Я ответил на одиннадцать вопросов, теперь я начинаю задавать вопросы, — Шэнь Лян пристально посмотрел на психотерапевта. — В качестве сделkи ты должен ответить на эти одиннадцать вопросов. Можешь отложить это на следующий раз, но мне кажется, тебе не нравится оставаться должником.
Психотерапевт открыл рот, но не смог произнести ни слова.
— Что ты делал вчера в десять утра?
— Принимал пациента.
— Что ты ел на обед?
— …Стейк.
— Где ты был три дня назад?
…
Вопросы Шэнь Ляна были донельзя простыми. Тревога психотерапевта постепенно улеглась, и он отвечал на вопросы Шэнь Ляна почти механически. Эти простейшие вопросы казались незначительными тратами, которые мало-помалу истощали «сбережения» Шэнь Ляна. Пан Хуэй же уже закрыл лицо руками. Шэнь Лян снова взял инициативу в свои руки, или, скорее, он от начала и до конца задавал ритм.
— Я закончил, — Шэнь Лян остановился. — Одиннадцать вопросов.
Следом за этим зазвенел будильник, настроенный психотерапевтом на время окончания сеанса. Будильник тихо завибрировал на столе.
Шэнь Лян опустил ноги на пол и повернулся к Пан Хуэю. Психотерапевт тоже поспешно поднялся.
Пан Хуэй вздохнул и произнес:
— Пожалуй, следующую встречу давай отменим.
Психотерапевт стоял на месте, уставившись на Шэнь Ляна, и напоследок задал один вопрос:
— Как заслужить твое доверие?
Шэнь Лян обернулся, бросил на психотерапевта взгляд, указал на собственное ухо и произвел:
— На твоем месте я бы поберег уши в ближайшие пару дней.
По дороге в больницу, куда Пан Хуэй вез Шэнь Ляна на машине, он невольно усмехнулся. Шэнь Лян бросил на него презрительный взгляд и спросил:
— Чего ты улыбаешься?
— Вспомнил твоего последнего психотерапевта.
Шэнь Лян отвернулся:
— И что тут смешного?
— Ничего, просто… теперь я могу ответить на его последний вопрос.
Шэнь Лян вышел из больницы после планового медицинского осмотра. Раньше ему приходилось проходить обследование раз в месяц, а в последнее время — каждую неделю. Шэнь Ляну не нужно было стоять в очереди благодаря его особеному статусу. Но он терпеть не мог эту исключительность. После больницы Пан Хуэй отвел Шэнь Ляна пообедать в какое-то заведение. Шэнь Лян редко ел вне дома нормальную обеденную пищу; у него вошло в привычку перекусывать на ходу фастфудом, если приходилось трапезничать на улице. Пан Хуэй критиковал его за это бесчисленное количество раз, впрочем, безрезультатно. На этот раз Пан Хуэй выбрал хорошее место — довольно известную лапшичную в двух кварталах от больницы. Шэнь Лян постоянно ел лапшу быстрого приготовления, из-за чего Пан Хуэй одно время думал, что тот любит лапшу, да и сам Шэнь Лян поначалу так считал. Однако после того, как Пан Хуэй научился готовить съедобную еду, пачки с быстрорастворимой лапшой стали попадаться на глаза всё реже.
Увидев эту лапшичную, Пан Хуэй понял, что за эти семь-восемь лет они со Шэнь Ляном многому научились. И дело было не только в выполнении заданий.
В каком-то смысле Шэнь Лян заставил его научиться жить нормальной человеческой жизнью, вытащив из пучины бдительности и недоверия. Пан Хуэй казался опекуном Шэнь Ляна, но в то же время был тем, кого Шэнь Лян спас и защитил. Одним из многих людей, спасенных Шэнь Ляном.
Пан Хуэй заказал две порции супа с лапшой: Шэнь Ляну — с желтым горбылем, а себе — со свиной отбивной. Пока они ждали заказ, Шэнь Лян с явным раздражением поглядывал на закусочные на улице, раз за разом погружаясь в отрешенное состояние. Пан Хуэй некоторое время изучал его выражение лица, а затем произвел:
— Завтра суббота, куда-нибудь хочешь сходить?
Шэнь Лян окинул его несколько растерянным взглядом, а затем отвернулся:
— Мы же не офисные работники на пятидневке.
Пан Хуэй потер нос, взял со стола баночку с уксусом и поставил перед собой:
— Ты сейчас работаешь едва ли не усерднее сотрудников полиции, отдохни хоть немного, а.
Шэнь Лян проигнорировал его. Пан Хуэй между делом полистал его медицинскую карту и вытащил рентгенограмму Шэнь Ляна, чтобы получше ее рассмотреть. Шэнь Лян смотрел на Пан Хуэя сквозь прозрачный снимок, одновременно разглядывая собственные длинные ребра и позвоночник. Чувствуя себя не в своей тарелке, он бросил:
— Ты нагляделся уже?
Пан Хуэй опешил, перевел взгляд ниже таза, задержал его на секунду, а затем рассмеялся:
— Ты что, стесняешься?
Шэнь Лян одарил его ледяным взглядом, от которого Пан Хуэй был вынужден убрать снимок и отложить в сторону. В этот момент принесли лапшу и одновременно с ней два напитка. Когда официантка расставляла тарелки, Пан Хуэй вежливо улыбнулся ей, и девушка невольно ответила ему очень милой улыбкой.
Шэнь Лян тихо фыркнул и углубился в еду. Сделав пару глотков, Пан Хуэй предложил:
— Давай сходим в кино? Тут идет в прокате новый криминальный психологический фильм, говорят, неплохой.
Шэнь Лян не поднимая головы невнятно пробормотал:
— Кто тебе подкинул эту идею?
Пан Хуэй замер и с некоторой неловкостью почесал затылок, вспомнив вчерашний разговор с Ян Пинфэем. Идею эту, конечно, подкинул не Ян Пинфэй, а Сяо Ли из полицейского участка. Ян Пинфэй и такой спецназовец, как Пан Хуэй, полжизни провели на заданиях, и развлечения стали для них самой сложной задачей. Зато Сяо Ли, услышав звонок Ян Пинфэя, тут же выдал несколько вариантов. Пан Хуэй на самом деле никогда раньше не думал о походе в кино, но подумал, что пора уже приобщаться к новой жизни, не отставать от эпохи, и в конце концов счел возможным последовать совету Сяо Ли.
Шэнь Лян нахмурился, странно посмотрел на него, а затем продолжил молча есть. Пан Хуэй потер нос:
— Так во сколько мы завтра пойдем?
Шэнь Лян, казалось, хотел возразить, но сходу не придумал подходящего предлога. Он просто молчал, погрузившись в свои мысли. Пан Хуэй поспешно добавил:
— Тогда давай в десять утра, а?
Ранним утром следующего дня Пан Хуэй вытащил Шэнь Ляна из постели, покормил завтраком и потащил в кинотеатр. В машине Шэнь Лян то и дело клювал носом, ударяясь головой о стекло. Пан Хуэй, не выдержав, повернулся и напомнил ему подложить под голову подушку. Шэнь Лян на мгновение очнулся, а затем снова заснул. Выходя из машины, Пан Хуэй заметил у него на лбу красную шишку. Шэнь Лян, упорствуя до последнего, утверждал, что ему вовсе не больно. Пан Хуэй, смеясь сквозь слезы, похлопал его по плечу, поправил челку, чтобы скрыть красноту, и только после этого повел в кинотеатр.
Шэнь Лян и Пан Хуэй добрых полчаса толклись у кассы, раздумывая над билетами, и в итоге выбрали места с краю в среднем ряду. Шэнь Лян был человеком сложным: кроме Пан Хуэя, он терпеть не мог, когда кто-то находился слишком близко к нему. Именно поэтому он никогда не ездил на общественном транспорте.
До начала фильма оставалось еще пятнадцать минут. Пан Хуэй огляделся вокруг, купил две бутылки воды, после чего они прошли по билетам в кинозал.
Едва войдя в зал, Шэнь Лян окинул всё вокруг оценивающим взглядом. Пан Хуэй подсказал ему:
— Вон там еще есть запасной выход. — И повел его к местам. Обзор сбоку оказался не таким хорошим, как по центру, и Пан Хуэй сразу это понял, однако Шэнь Лян предпочел бы вообще сидеть так, чтобы со всех сторон никого не было. Зал был большим, поэтому зрительская зона разделялась на две части. Перед Шэнь Ляном находился широкий проход, слева сидел Пан Хуэй, и только сзади сидел какой-то незнакомец. Шэнь Лян с натяжкой остался доволен этими местами, но все равно бросил Пан Хуэю:
— Сядь ближе к краю.
Пан Хуэй горько улыбнулся. У него и без того была весьма плотная комплекция, а если он подвинется еще дальше, то начнет прижиматься к соседнему зрителю. Пан Хуэй постарался держать локоть так, чтобы не пересекать границу подлокотника и не вызывать у Шэнь Ляна чувства тесноты. В этот момент свет внезапно погас. Пан Хуэй почувствовал, что Шэнь Лян неожиданно схватил его за руку. По мере того как экран становился светлее, хватка Шэнь Ляна ослабла. Он произнес:
— Ты… подвинься.
Пан Хуэй протянул ему воду и заодно вернул себе законное пространство.
***
Услышав новость о том, что они вдвоем ходили в кино, Ян Пинфэй потерял дар речи. Побув в растерянности пару секунд, он сжал телефон в руке и выдал:
— И что дальше?
Пан Хуэй опешил:
— Дальше? Какое тебе дальше, А-Лян разнес этот фильм в пух и прах. Я же говорил, что нельзя водить его в кино…
Услышав ответ Пан Хуэя, Ян Пинфэй снова с облегчением выдохнул. Он предложил:
— Слушай, Брат Хуэй, давай завтра выберемся куда-нибудь пропустить по стаканчику?
— Завтра нельзя, я должен присматривать за А-Ляном. Если меня не будет дома, этот парень с головой уйдет в материалы.
— …Ну вечером же?
— Тем более вечером нельзя. Если я за ним не прослежу, он и спать не ляжет…
— Брат Хуэй, ты ему нянька или отец?
Пан Хуэй на мгновение умолк. Ян Пинфэй чувствовал себя одновременно забавленно и разочарованно:
— Возьми его завтра с собой, делов-то.
— А-Лян не пьет алкоголь.
Пан Хуэй, казалось, все еще сомневался, но Ян Пинфэй поспешил успокоить его:
— Тогда пусть не пьет, мы будем пить. Мы же столько лет не виделись и еще ни разу не сидели вместе. Заодно и перед Шэнь Ляном извинюсь, он ведь нам очень помог. Ты же переживаешь, что у него слишком узкий круг общения? Если он вообще не выходит к людям, он так и останется одиночкой.
Пан Хуэй, судя по всему, поддался на уговоры и в конце концов кивнул:
— Ладно, тогда до завтрашнего вечера.
Услышав, что Пан Хуэй собирается вытащить его куда-то выпить с Ян Пинфэем, Шэнь Лян тут же захлопнул дверь и коротко и четко отказался:
— Не пойду.
— Выбираться из дома время от времени полезно для здоровья, — Пан Хуэй принялся убеждать его и так, и этак.
— Ты идешь пить с Ян Пинфэем, я-то тут при чем?
— Как раз познакомитесь…
— Я не хочу с ним знакомиться.
После того как его уговаривали с добрый десяток минут, Шэнь Лян все-таки согласился, хоть и с кислым выражением лица. Поднимаясь на ноги, он внезапно пошатнулся, и Пан Хуэй тут же поддержал его за руку:
— Что случилось?!
Шэнь Лян не глядя на него потер лодыжку. В его памяти на секунду всплыло лицо какого-то мужчины. Тот мужчина сидел позади него и мило болтал со своей девушкой; пока Шэнь Лян смотрел невероятно скучный для него фильм, эта парочка то и дело разговаривала и целовалась.
У Шэнь Ляна был превосходный слух. Он несколько раз едва сдерживался, чтобы не сделать замечание сидевшим сзади, но в то же время не хотел произносить ни слова. Пан Хуэй же в это время был полностью поглощен сюжетом.
— Ничего, — Шэнь Лян выпрямился, бросил взгляд на телефон Пан Хуэя и с абсолютно невозмутимым видом направился к выходу. Пан Хуэй понаблюдал за ним еще немного, чтобы убедиться, что всё в порядке, и заблокировал экран телефона, на котором уже собирался набрать номер Ян Пинфэя. Если бы со Шэнь Ляном что-то случилось, Пан Хуэй ни за что не оставил бы его ни на шаг.
По дороге в машине Пан Хуэй не удержался и включил радио. Обычно он этого не делал, потому что Шэнь Лян любил тишину. Из динамиков полилась музыка — видимо, в магнитоле остался чей-то старый компакт-диск. Послушав пару минут, Пан Хуэй с легкой ностальгией улыбнулся:
— Надо же, это же старые песни десятилетней давности.
— Ты так рад? — Шэнь Лян бросил на него косой взгляд.
— С чего ты взял?
Шэнь Лян ничего не ответил. Устроившись на заднем сиденье, он по привычке обхватил руками прижатое к груди колено. В этом тесном замкнутом пространстве он часто сидел именно так: иногда чуть более расслабленно, иногда сильнее свернувшись калачиком.
Пан Хуэй немного посерьезнел и произвел:
— Мы с Фэем не виделись больше десяти лет. Когда мы встретились в первый раз незадолго до этого, было ощущение, будто мы снова на тренировках в том же самом взводе. Тогда мы оба еще понятия не имели, какими людьми станем в будущем. Эх, как же быстро летит время…
Шэнь Лян молча смотрел на мелькающие за окном уличные фонари.
— А он… в то время он был намного младше меня. Когда он только попал в отряд, я был его инструктором. Не прошло и двух-трех лет, как этот парень обогнал всех остальных, причем быстрее всех. Каждый раз, когда ему вручали награду, я испытывал такую гордость. Ха, не ожидал ведь, что я бывал инструктором, да?
Шэнь Лян по-прежнему хранил молчание, словно полностью погрузившись в собственный мир. Пан Хуэй не обращал на это внимания, слушая музыку, и вскоре они прибыли на место. Это был небольшой отель. Когда Пан Хуэй заглушил двигатель, Шэнь Лян все еще сидел погруженный в задумчивость. Лишь услышав, как Пан Хуэй окликнул его пару раз, он медленно перевел на него взгляд. В тот момент, когда Пан Хуэй встретился глазами со Шэнь Ляном, его сердце дико заколотилось — казалось, в груди образовалась огромная дыра, готовую затянуть его целиком. Впрочем, густая ночная тьма смягчала тот шокирующий эффект, который обычно производил взгляд Шэнь Ляна. Пан Хуэй резко затаил дыхание и изо всех сил отвернулся, чувствуя, как напряглись до предела все мышцы тела. Его охватило внезапное волнение. Обычно в глазах Шэнь Ляна не было ничего страшного — нормальному человеку они казались пугающими или вызывали легкую тошноту лишь первые пару минут, но Пан Хуэй, проживший с ним восемь лет, уже давно ничего подобного не чувствовал. Лишь когда Шэнь Лян входил в особое «состояние», в его глазах появлялся такой взгляд, перед которым пасовал даже Пан Хуэй. Пан Хуэй тут же судорожно принялся вспоминать, что именно он только что говорил Шэнь Ляну. Он рассказывал о событиях десятилетней давности. Шэнь Ляну требовалось опираться на прошлый опыт определенного периода, чтобы предсказать будущее, причем этот прошлый отрезок времени обычно был очень коротким — не больше месяца. Шэнь Лян ведь не пытался просчитать его будущее… За все восемь лет, что они провели вместе, Шэнь Лян еще ни разу не пытался предсказать его судьбу…
http://bllate.org/book/33176/4071855
Готово:
