Рыжеволосая женщина сохраняла беспристрастное выражение лица, небрежно швырнула планшет на кофейный столик и изо всех сил сдерживалась, чтобы прямо сейчас не вскочить и не пойти ловить беглянку.
Да Ланюэ не из тех, кто любит лишний раз себя терзать, поэтому она решила установить для себя предел: пять минут на то, чтобы успокоиться и посидеть в тишине.
Прошло пять минут, и если ты не объявишься — берегись, женщина, я сама тебя поймаю!
Тишина воцарилась, но не та, настоящая.
Домашний робот, совершенно ничего не понимая, убрал чашку с полностью растаявшим во льду кофе и принес новую.
Почему пять минут тянутся так медленно? Да Ланюэ снова взяла в руки планшет и с видом крайнего делаотруда принялась писать сообщение секретарю.
Нань Чжао стояла на лесной тропинке среди деревьев и с наслаждением втягивала воздух. Она подумала, что пора бы и возвращаться — всю остальную красоту она уже успела рассмотреть сверху, с балкона главной спальни.
И вот, как только пятиминутный лимит подошел к концу и Да Ланюэ уже поднялась на ноги, она увидела вдалеке, как женщина высунула свою маленькую головку и вернулась.
В этом месте, доверху наполненном природной атмосферой, звуки тоже нарастали постепенно.
Да Ланюэ почти слышала, как под ногами приминается и распрямляется трава. Рыжеволосая женщина снова села, тактически сделала глоток кофе и, опустив голову, с серьезным видом уткнулась в планшет.
Нань Чжао вовсе не собиралась продолжать прогулку по саду. Пройдя весь путь обратно, она уселась на прогретые солнцем мраморные плиты у самого края газона, легко смахнула с босых ступней травинки, надела тапочки и села напротив Да Ланюэ.
Разделенные кофейным столиком, они сидели друг напротив друга, и Нань Чжао, чуть сжав губы, улыбнулась:
— Да Ланюэ, ты просто молодец.
Затем она слегка подалась вперед, придвинулась, и ее алые губы легким, едва касающимся поцелуем скользнули по прядям волос рыжеволосой женщины.
Да Ланюэ опустила взгляд, на мгновение замерла и неожиданно для окружающих — так, что любой бы удивился, услышав это, — произнесла:
— Спасибо.
Нань Чжао склонила голову набок, пристально глядя на женщину перед собой, пытаясь постичь смысл этого слова. Подумав немного, она решила повторить его.
— Да Ланюэ, спасибо.
Эта радость казалась какой-то глупой, думала Да Ланюэ, но она была абсолютно не в силах заставить себя и дальше пялиться в планшет.
— Мм. — Спустя долгое время Да Ланюэ выдала лишь один этот звук.
Не успела она прийти в себя, как Нань Чжао снова зашевелилась.
После еды поднялся уровень сахара в крови, да и недавняя расслабляющая прогулка сделали свое дело — ее клонило в сон. Ей очень нравился нынешний формат общения с Да Ланюэ, напоминавший разгадывание загадок, поэтому сначала она прижала ладони друг к другу на уровне груди, а затем, склонив голову, спрятала соединенные руки в острый угол между щекой и плечом.
Ах, какая же она милая.
Да Ланюэ постыдно закрыла лицо руками и кивнула:
— Понятно, ты хочешь спать.
Нань Чжао просто предупредила ее — дорогу до спальни она помнила, а заметив, что Да Ланюэ поняла ее правильно, кивнула и привычной дорогой отправилась спать.
Проводив взглядом ее спину, Да Ланюэ подумала, что излишний умом человек — это тоже не во всем идеально. Например, память на слова: всё запоминает буква в букву. А что если бы она, словно маленький ребенок, из-за неумения выговаривать звуки удваивала слоги?
Да Ланюэ живо представила эту картину: женщина лениво, даже с некоторым холодным выражением лица поднимает голову и мягким, медленным голосом тянет:
— Голодно-голодно, кушать-кушать, сонно-сонно, бай-бай.
Да Ланюэ снова закрыла лицо руками. Ладно, проехали, пожалуй, в этом нет никакой необходимости.
......
Пока Нань Чжао спала, Да Ланюэ разгребла накопившиеся дела и в соцсетях, и по работе. К тому моменту, как Нань Чжао сонно приоткрыла глаза, Да Ланюэ уже переоделась и держала в руках планшет с карточками, на которых были нарисованы картинки и написаны слова.
— Ну что, погнали. Мой рабочий час стоит очень дорого, так что потом не забудь отработать это дело сверхурочно. — Да Ланюэ знала, что Нань Чжао считывает ее намерения по интонации и выражению лица, а потому держалась с видом оскорбленной добродетели. — Доставлять мне удовольствие — твоя обязанность.
Нань Чжао совершенно ничего не заподозрила и, сообразив, что снова начинается режим обучения, с чистой душой кивнула, даже не догадываясь, под каким неравноправным договором только что подписалась.
В конце концов, она была не профессиональным преподавателем, и Да Ланюэ всё еще плавала в вопросах того, как именно объяснять Нань Чжао правила построения фраз. Делать было нечего, пришлось отыскать несколько обучающих видео и скинуть их на светомозг Нань Чжао.
Нань Чжао проявляла огромный интерес к учебе и общению. Разучив по карточкам-планшетам множество новых терминов, она даже перехватила ладонь Да Ланюэ и, послушно выписывая слова кончиком пальца на ее коже, продемонстрировала результат.
Разумеется, первым делом она вывела имя Да Ланюэ. Порядок черт получился не совсем точным, и Да Ланюэ пришлось взять ее руку в свою и заново поводить ею, показывая, как надо писать правильно.
Писав так слово за словом, Да Ланюэ вновь потеряла над собой контроль, и постепенно их дыхание слилось воедино.
Нань Чжао не стала отталкивать ее, а Да Ланюэ не стала гадать, почему та перестала сопротивляться. Она просто последовала за зовом собственного сердца и получила то, к чему стремилась — этого было вполне достаточно. К тому же, их генетическая совместимость составляла ровно сто процентов, они отобрали друг для друга самых лучших и подходящих партнеров, так что она была полностью довольна, и другая сторона должна была чувствовать то же самое.
Прищурившись наполовину, Нань Чжао мысленно делала себе зарубки в блокноте.
Еще неизвестно, что именно она туда записывала, но в любом случае — сначала надо зафиксировать.
Разумеется, она не позволяла абсолютно всё и при необходимости спокойно прерывала процесс. Она уже осознала всю силу привыкания к феромонам, и умеренная передышка шла на пользу обоим.
Время за учебой пролетело незаметно. К ужину Нань Чжао включила детские мультики из обучающей программы в качестве фона под еду, а Да Ланюэ вовсе не раздражало это — она с неподдельным интересом ужинала вместе с ней.
— Маленькая вундеркинд не любит спаржу?
— Нет. — Нань Чжао подцепила на вилку кусочек, тщательно прожевала, всем своим видом выражая крайнее превозмогание, но вежливо ответила: — Нормально.Да Ланюэ лишь рассмеялась, ей было лениво во вмешиваться, и она, ничтоже сумняшеся, обмакнула палец в соус, с наслаждением облизала его и попробовала угощение:
— Недурно, поешь ещё немного.
После ужина они вдвоём немного понаблюдали за звёздами в саду, и Да Ланюэ безобидно пропустила парочку бокалов. Казалось, между ними сохранялась знакомая, но в то же время чуждая дистанция для светского общения, и лишь Нам Чжао в душе знала, что назойливые феромоны этой женщины бесцветным и незримым облаком окутывают всё вокруг, так и норовя проглотить её целиком с макушки до пят.
Ладно, я это запомнила.
После того как коварная женщина битый час методично дразнила Нам Чжао своими феромонами, та наконец-то неторопливо вернулась в спальню.
Прислонившись к косяку двери, Да Ланюэ во всех подробностях продемонстрировала Нам Чжао, как пользоваться ванной комнатой, после чего хрипловатым голосом попрощалась и первой удалилась, покидая эту двусмысленную и обжигающую атмосферу.
Честно говоря, Нам Чжао облегчённо выдохнула: хотя ей было до конца не понятно, с чего вдруг возникла такая странная атмосфера, под воздействием феромонов ей показалось, что некая её ещё толком не знакомая малышка-сестрёнка беспокойно заворочалась, желая высунуть нос наружу и глотнуть свежего воздуха.
Не то чтобы она была против, но если бы та вдруг выскочила и отдала честь, вышло бы как-то неловко.
Нам Чжао слегка покраснела и целиком погрузилась в наполненную водой просторную ванну, пуская маленькие пузыри.
Вода ещё какое-то время побулькала, после чего в ванной снова воцарилась тишина. Нам Чжао вынырнула из воды, с бесстрастным выражением лица уставившись на малышку-сестрёнку, и они довольно долго вели молчаливую борьбу волюм, прежде чем ей удалось рассеять лёгкую неловкость, вызванную феромонами.
Почувствовав, что её малышка-сестрёнка втянулась обратно внутрь, Нам Чжао вздохнула с облегчением, высушила волосы, переоделась в ночнушку и вышла.
Да Ланюэ уже давно ждала её, прислонившись к подушкам. Мягкий свет скрытых светильников гармонировал с лепниной на потолке, а граница света и тени, следовавшая за движениями женщины, создавала опьяняющую, смущающую сердце атмосферу. Рыжие волосы женщины свободно спадали вниз, и она небрежно закинула прядь за ухо, а Нам Чжао уловила в этом пустячном жесте какое-то невероятно соблазнительное очарование.
Она шагнула вперёд, переходя из одной цветовой гаммы в другую.
Она указала на медицинскую капсулу, пытаясь сменить место для сна.
Алые губы Да Ланюэ изогнулись в улыбке, и она похлопала по постели рядом с собой: уж её-то никак нельзя было назвать нежной и хрупкой девчушкой, у этой Ведьмы хватало и средств, и сил.
Нам Чжао бросила попытки сопротивляться и нырнула под одеяло — там было тепло и пахло приятно. Выражение её лица оставалось невозмутимым, а переход от одних эмоций к другим произошёл совершенно естественно.
Да Ланюэ всё же не была полнейшей бессовестной чудовищей: вплотную прикоснувшись пальцами к чуть прохладной мочке уха Нам Чжао, она небрежно бросила:
— Ты задолжала мне дважды.
Затем её дыхание выровнялось, и ночь прошла в сладостном сне.
В последующие несколько дней всё шло так же мирно и спокойно. Обе женщины поддерживали липкую, двусмысленную атмосферу нарочитого самообладания, пока Да Ланюэ не отвела Нам Чжао навестить мам.
Нам Чжао и впрямь оказалась невероятно способной. Наблюдая за тем, как эта женщина — поначалу немногословная, но теперь уже бойко поддерживающая диалог — общается с ними, Да Ланюэ мысленно поражалась.
— Пусть тело и слабовато, но голова соображает отлично, всё наверстала, — бормоча себе под нос, Да Ланюэ вовремя заметила, что мама Да Я вновь собирается потискать Нам Чжао за щечки, и поспешила подойти, чтобы вызволить бедную, беспомощную Нам Чжао из рук собственных мам.
Ой, бедной и беспомощной она казалась лишь самой Да Ланюэ, а вот Нам Чжао чувствовала себя вполне превосходно. Она не любила общество, но раз уж столько времени упорно учила язык, нужно было когда-то проверить результаты на практике. Что? Вы говорите, почему бы не потренироваться с самой Да Ланюэ? Да бросьте, эта женщина ничему путному не научит.
— Эта её властная замашка! Ну и что с того, что я потрогаю, ну и что! — пожаловалась Да Я своей любимой.
Мамочке Инь Шу тоже очень приглянулся ребёнок, приведённый дочерью. Она-то всё ломала голову, почему Да Ланюэ в последнее время была какая-то вялая и забросила дела, а оказывается, та крутила роман. Говорили даже, что именно её дочурка подтолкнула девушку ко второй дифференциации; у той не было ни сестер, ни матерей, и она оставалась совсем одна. Если бы они с дочкой в конце концов не сошлись, она бы и сама не прочь усыновить этого взрослого ребёнка.
Да, если обе стороны не против, совершеннолетних тоже можно усыновлять. В конце концов, по сравнению с их нынешней долгой продолжительностью жизни, какие-то жалкие чуть за двадцать — это лишь физическая зрелость, а во всём остальном старшие всё ещё видят в них больших детей, требующих заботы.
Нам Чжао словно ёлочная игрушка замерла рядом с Да Ланюэ. Её тело полностью восстановилось, и последние пару дней Да Ланюэ даже таскала её в спортивный зал на силовые тренировки. Сейчас она стояла рядом с Да Ланюэ с прямой осанкой, и они являли собой идеальную пару — поистине небесный союз, картина выглядела невероятно гармонично.
— Семья у нас небольшая, — Да Ланюэ указала на электронный фотоальбом на стене. — Моя сестра, Да Цзифэн, ты с ней уже знакома.
— Из чьего живота вышла, ту фамилию и носит, — Да Ланюэ воспользовалась случаем, чтобы просветить Нам Чжао насчёт местных порядков. — Детей у нас в роду относительно немного: мамочка Инь Шу выступала лишь вспомогательным родителем, а мама Да Я родила только нас двоих. Из-за увеличившейся продолжительности жизни сейчас сосуществуют четыре или пять поколений в одной семье — это обычное дело, а если считать предков дальше, у нас остаётся ещё немало старших бабушек.
— Поскольку сейчас многие стремятся за пределы обжитых миров, изрядно народу по достижении определённого возраста предпочитает вступать в ряды передовых разведотрядов или отправляется на отдых на уже проверенные планеты. Надоело сидеть на Земле — можно побродить где-нибудь в другом месте, почему бы и нет.
Палец Да Ланюэ замер на одной из фотографий. На ней была запечатлена прекрасная чужеродная планета с растениями, которых Нам Чжао никогда прежде не видала: группа женщин в лёгких защитных костюмах и прозрачных шлемах весело толпилась вокруг, позируя для общего снимка.
http://bllate.org/book/33211/4077776
Готово:
