Вот допьешь — дам пластинку боярышника.
Методы успокоения капризных детей сработали на Жун Няне безотказно. Чэнь Аньшэн посмотрел, как тот с недовольным видом допивает микстуру, забрал пустую чашку и тут же протянул ему заготовленный боярышник.
— Давай я оформлю тебе отгул, не ходи сегодня на учебу.
Жун Нянь шмыгнул носом, зябко кутаясь в тонкий плед, и жалобно произнес:
— Какой ты бессердечный. Хочешь оставить меня дома совсем одного?
— ...
— Эх, ладно, ступай, — голос Жун Няня звучал совершенно убито. — Сам знаешь, с самого детства, когда я болею, обо мне некому заботиться, я давно к этому привык.
Персональный семейный врач и няня семьи Жун, которые неизменно бегали вокруг юного господина и так переживали во время его болезней, что не спали ночами, синхронно чихнули.
В конце концов Чэнь Аньшэн тоже взял отгул. Благодаря его безупречной репутации преподаватели не только не отклонили заявление, но и посоветовали поберечь здоровье, напомнив, что смена сезонов — самое опасное время для простуд.
Заболеть-то заболеть, вот только хворал вовсе не он.
Сам больной жалконько привалился к дивану. Чэнь Аньшэн измерил ему температуру — держалась легкая лихорадка. Достав из холодильника жаропонижающий пластырь, он оторвал защитную пленку и аккуратно приклеил его Жун Няню на лоб.
Обычно Жун Нянь так и норовил прильнуть к нему, но сейчас он словно не хотел подходить близко и осипшим голосом предупредил:
— Держись от меня подальше, а то заразишься.
— Ничего страшного, я тоже выпил лекарство для профилактики. К тому же, смотреть, как Жун Нянь так увядает, он предпочел бы подхватить заразу сам и перенести все мучения вместо него.
Он включил Жун Няню трогательную комедию. У больного юного господина не было сил привычно язвить и цепляться к деталям, поэтому он просто тихо сидел перед экраном, изредка задавая вопросы.
— Почему главная героиня не рассказала об этом лучшей подруге? Разве решать проблемы вместе не проще?
— Наверное, она боялась, что подруга станет смотреть на нее свысока или отдалятся друг от друга. В конце концов, у нее от природы тревожный склад характера. Смотря на все со стороны, мы понимаем, что подруга обязательно помогла бы, но у самой героини такой уверенности не было.
— Хм... — Жун Нянь повернул голову. Нос у него покраснел вовсе не от сентиментальности, а от бесконечного чихания. — Какая бы проблема у тебя ни возникла, ты обязательно должен рассказать мне.
Он говорил с невероятной серьезностью, а его глаза блестели, как у ребенка, ожидающего подарки от Санта-Клауса. На сердце у Чэнь Аньшэна одновременно защипало и потеплело, он протянул руку и ущипнул друга за щеку:
— Я и сам могу со всем справиться, не обязательно тебя беспокоить.
— А если не сможешь справиться, тогда обязан прийти ко мне. Сам знаешь: для меня нет неразрешимых проблем.
Чэнь Аньшэн поправил сползший плед на плечах шмыгающего носом друга:
— Хорошо-хорошо, понял.
Его телефон не был поставлен на беззвучный режим — он опасался, что староста или преподаватели могут срочно связаться с ним по какому-нибудь вопросу. Телефон коротко звякнул, Чэнь Аньшэн бросил на него взгляд и перевел аппарат в режим вибрации.
Аппарат завибрировал еще пару раз, и Жун Нянь отвлекся от экрана телевизора:
— Кто это?
http://bllate.org/book/33215/4078105
Готово:
