У него в этой жизни никогда не будет шанса поцеловать Жун Няня в губы, разве только во сне.
Молодой господин всё ещё сидел на краешке кровати с недовольным лицом, ожидая, пока его уговорят. Чэнь Аньшэн отбросил эти мысли, бросил взгляд на портфель — он приготовил письмо с отказом ещё до того, как Жун Нянь вернулся в общежитие, останется только завтра выбрать момент, когда Жун Нянь куда-нибудь отойдет, и отдать конверт девушке.
Он вытащил из другого кармана портфеля комикс — одну из любимых манга-историй Жун Няня. Когда он выходил в город закупать материалы для классного часа, то заодно купил его в киоске Союзпечати. Он протянул комикс Жун Няню:
— Я ещё не успел посмотреть, почитай пока сам.
Выражение лица Жун Няня немного смягчилось, но он всё ещё дулся:
— Так что ты делал в общежитии до моего возвращения? У нас теперь появились секреты друг от друга?
Чэнь Аньшэн мягко произнес:
— Мне нужно было кое о чём подумать. Если бы ты был рядом, я бы не смог сосредоточиться.
— Я что, такой шумный? Если тебе нужна тишина, мог бы мне просто сказать.
Жун Нянь явно не поверил его словам, лукаво перевёл взгляд и вдруг загадочно улыбнулся:
— А, ты, случайно, не тем самым занимался?
Чэнь Аньшэн лишь спустя какое-то время сообразил, о чём говорит Жун Нянь:
— Да ты с ума сошёл!
— Покраснел? Это же самая нормальная физиологическая реакция. Я вот делаю это, когда моюсь, а тебе что, нужно специально выделять время?
Стоило Жун Няню произнести эти слова, как в голове Чэнь Аньшэна невольно возникли образы: вот тот стоит в ванной — голый, запрокинув голову и тяжело дыша.
Глава 3. Гомосексуалисты — это так мерзко
В общежитии не было посторонних, и в жару Жун Нянь не любил носить верх от одежды, так что Чэнь Аньшэн мог вдоволь наслаждаться зрелищем, бесчисленное количество раз любуясь рельефными, идеально сложенными кубиками пресса и широкой грудью своего друга детства.
Жун Нянь отлично занимался спортом, так что фигура у него была что надо, просто обычно она скрывалась под школьной формой, и разглядеть чёткие линии каждого мускула было невозможно.
Нет, стоило только об этом подумать, как внизу живота тут же возникло недвусмысленное напряжение. Чэнь Аньшэн редко позволил себе опуститься до холодного тона:
— Хватит об этом.
Он крайне редко разговаривал так, особенно с Жун Нянем, и тот мгновенно смертельно обиделся, приняв такой вид, будто его жестоко и несправедливо оскорбили:
— Не буду говорить, раз не хочешь, только зачем так сердиться? Ты что, больше меня не любишь?
— ...Прости.
Чэнь Аньшэн смягчил голос, словно успокаивая капризного ребенка:
— Я пойду в столовую, возьму что-нибудь на ночной перекус. Чего бы тебе хотелось?
Настроение Жун Няня менялось мгновенно:
— Я хочу гамбургер, картошку фри и колу со льдом. Побольше льда!
— Никакого льда, уже поздно, холодное вредно для желудка.
Чэнь Аньшэн переобулся:
— Выпьешь комнатной температуры.
Будь здесь Тянь Юйшань, она наверняка снова принялась бы изображать рвотные позывы: Чэнь Аньшэн, Жун Нянь тебе кто, сынок? Ты ему мамочка, что ли, так убиваешься?
Судя по всему, Жун Няню безумно нравилось, когда Чэнь Аньшэн о нём так заботился. Он приподнял уголки губ и послушно отозвался:
— Ладно, пусть будет комнатной температуры.
С каждым днём на доске всё ближе подходил день экзамена Гаокао, и время, что Чэнь Аньшэн проводил за повторением материала в библиотеке, становилось всё дольше. Сначала он даже переживал, не начнет ли Жун Нянь выражать недовольство, но, к его удивлению, тот вёл себя на удивление разумно: не только не таскался в библиотеку, устраивая всякие фокусы и мешая ему зубрить, но даже наоборот — сам покупал для него ночной перекус и ждал, пока он вернется в общежитие, чтобы поесть вместе.
— Потому что ты так стараешься, чтобы мы поступили в один университет, — Жун Нянь прижался щекой ближе и приторно-сладким тоном произнес: — Раз ты так сильно меня любишь, как могу я, неблагодарный, этому препятствовать?
Чэнь Аньшэн оттолкнул лицо друга детства и подцепил палочками кукурузный пельмень на пару. Сколько бы они ни соприкасались телами с Жун Нянем, он всё равно неизменно начинал чаще дышать, стоило тому проявить излишнюю близость.
То давнее детское высказывание Жун Няня оказалось чистой правдой. Чэнь Аньшэн в начальной и средней школе неизменно брал первые места в параллели лишь потому, что Жун Няню вечно было лень нормально учиться. Стоило же Чэнь Аньшэну заикнуться о том, что он хочет поступить с Жун Нянем в один университет, как тот наконец перестал валять дурака и сдавать пустые бланки.
Результатом стало то, что первое место в параллели прочно оккупировал Жун Нянь — этот тип по-прежнему спал на уроках, лишь изредка пролистывая дома учебники и решая пару упражнений.
Чэнь Аньшэн вовсе не считал это несправедливым. В мире изначально не существовало абсолютной справедливости, к тому же Жун Нянь от природы был невероятно умён: даже в незнакомой игре он запросто мог во всём разобраться и пройти её до конца. Наверное, учеба давалась ему с такой же легкостью.
Сам же он лишь укрепился в своей решимости усердно учиться. Только приложив в сто раз больше усилий, чем раньше, он сможет поспевать за Жун Нянем, а не плестись позади.
Жун Нянь запрещал ему засиживаться за задачами по ночам, поэтому Чэнь Аньшэн дожидался, пока тот уснет, украдкой сбегал в ванную и при тусклом свете продолжал писать. После нескольких таких ночей Жун Нянь его всё-таки поймал; Чэнь Аньшэн уже ждал бури, но Жун Нянь лишь милостиво разрешил ему сдвинуть отбой с полуночи до часу ночи.
Накануне оглашения результатов Чэнь Аньшэн от волнения не сомкнул глаз до утра. Хотя он и сверялся с примерными ответами и уже прикинул свой балл, страх перед тем, что что-то пойдет не так, никуда не делся.
Жун Нянь сидел перед компьютером словно марионетка по чужой указке: сначала, следуя его инструкциям, проверил собственные баллы, а затем принялся искать его результаты.
— Ну как? — голос Чэнь Аньшэна отчаянно дрожал. — Я прошел?
Жун Нянь поднялся, резко развернулся, раскинув руки в стороны, и озарил комнату дерзкой и сияющей улыбкой.
— Дорогой, поздравляю, наша совместная университетская жизнь официально начинается!
Это было то самое, о чём они с Жун Нянем договаривались заранее. Если они поступят в один вуз, то снимут квартиру неподалеку и будут каждый день вместе ездить на учебу.
Чэнь Аньшэн крепко обнял Жун Няня, а его глаза защипало от подступивших слез радости и облегчения. И хотя они могли продолжать общаться, даже если бы поступили в разные места, больше всего на свете он хотел оставаться рядом с Жун Нянем в статусе близкого друга, не разлучаясь с ним ни на миг.
Тянь Юйшань тоже поступила в этот же университет. Втроем они не стали звать других одноклассников и друзей, заказали небольшой отдельный кабинет, купили крошечный тортик и скромно отпраздновали поступление.
В разгар празднования Чэнь Аньшэн слишком много раз кормил Жун Няня картошкой фри, из-за чего его пальцы стали липкими. Убедившись, что Жун Нянь вроде бы наелся, он поднялся, чтобы вымыть руки в уборной, и вернулся только спустя довольно долгое время.
— Чего так долго?
Столкнувшись с не слишком довольным тоном Жун Няня, Чэнь Аньшэн добродушно улыбнулся:
— На улице зацепился языком с одним знакомым, немного поговорили, прежде чем разойтись.
Он так и не признался Жун Няню, когда в последнее время получал любовные записки. Тот надул губы, явно намереваясь закатить сцену:
— Подумать только, стоило закончить школу, как твоя популярность снова поперла вверх?
— Да у Аньшэна популярность всегда была ого-го какая, — Тянь Юйшань после достижения совершеннолетия не стала налетать на алкоголь сразу, а дотерпела до окончания экзаменов, чтобы себя вознаградить. Выпив чуть меньше полбокала пива, она слегка захмелела и без разрешения Чэнь Аньшэна принялась воспитывать единственного натурала во всей кабинке: — Это ты просто не в курсе, от него без ума и девчонки, и парни.
Жун Нянь повысил голос:
— Парни?
— Ну да, его же только что как раз парень и задерживал? — Тянь Юйшань икнула, пропустив предупреждающий взгляд Чэнь Аньшэна вроде хватит об этом. — От него прямо разит мужским парфюмом.
Чэнь Аньшэн вздохнул и с беспомощной улыбкой покачал головой:
— И откуда у тебя такой чуткий нос?
Не смея поднять взгляд на Жун Няня, он опустился на край дивана, аккуратно выровнял палочки для еды и закинул в рот орешек арахиса.
В тот самый момент, когда он уже собирался раскусить его, до него донесся ледяной, пропитанный отвращением голос Жун Няня:
— Какая гадость.
Чэнь Аньшэн прикусил язык, и во рту мгновенно вспыхнула резкая боль. Он протянул руку, чтобы сделать глоток воды, но стакан был налит до краев, и при малейшем движении вода плеснула через край, превратив столешницу в мокрое пятно.
— Ты чего? — Тянь Юйшань и раньше-то недолюбливала Жун Няня, а услышав такое, едва не полезла в драку. — Ты что, такой дремучий? На дворе какой век, а ты всё гомосексуалистов дискриминируешь?
— При чем здесь дремучесть? Когда мужик клеится к мужику — это просто мерзко, — Жун Нянь отложил палочки, его лицо помрачнело. — Аньшэн, ты ведь не дал ему свой номер?
Умоляю тебя, мысленно взмолился Чэнь Аньшэн, обращаясь к собственному голосу. Сделай милость, издай хоть звукосочетание, как обычно, ляпни что угодно, пусть даже пару дежурных фраз для отвода глаз. Если ты не ответишь прямо сейчас, Жун Нянь заподозрит неладное, решит, что ты — один из них, такой же омерзительный тип.
В кабинке воцарилась зловещая, тяжелая тишина. Стены вокруг словно начали сужаться, требуя немедленно прекратить тянуть время и выдать ответ.
Он услышал собственный голос — тихий, хриплый, словно кто-то мертвой хваткой вцепился ему в горло, силой вытягивая слова наружу.
— С чего бы? — услышал он невероятно натужный ответ. — Я не давал ему номер, можешь не переживать.
Даже после такого ответа атмосфера осталась натянутой. Тянь Юйшань замолчала, Жун Нянь тоже сидел с каменным лицом. К счастью, в комнате фоном играла музыка, заглушая неловкость.
Хороший праздничный вечер вот так бесславно развалился. Перед тем как сесть в машину, Тянь Юйшань бросила на Жун Няня уничтожающий взгляд, демонстративно закатила глаза и тихо спросила Чэнь Аньшэна:
— Ты в порядке?
— Всё хорошо, — улыбнулся Чэнь Аньшэн. — Аккуратнее на дороге, как доберешься домой, черкни мне сообщение.
Жун Нянь ждал его под фонарем. Свет смягчил его четкие, выразительные черты лица, из-за чего Жун Нянь казался мягче, чем обычно.
Но Чэнь Аньшэн всё равно не хотел подходить к нему слишком близко.
— Поедешь ко мне? — глаза Жун Няня сияли, во взгляде читалось чистое ожидание. Этот взгляд разительно отличался от того холодного выражения, с которым он только что в кабинке бросил мерзко. Но Чэнь Аньшэн знал: оба этих лица принадлежали Жун Няню.
Ему уже доводилось видеть тёмную сторону Жун Няня и его брезгливые гримасы. Видел. И не раз, когда Жун Нянь смотрел так на других. Он просто не мог представить, что станет делать, если однажды такое выражение лица будет адресовано ему самому.
— Не в этот раз, — воротник рубашки Жун Няня слегка расстегнулся, и Чэнь Аньшэн машинально хотел протянуть руку, чтобы застегнуть пуговицу, но вовремя опомнился и резко отдернул руку назад. — У меня что-то голова кружится, пойду домой отдохну.
— Что такое, в кабинке было слишком душно? — Жун Нянь ухватил его за руку. — Я вызову тебе такси, подожди минуту.
Когда он уселся на заднее сиденье такси, Жун Нянь сам пристегнул его ремнем безопасности и еще долго давал указания водителю, предупреждая, что у пассажира кружится голова и ехать нужно аккуратнее.
— Обязательно напиши, как доберешься до дома, а то я буду волноваться.
http://bllate.org/book/33215/4078100
Готово:
