Чэнь Аньшэн кивнул.
То, что Жун Нянь сказал в отдельной кабинке, предназначалось вовсе не ему, поскольку Жун Нянь понятия не имел о его чувствах. Было множество людей, которые не нравились Жун Няню, и гомосексуалы случайно оказались в их числе.
Вышло так, что он сам был геем, поэтому ему и стало так неловко.
Чэнь Аньшэн когда-то думал о том, чтобы признаться Жун Няню после выпускных экзаменов. Конечно, речь не шла о прямом признании в любви: он собирался сначала вбросить удочку, сказать, что ему нравятся парни, а уже по реакции собеседника решать, куда повернет дальнейший разговор.
Он даже представлял себе, как отреагирует Жун Нянь. Неужели он совершенно спокойно скажет: Ого, тебе нравятся парни? Я даже не знал, по тебе и не скажешь! Нравятся так нравятся, ничего страшного, люди ведь свободны в своем выборе.
Или, как обычно, с беззаботной шуткой выдаст: Отлично! Раз тебе нравятся парни, давай поженимся по всем правилам!
А может быть, тот посмотрит на него с искренностью в глазах и произнесет: Аньшэн, любишь ты парней или девушек, для нас это ничего не меняет, мы лучшие друзья, и ты всегда останешься моим самым близким человеком, этот факт не зависит от твоей ориентации.
В конце концов, он знал, как сильно Жун Нянь дорожит им. Именно поэтому он бесстыдно тешил себя надеждой: а вдруг эта особая привязанность поможет Жун Няню проще отнестись к его ориентации, а в какой-нибудь из будущих дней — возможно, и принять его чувства?
Теперь он знал ответ. Стоило ему раскрыть карты, как вся прежняя привязанность аннулировалась бы в один миг. Жун Нянь лишь счел бы его омерзительным, оттолкнул и отдалялся бы до тех пор, пока они не стали совсем чужими.
Добравшись домой, он отправил Жун Няню сообщение, не стал дожидаться ответа, перевернул телефон экраном вниз на журнальный столик и пошел в душ. Проходя мимо зеркала, он бросил на него взгляд: покрасневшие глаза отразились с пугающей четкостью.
О чем тут плакать? Разве он и сам прекрасно не понимал, насколько недосягаемы эти воздушные замки и как нелепо они выглядели. В его мечтах Жун Нянь безоговорочно принимал его целиком и полностью, но стоило столкнуться с суровой реальностью, как выяснилось, что принять этого тот вовсе не готов.
Однако Жун Нянь не был обязан отвечать за его заблуждения и не должен был нести ответственность за то, что кто-то не в силах с этим смириться. Жун Нянь просто прямо и честно высказал то, что у него на душе, и в этом не было его вины.
Чэнь Аньшэн пробыл в ванной очень долго. Когда он вышел, на балконах противоположного дома почти не осталось светящихся окон. Переобувшись в чистые тапочки, он подошел к журнальному столику и перевернул телефон экраном вверх, замедляя каждое движение до состояния замедленной съемки в кино.
Жун Нянь снова прислал ему весточку, и он знал, что в конце концов все равно прочитает ее. Просто ему хотелось потянуть время, отсрочить неизбежное, лишь бы не сталкиваться с неловкостью сразу после одного клика.
Жун Нянь написал длинное, полное искреннего раскаяния сообщение: Мне не следовало так говорить. Любить представителей своего пола или противоположного — это личное дело каждого. У меня не было и мысли дискриминировать геев, правда. Наверное, просто взбесило, что эта девица строила из себя знатока твоей популярности. Ведь это я твой лучший друг и тот, кто знает тебя лучше всех, с какой стати ей было красоваться перед другими? Но неужели я и правда прозвучал так невоспитанно? Видеть, как у тебя помрачнело лицо, было тяжело — неужели я перегнул палку? Аньшэн, я ведь совсем не такой дремучий человек, у нас в роду тоже есть геи. Просто меня тогда переклинило, и я сгоряча ляпнул глупость. Больше не сердись на меня, ладно?
Чэнь Аньшэн вчитался в каждое слово и тяжело вздохнул.
У Жун Няня был такой характер: иногда он говорил, не подумав, но в его словах никогда не было злого умысла или желания намеренно причинить боль. Зазнаменийся молодой господин, привыкший лишь к тому, что все вокруг угождают ему, вовсе не должен был ронять достоинство и строчить столько извинений, но, испугавшись, что он расстроен, все же отправил столь пространное объяснение.
Он не мог просто так вернуть это искреннее оправдание к исходной точке. Взяв телефон, он старательно выверил каждое слово — он хотел дать Жун Няню по-настоящему глубокий ответ.
Боль, которую Жун Нянь ненамеренно причинял ему, никогда не бывала достаточно сильной, чтобы он мог окончательно решиться и вырвать его из сердца. Каждый раз, когда Жун Нянь разбивал вдребезги его баллон с кислородом и он оказывался на грани удушья, этот человек тут же являлся с баллоном еще большего объема и с улыбкой заменял опустевший на новый.
В итоге у него даже не оставалось времени толком помучиться от нехватки кислорода.
Перед началом университетской жизни Жун Нянь таскал Чэнь Аньшэна по просмотру самых разных квартир. Солнце в разгар летних каникул пекло нещадно, поэтому из дома они выбирались исключительно после пяти часов вечера.
Чэнь Аньшэн раскрыл над ними зонт: хотя сам он почти не обгорал на солнце, кожа Жун Няня была еще светлее его и казалась способной растаять от одного прикосновения лучей. Он чуть наклонил зонт в сторону Жун Няня.
У капризного молодого господина было множество требований к жилью: не подходят квартиры с плохой звукоизоляцией, слишком тесные, с неудобной транспортной развязкой, дурным ремонтом, ветхие, или если вид из окна оставлял желать лучшего.
Перебрав бесчисленное множество вариантов, они наконец присмотрели квартиру, которая более-менее соответствовала всем критериям. Но поскольку дом был новостройкой, большую часть последних месяцев окна держали распахнутыми для проветривания, и в ней еще никто не жил — в комнатах не было ни единого предмета мебели.
Чэнь Аньшэн внимательно изучил договор аренды и, убедившись в отсутствии подвоха, поставил свою подпись. Жун Нянь никогда не любил забивать себе голову подобными мелочами: немного покрутившись на балконе и полюбовавшись пейзажем, он подошел ближе и предложил: Аньшэн, поехали выбирать мебель.
Деньги на покупку мебели выделялись из карманных расходов Жун Няня, об этом они договорились заранее. Сначала Чэнь Аньшэн категорически возражал — незачем тратить столько средств и создавать лишние хлопоты, проще было въехать в уже полностью обставленную квартиру. Однако он не смог устоять перед настойчивостью Жун Няня: тот то надувал губы, уверяя, что вещи, выбранные им самим, окажутся самыми удобными и привычными, то жалобно вздыхал и строил из себя жертву, заявляя, что его заветная мечта на восемнадцатилетие — арендовать идеальное жилье и самостоятельно подобрать к нему обстановку, неужели ему откажут даже в такой малости?
Разумеется, противостоять жалобам Жун Няня Чэнь Аньшэн не сумел.
Они вошли в мебельный центр, где Жун Нянь держал его за руку. Вокруг прогудывались парочки, державшиеся за руки и обменивающиеся влюбленными взглядами, а также только что поженившиеся или прожившие вместе долгие годы супруги. Они мирно обсуждали идеи и мнения, а после принятия решения направлялись к консультантам.
Сердце Чэнь Аньшэна невольно пропустило удар.
Свободный и импульсивный нрав Жун Няня означал, что он редко задумывается о последствиях своих поступков, и уж точно просмотр квартир и выбор мебели вместе с другом детства не казался ему чем-то чересчур двусмысленным. Именно поэтому Чэнь Аньшэн порой поддавался очарованию подобных сладостных иллюзий, начиная верить, что они ничем не отличаются от прогуливающихся вокруг влюбленных парочек и мужей с женами.
Продавец-консультант вел себя предельно услужливо — любовь к красивой внешности была заложена в природе людей, а уж изысканные манеры Жун Няня выдавали в нем наследника богатой семьи, готового сорить деньгами без малейших сомнений. Чэнь Аньшэн по привычке следовал за ними по пятам. Когда продавец закончил свою презентацию, Жун Нянь ничего не ответил, а лишь повернулся к нему: Аньшэн, как тебе?
Жун Нянь всегда придавал огромное значение его вкусам — так повелось еще со средней школы. Стоило им закончить партию в видеоигру, как Жун Нянь в первую очередь не победно вскидывал руки, а поворачивался, чтобы заглянуть ему в лицо.
Если тот выглядел равнодушным и просто выдавливал из себя вежливую улыбку, Жун Нянь вытаскивал игровой диск и швырял его в корзину в углу комнаты — именно там скапливались все игры, к которым Чэнь Аньшэн оставался холоден.
Консультант внимательно перевел взгляд с одного на другого и мгновенно сообразил, что за решения здесь отвечает не стоящий перед ним красавец, а скромный парень позади. Обладая завидной сообразительностью, он тут же переключился на Чэнь Аньшэна и принялся увлеченно рассказывать обо всех деталях.
Чэнь Аньшэн подходил к покупкам с точки зрения практичности и соотношения цены и качества, неизменно сравнивая десятки похожих товаров, прежде чем сделать выбор. Жун Нянь не перебивал и не выказывал нетерпения — он просто шагал следом, время от времени кивая в знак согласия.
Разногласия возникли лишь в отделе постельных принадлежностей. Пока Чэнь Аньшэн сосредоточенно выбирал односпальную кровать, шедший позади Жун Нянь громко возмутился: Зачем нам односпальная кровать? Разве мы не будем спать вместе?
Глаза продавца забавно забегали, и через пару секунд на его лице появилась улыбка из разряда я всё понял. Чэнь Аньшэн даже не сомневался, в какую сторону уплыла фантазия консультанта, и с досадой произнес: Я не привык спать с кем-то в одной постели, буду плохо высыпаться.
Жун Нянь недовольно прищурился: Разве я для тебя кто-то посторонний?
Даже если ложиться с тобой, я все равно не высплюсь. Чэнь Аньшэн не лгал: с теми чувствами, которые он испытывал к Жун Няню, ночевать под одним одеялом означало неизбежно выдать себя.
Он не хотел подобных происшествий, способных подорвать доверие и терпение Жун Няня.
Жун Нянь больше ничего не сказал, однако принялся с особым пристрастием придираться к матрасам: Из какого материала эта жуть? Такая жесткая, для камней ее делали? И эта не годится, слишком медленно пружинит, стоит лечь, как образуется яма, за ночь точно промнет насквозь.
К тому моменту, как Чэнь Аньшэн с грехом пополам подобрал постельное белье для этой капризной принцессы на горошине, лицо продавца приобрело зеленоватый оттенок, и он бросил на Чэнь Аньшэна взгляд, полный глубочайшего сочувствия.
Обладать столь безупречным лицом и одновременно столь невыносимым, въедливым характером — немудрено, что говорят о справедливости небес, которые, открывая одну дверь, непременно закрывают другую.
Похоже, та дверь, что отвечала за умение ладить с людьми у этого писаного красавца, была заварена наглухо, без единой щелочки.
К моменту, когда вся мебель была выбрана, Чэнь Аньшэн уже умирал от голода. А вот Жун Нянь, то и дело достававший из рюкзака спутника припасенные вкусняшки, чтобы заморить червячка, оставался вполне сытым.
В рюкзаке Чэнь Аньшэна хранились в основном вещи для Жун Няня. Встретившись у подъезда дома Жун Няня, Чэнь Аньшэн сначала протирал руки влажной салфеткой, а затем щедро мазал друга солнцезащитным кремом. Сам Чэнь Аньшэн не был низкорослым — его рост составлял честные метр восемьдесят, но Жун Нянь развивался стремительно и возвышался над ним почти на полголовы, поэтому во время нанесения крема он послушно наклонялся, чтобы Чэнь Аньшэну было удобно равномерно распределить средство.
Летом донимали комары, и Чэнь Аньшэн надевал на запястье Жун Няня специальный браслет от насекомых, а себе брал точно такой же, обязательно в тон, иначе капризный молодой господин непременно завел бы шарманку: Почему у тебя не как у меня?
Жун Нянь отличался высоким ростом и крепким телосложением, и, возможно, именно поэтому проголаживался быстрее остальных, так что Чэнь Аньшэн всегда носил с собой внушительный запас разнообразных снеков — по большей части именно тех, что так любил Жун Нянь, на случай, если тот проголодается или захочет что-нибудь пожевать.
Когда Тянь Юйшань услышал об этом, он отправил подряд пять смайликов с тошнотиком: Меня сейчас стошнит, ты что, ходячий робот-кот из будущего? Даже о собственных детях так не заботятся, шел бы ты работать няней.
Еще чего не хватало, думал про себя Чэнь Аньшэн. Забота о ком-либо, кроме Жун Няня, не вызывала у него ни малейшего интереса.
http://bllate.org/book/33215/4078101
Готово:
