Однако до этого Шэнь Лян ни с кем, кроме Пан Хуэя, не разговаривал…
— Мы еще пойдем или нет? — неожиданный вопрос Шэнь Ляна заставил Пан Хуэя вздрогнуть. Когда он поднял голову, Шэнь Лян уже открыл дверь машины и стоял снаружи. Пан Хуэй торопливо тоже вылез из автомобиля, захлопнул дверь, схватил его за плечи и произнес: — Ты в порядке?
Шэнь Лян бросил на него презрительный взгляд: — А что со мной должно быть?
Пан Хуэй еще раз с беспокойством оглядел Шэнь Ляна, взял его за запястье и сказал: — Пошли.
— Отпусти меня.
— Я сейчас за тебя беспокоюсь.
— Я в порядке, отпусти.
Пан Хуэй разжал руки, не сводя глаз с Шэнь Ляна. Тот был вынужден пойти рядом с ним. Пан Хуэй предупредил: — Если почувствуешь себя плохо, сразу говори.
В небольшом отдельном кабинете они встретили Ян Пинфэя. Тот вовсю жаловался на то, как долго они добирались, и одновременно притянул Пан Хуэя за плечо внутрь. Когда же он попытался сделать то же самое с Шэнь Ляном, тот увернулся от его руки, из-за чего Ян Пинфэю пришлось неловко ее отдернуть.
— Я уже заказал много блюд. Шэнь Лян не ест острое, верно? Всё, что я выбрал, — не острая еда, — с улыбкой проговорил Ян Пинфэй.
Шэнь Лян на мгновение замер, бросил взгляд на Ян Пинфэя, затем перевел его на Пан Хуэя и произнес: — Пейте что хотите, не обращайте на меня внимания.
— Ну как же так, Шэнь Лян! Сегодня я попросил брата Хуэя привести и тебя тоже, только чтобы извиниться перед тобой — раньше я вел себя скверно. Ты нам очень помог, и я хочу поблагодарить тебя здесь.
Пока Ян Пинфэй говорил, официанты стали постепенно выставлять блюда. Несколько бутылок спиртного уже ждали в стороне, и Пан Хуэй взял одну, чтобы открыть. Ему вовсе не понадобилась открывалка: пробка была деревянной, и он вытянул ее всего двумя пальцами. Закончив говорить, Ян Пинфэй усмехнулся: — Пинфэй, сколько лет прошло, а ты всё не изменяешь своим трюкам!
Ян Пинфэй тоже выглядел очень довольным. Он расставил рюмки — по одной на каждого, а Пан Хуэй принялся разливать алкоголь двоим мужчинам, обделив только Шэнь Ляна. Ян Пинфэй взглянул на него и спросил: — Шэнь Лян, какой сок ты хочешь? Или, может, молока?
Шэнь Лян нахмурился и посмотрел на Ян Пинфэя так, что у того внутри все сжалось. Пан Хуэй тут же вмешался: — Тебе нельзя пить.
— Я не ребенок, — холодно бросил Шэнь Лян.
Ян Пинфэй воспользовался моментом, чтобы поскорее сгладить неловкость: — Брат Хуэй, почему это Шэнь Ляну нельзя пить? Это вредно для здоровья?
— Болезней нет, — с раздражением ответил Шэнь Лян.
— Тогда выпей совсем немного. Мы же тут вдвоем. — После слов Ян Пинфэя Пан Хуэй лишь нехотя кивнул.
На самом деле Шэнь Ляну было всё равно, пить алкоголь или нет, и он вообще не особенно его любил. Ему просто не нравилось, что Пан Хуэй обращается с ним как с ребенком. Увидев, как Ян Пинфэй с трепетом наливает ему выпивку, Шэнь Лян мрачно уставился на рюмку — да так долго, что Ян Пинфэй почти поверил, будто внутри завелись какие-то жучки.
Лишь когда Шэнь Лян отвел взгляд, Ян Пинфэй наконец выдохнул с облегчением. Едва блюда успели подать, как Ян Пинфэй заметил, что в пиале Шэнь Ляна уже выросла целая гора еды. Пан Хуэй продолжал усердно подкладывать ему кушанья, пока тарелка не переполнилась. Ян Пинфэй напомнил: — Брат Хуэй, позволь Шэнь Ляну самому управляться, он ведь не малыш.
— Мм, давай сам, — откликнулся Пан Хуэй и тут же положил ему куриную ножку.
Шэнь Лян дождался, пока Пан Хуэй закончит накладывать еду, и только тогда молча принялся за трапезу. Ян Пинфэй чувствовал себя здесь чужаком, впрочем, присмотревшись внимательнее, он понял, что Шэнь Лян выглядит точно так же. Похоже, ни один из них не чувствовал себя способным влиться в эту атмосферу. Поразмыслив, Ян Пинфэй решил, что всё же стоит как следует пообщаться с Пан Хуэем, чтобы не портить этот вечер с выпивкой.
— Брат Хуэй, как после ухода из армии ты попал в спецвойска?
— О, ты разве не знал? Я как раз хотел спросить тебя, с чего это ты, парень, тоже подался в спецназ… — Пан Хуэй рассмеялся, сделал большой глоток и опустошил рюмку наполовину. Ян Пинфэй ответил: — Меня порекомендовало высшее руководство за отличные результаты. Ты же сам знаешь, ха-ха…
— В то время под моим началом ты всегда был первым, от наград плечи до сих пор не болят? — Пан Хуэй с силой хлопнул его по плечу. — Что до меня… Когда начальство впервые предложило мне эту работу, я всё время думал, что она мне не подходит. Но теперь, если подумать… вообще-то неплохо.
Говоря это, Пан Хуэй бросил взгляд на Шэнь Ляна. Тот по-прежнему молча ел. Ян Пинфэй решил, что нельзя допустить, чтобы атмосфера превратилась в беседу взрослых, в которую ребенок не смеет вставить и слова, поэтому он обратился к Шэнь Ляну: — А брат Хуэй в самом начале был жутко властным, да?
Шэнь Лян долго молчал — неловкость Ян Пинфэя уже достигла предела, — прежде чем наконец поднять голову и удивленно моргнуть: — Ты со мной разговариваешь?
Ян Пинфэй мгновенно почувствовал, что теряет лицо. — …Да… Брат Хуэй — классический грубиян, сейчас гляжу на него, и кажется, будто это совершенно другой человек по сравнению с прошлым.
— О, угу. — Шэнь Лян выдавил из себя два междометия. Ян Пинфэй решил, что ему всё-таки не стоит пытаться вести диалог с этим человеком. Шэнь Лян находился всецело в своем собственном мирке, и то, как Пан Хуэй умудрялся жить с ним рядом и прийти к их нынешним отношениям, казалось Ян Пинфэю просто непостижимым.
Наконец-то выпив с другом детства, Пан Хуэй вошел во вкус и просидел за бутылкой целых три часа. Сначала Ян Пинфэй еще поглядывал на Шэнь Ляна, но постепенно перестал обращать на него внимание. Шэнь Лян просто молча ковырялся в еде, на пережевывание одного стебля зелени у него уходило минут по десять. К тому моменту, как он закончил есть, мужчины дошли в разговорах до того, как Ян Пинфэй в детстве мочился в постель. Шэнь Лян поднялся со стула и произнес: — Я в уборную.
Ян Пинфэй слегка опьянел и только увидел, как Пан Хуэй тоже встал со словами: — Я с тобой.
— Не нужно, — возразил Шэнь Лян, — тут всего несколько шагов.
Пан Хуэй тоже немного захмелел, но голова его все еще соображала. Поколебавшись, он наказал: — Иди и быстро возвращайся.
Выйдя из комнаты, Шэнь Лян прошел довольно далеко, прежде чем заметил уборную. Он выпил совсем чуть-чуть, поэтому почти ничего не чувствовал, разве что стало немного жарко. Справившись с нуждой, он вымыл руки у раковины, поднял глаза и посмотрел в зеркало — и тут же увидел, как из его ноздрей медленно потекла алая кровь. Шэнь Лян замер и торопливо провел рукой по лицу. Следом он заметил, что кровь сочится и между пальцами. Его дыхание участилось; он резко сунул руки под кран, отчаянно затирая кожу, а затем приблизил к воде и лицо. Прохладная вода хлынула в носоглотку, заставив Шэнь Ляна несколько раз громко закашляться. Шатаясь, он отступил от раковины, наощупь отыскал бумажные салфетки и принялся яростно тереть пальцы и нос. И в этот момент, когда зрение перешло от размытого к четкому, алый цвет исчез. Шэнь Лян поднял голову и глянул в зеркало. Никакой крови из носа. Он опустил взгляд, тщательно проверил пальцы. Ни единой царапины. Никаких следов кровотечения.
Шэнь Лян вытер лицо, тяжело дыша прижался спиной к стене и с усилием зажмурился, а его иссиня-черная радужка почти слилась с зрачками. Галлюцинация? — мысленно прикинул он. Снова взглянув на свое насквозь промокшее отражение в зеркале, он еще раз свирепо прошелся салфеткой по лицу, взъерошил капающую челку и толкнул дверь. В следующую секунду, стоило ему выйти из уборной, его левая нога подогнулась, и тело внезапно рухнуло на пол.
Глава 8
Пан Хуэй в кабинете уже начал чувствовать, что прошло слишком много времени. После ухода Шэнь Ляна у него пропал всякий аппетит к выпивке. Взглянув на часы в тринадцатый раз, он поднялся со словами: — Пойду проверю.
— Эй, брат Хуэй, не в обиду, но ты слишком сильно опекаешь Шэнь Ляна. Кажется, он и сам на тебя смотрит без особого восторга? Ты ведь целых восемь лет следил за ним. Представь, если ты уйдешь, он станет свободным человеком, и я в упор не понимаю, как ты можешь продолжать относиться к нему так хорошо, — беззаботно выпалил Ян Пинфэй.
Пан Хуэй нахмурился: — Я всегда хотел стать его другом.
— Шэнь Лян — человек чертовски тяжелый, трудно тебе приходится, старина, — не удержался от жалобы Ян Пинфэй. Пан Хуэй чувствовал себя как на иголках. Бросив последний взгляд на часы, он дернул ручку двери: — Я скоро вернусь.
— Брат Хуэй? Брат Хуэй?! — Поведение товарища озадачило Ян Пинфэя. Он тут же выскочил следом и увидел, как Пан Хуэй бегом бросился по коридору. Поразмыслив пару секунд и тоже почувствовав тревогу, Ян Пинфэй последовал за ним.
Пан Хуэй преодолел дорогу до туалета по указателям и, едва завернув за последний угол, громко окликнул: — А-Лян!
Услышав этот мощный окрик, Ян Пинфэй едва не протрезвел наполовину и бросился вперед. Перед его глазами предстала картина: Пан Хуэй обнимал лежащего на полу Шэнь Ляна, отчаянно хлопал его по щекам и звал: — А-Лян! А-Лян! — Тут алкоголь выветрился из головы Ян Пинфэя окончательно. Сделав пару широких шагов, он подбежал ближе, уставившись на мокрое лицо и воротник Шэнь Ляна: — Что случилось?!
Пан Хуэй подхватил Шэнь Ляна на руки и, не говоря ни слова, бросился к выходу. Хоть Шэнь Лян был худым, в нем всё же было не меньше ста с лишним цзиней, но Пан Хуэй поднес его так легко, будто тот ничего не весил — словно охапку ватных одеял. Ян Пинфэй бежал следом, на ходу выкрикивая: — Я расплачусь и поймаю машину, брат Хуэй, аккуратнее!
Когда Ян Пинфэй, закончив с расчетами, вылетел наружу, он увидел, что Пан Хуэй уже уложил Шэнь Ляна на заднее сиденье своей машины. Ян Пинфэй тут же бросился перегородить дорогу: — Брат Хуэй, ты же пил! Если что-то случится, будет поздно!
— Нет времени! — рявкнул Пан Хуэй. Ян Пинфэй мертвой хваткой вцепился в дверь: — Машина, которую я вызвал, сейчас подъедет, подожди!
Едва Ян Пинфэй договорил, как у главного входа отеля притормозило такси. Ян Пинфэй мгновенно обежал машину с другой стороны, вытащил Шэнь Ляна и бросился к такси. Пан Хуэй с грохотом захлопнул дверцу своей машины и вслед за Ян Пинфэем запрыгнул в салон такси. Пан Хуэй сел на переднее пассажирское сиденье, а Ян Пинфэй устроился сзади, прижимая к себе Шэнь Ляна. Пан Хуэй рявкнул на растерявшегося водителя: — В больницу! Ближайшую больницу!
Заметив двух крепких мужчин в салоне и человека без сознания на заднем сиденье, водитель такси мгновенно запаниковал и вдавил педаль газа в пол. По радио как раз передавали ночные новости о том, что в последнее время участились случаи нападений на таксистов; водитель в холодном поту украдкой бросил косой взгляд на мужчину на переднем сиденье. Пан Хуэй с мрачным, свирепым выражением лица сидел неподвижно, через зеркало заднего вида следя за состоянием Ян Пинфэя, чтобы вовремя заметить ухудшение у Шэнь Ляна, и одновременно контролируя дорогу впереди. Стоило водителю бросить на него еще один взгляд, как он заметил, что Пан Хуэй полез рукой за пазуху. Вообразив, что там прячется пистолет, таксист затрясся всем телом.
Пан Хуэй вытащил свое удостоверение спецназовца, продемонстрировал его водителю и произнес: — Мы полицейские, а не убийцы.
-
С момента, как Пан Хуэй обнаружил Шэнь Ляна, и до того момента, как того вытащили из машины, прошло ровно двадцать минут. Ян Пинфэй вынес Шэнь Ляна на руках, а Пан Хуэй помчался впереди к отделению неотложной помощи. Спустя десять минут Шэнь Ляна увезли в реанимацию.
Ян Пинфэй сидел на скамье в коридоре, а со лба у него все еще градом катился пот — отчасти со страху, отчасти от недавнего бега. Пан Хуэй стоял у дверей реанимации, крепко сжав кулаки, а его рубашка на спине насквозь промокла от пота. Переведя дыхание, Ян Пинфэй попытался успокоить товарища: — Брат Хуэй, присядь на минуту, с Шэнь Ляном всё будет хорошо…
— …Это было убийство! — неожиданно глухим голосом произнес Пан Хуэй. Ян Пинфэй так испугался, что на какое-то время лишился дар речи.
— Ш-Шэнь Лян не…
— А-Лян видел убийство! — Пан Хуэй вспомнил странное поведение Шэнь Ляна перед выходом из машины. В этот критический момент его реакция, напротив, стала предельно хладнокровной. Четкий, ясный ум раскладывал по полочкам всех людей и события, с которыми он и Шэнь Лян сталкивались за весь уик-энд. Он знал способности Шэнь Ляна. Он редко расспрашивал его о том, чем тот занимался всю прошлую неделю, потому что Шэнь Лян и так всё знал. С другой стороны, он и сам по привычке избегал подобных тем. Во время застолья с Ян Пинфэем, когда тот заводил разговор о его недавних делах, он всякий раз уводил тему в сторону — и не только ради их с Ян Пинфэем безопасности, но в первую очередь ради Шэнь Ляна.
За время их вылазки в эти выходные они постоянно бывали в трех местах: в кинотеатре, в лапшичной и, наконец, в этом отеле. Лапшичную Пан Хуэй отмел сразу — он практически все время не спускал с Шэнь Ляна глаз, и у того не было ни малейшей возможности заговорить с кем-либо. Но если это случилось в отеле… Неужели за те несколько минут, пока Шэнь Лян выходил в туалет, он с кем-то столкнулся и перекинулся словами?
Пан Хуэй еще раз мысленно восстал хронологию. Он добежал до уборной примерно за минуту, Шэнь Лян отсутствовал около семи минут, дорога туда и обратно заняла минуты три, оставалось еще четыре. Успел ли он за эти четыре минуты переговорить с кем-то? Насколько было известно Пан Хуэю, этого времени едва ли хватило бы. На теле Шэнь Ляна не было следов нападения. Проблемы возникли исключительно с его организмом, и вряд ли это было актом мести, направленным лично против него.
http://bllate.org/book/33176/4071856
Готово:
