Девять лет назад У Бушэн со своей бандюганской шайкой в процессе совершения преступлений убил в общей сложности четырнадцать человек — как причастных к этому делу лиц, так и совершенно невинных. С тех пор как Шэнь Лян попал в ту следственную группу, он неотступно шёл по их следам. Выступая в качестве судмедэксперта и плечом к плечу с бывшим капитаном преследуя эту банду, он дошёл до самого момента, когда У Бушэна перевели в эту провинцию. Однако постепенно это дело передали в руки более способного Ван Го. Будучи бывшим членом следственной группы, Шэнь Лян не получил разрешения продолжать участие в расследовании и смог лишь сдать все ранее собранные улики.
Его доказательства обладали огромным весом: часть из них была добыта в ходе собственных изысканий Шэнь Ляна, а часть — получена благодаря тому, что он сумел увидеть. Когда У Бушэна наконец привлекли к ответственности по закону, Шэнь Лян облегчённо выдохнул. Но ровно на второй год после заключения У Бушэна под стражу на самого Шэнь Ляна подали в суд.
Истцом выступил приёмный сын У Бушэна, У Луансюй.
Только тогда Шэнь Лян осознал, что У Бушэн даже за решёткой сохранил способность влиять на внешний мир, а У Луансюй стал лишь орудием для мести Шэнь Ляну.
***
Когда Пан Хуэй вернулся, Шэнь Лян как раз занимался переводом своего очередного заказа. На нём были очки, губы беззвучно шевелились, повторяя незнакомые для Пан Хуэя слова, а на столе царил беспорядок из разбросанных бумаг. Пан Хуэй подошёл, аккуратно собрал бумаги со стола, налил ему стакан воды и лишь после этого присел на край кровати.
— Убийцу пока не поймали, но по записям с камер видеонаблюдения уже смоделировали несколько похожих лиц, — заговорил он. — А вот тот человек, который общался с Шэнь Инъин, был в шляпе, и чёткого снимка получить не удалось.
Шэнь Лян сделал глоток воды, откинулся на спинку стула и, нахмурившись, немного подумал.
— Тот случай с Шэнь Инъин…
— Что такое?
Шэнь Лян подбирал слова:
— Во время консультации Шэнь Инъин обмолвилась, что они играли в карты и до смерти замучили человека. Ян Пинфэй и остальные разведали что-нибудь по этому поводу?
Пан Хуэй хлопнул себя по лбу:
— Чуть из головы не вылетело! Ты уверен, что Шэнь Инъин и её компания довели ту женщину до смерти?
— Её взгляд был полон паники, когда она заговорила о том периоде, на висках выступили капли пота, пульсировали вены, а тело отпрянуло назад. Она очень боится, что я что-то узнаю. А раз она решилась разыскать меня, чтобы расспросить о грядущих несчастьях, это значит, что у неё есть хотя бы смутные предчувствия насчёт того, что с ней произойдёт. Она знает, кто я такой…
Взгляд Шэнь Ляна холодно скользнул по Пан Хуэю.
— Она отказывается называть участь этой женщины и изо всех сил пытается отмежеваться от произошедшего. Её окружение вы знаете лучше меня, так почему бы просто не проверить пропавших без вести?
Пан Хуэй немного погрузился в раздумья, после чего сразу же позвонил Ян Пинфэю. Шэнь Лян отвернулся и продолжил размышлять. Неужели Шэнь Инъин явилась к нему именно из-за этого дела, чтобы предсказать свою судьбу? Если так, то каждый из присутствовавших тогда людей может быть связан с делом об убийстве Шэнь Инъин.
Шэнь Лян достал свой блокнот, открыл страницу с записями о Шэнь Инъин и вгляделся в написанное: Я… я в тот день играла в карты… кто-то проиграл, это была жена ученика моего мужа… Она была совсем молодая, жутко скандальная, и мы тогда сжульничали… Она тут же перевернула наш стол и карты, заявив, что уничтожит каждого из нас. Один мой… друг вытолкал её вон. Я не знаю, что он сделал… Правда!
Пальцы Шэнь Ляна забарабанили по бумаге. Шэнь Инъин была женой У Бушэна, и обычные угрозы или месть не смогли бы вызвать у неё столь нервной реакции. Шэнь Лян поднялся и вышел в гостиную, где увидел, что Пан Хуэй всё ещё разговаривает по телефону.
— Ян Пинфэй? — спросил он.
Пан Хуэй кивнул, а затем покачал головой, давая понять, что у собеседника пока нет никаких зацепок. Шэнь Лян протянул руку, и Пан Хуэй, поняв его без слов, передал ему трубку.
Взяв телефон и даже не будучи уверенным, слушает ли его тот человек, Шэнь Лян произнёс:
— Во время той консультации, перед тем как с Шэнь Инъин случилось несчастье, ты тоже присутствовал и слышал её слова. Жертвой вполне могла стать жена одного из учеников У Бушэна. Тебе лучше перепроверить, какие мужчины присутствовали тогда при их карточной игре.
Сказав это, Шэнь Лян вернул телефон Пан Хуэю и направился в свою комнату. Пан Хуэй успел лишь выкрикнуть алло, как услышал голос Ян Пинфэя, который, казалось, только что пришёл в себя:
— …Брат Хуэй? От… откуда он знает, что та женщина обязательно мертва?
Пан Хуэй беззвучно усмехнулся:
— Не забывай, каково его истинное ремесло. Он судмедэксперт, работавший бок о бок с оперативниками.
Завершив звонок, Пан Хуэй снова зашёл в комнату к Шэнь Ляну.
— На самом деле, ещё до того, как Шэнь Инъин погибла, Пинфэй и остальные уже обнаружили женский труп.
— Особо тяжкое преступление?
— …Да.
— Лицо изуродовано, пальцы ампутированы?
Пан Хуэй горько улыбнулся:
— Ты опять откуда знаешь?
— Если Ян Пинфэй ещё может считаться толковым сотрудником спецназа, он должен был обратить внимание на слова Шэнь Инъин. События до и после её гибели тоже наверняка расследовались в этот период. Раз уж ты заговорил со мной об этом женском трупе, значит, Ян Пинфэй считает, что тело связано с Шэнь Инъин. Если они действительно кого-то убили, то вариантов было немного: либо избавиться от трупа, выбросив его, либо спрятать. И раз уж полиция за короткий срок обнаружила тело, но оказалась не в состоянии подтвердить, имеет ли оно отношение к истории с Шэнь Инъин, убийца несомненно выбрал первый путь — стёр все узнаваемые приметы и бросил его в диких местах.
Из-за фразы Шэнь Ляна насчет того, может ли он ещё считаться толковым сотрудником спецназа, Пан Хуэй почувствовал тупую боль в животе.
Шэнь Лян, не отрывая глаз от перевода на экране компьютера, молниеносно стучал пальцами по клавиатуре, явно занимаясь двумя делами одновременно.
— Товарищ спецназовец, тебе разве не пора идти готовить ужин?
— …Эх… — Пан Хуэй чувствовал, что ещё может побороться и попытаться что-то сказать, но понял, что Шэнь Лян уже предусмотрел абсолютно всё. Ему оставалось лишь с неохотой развернуться и выйти из комнаты. Перед самым уходом Шэнь Лян бросил вдогонку: — Как только появятся новости, организуй мне встречу с этим человеком.
Пан Хуэй глухо отозвался. Стоило Ян Пинфэю отыскать хоть кого-то, кто присутствовал при том конфликте, как Шэнь Лян через будущее этого человека получал шанс что-то увидеть. Именно так Шэнь Лян работал в своё время в полиции, и таковой была часть его обязанностей в период охоты на У Бушэна.
Пан Хуэй молча вздохнул и поплёлся на кухню.
***
За пять дней Шэнь Лян перевёл два текста и, сдав готовые заказы, пока не брался за новые задания. Они с Пан Хуэем понемногу докупали мебель, чтобы обустроить квартиру, а также обзавелись кофемашиной. Пан Хуэй был категорически против этой покупки, ведь она означала, что Шэнь Лян снова начнет пить кофе ради бодрости и ночами сидеть за работой.
Потратив почти всё ранее полученное вознаграждение, Шэнь Лян проверил свои сбережения, затем выполнил одно небольшое предсказание и наконец окончательно успокоился. Пан Хуэй, измотанный чередой непрекращающихся событий, начавшихся еще с переезда, решил в грядущие выходные отвезти Шэнь Ляна в больницу, а после дать ему отдохнуть целый день напролёт.
Шэнь Ляну повезло: человек, к которому он обратился на этот раз, не столкнется ни с какими крупными неприятностями в ближайшие семьдесят два часа, да и в дальнейшем никаких серьёзных потрясений не предвиделось — клиент просто страдал от психологических проблем и ежеминутно опасался погибнуть в автокатастрофе. Получив сто пятьдесят тысяч, Шэнь Лян провёл для него сеанс психологической помощи и вдобавок затребовал ещё пятьдесят тысяч сверху.
Пан Хуэй думал о том, как было бы здорово, если бы Шэнь Ляну попадались исключительно такие люди. Или если бы он просто занялся психотерапией — тоже неплохой вариант. Однако едва эта мысль зародилась, он тут же подавил её. С присущей Шэнь Ляну способностью к сопереживанию отправлять его в психотерапевты было слишком рискованно. В нынешнем состоянии он по крайней мере не помышлял о самоубийстве.
А отправлять самого Шэнь Ляна к психотерапевту и вовсе казалось чем-то абсурдным. Психологическое состояние Шэнь Ляна после выхода из тюрьмы было из рук вон плохим, и он до сих пор категорически отказывался рассказывать Пан Хуэю, с чем именно ему пришлось столкнуться за решёткой. В первые годы после его освобождения Пан Хуэй водил его к психологам — их набралось уже с две пары рук, — но большинство из них лишь покачивали головами после первой же встречи. Лишь немногие решались бросить вызов, но Шэнь Лян с первых же минут лишал их дар речи.
Пан Хуэй до сих пор помнил лучшего из всех доступных психотерапевтов, у которых побывал Шэнь Лян. Тот попытался начать издалека, с непринуждённой беседы, но Шэнь Лян припжал его к стенке шаг за шагом. Как вас зовут? Вы вчера во второй половине дня заходили в торговый центр? У вас есть жена?… Сидя рядом, Пан Хуэй вместе с тем психологом постепенно покрывался холодным потом под натиском допроса Шэнь Ляна.
— Давайте сегодня обсудим вас, хорошо? Вас, — с нажимом произнёс психотерапевт.
— Как я могу доверять вам, если ничего о вас не знаю?
Шэнь Лян сидел на стуле, подтянув одну ногу и уперевшись пяткой о край сиденья. Он неизменно требовал жёсткий стул или стул со спинкой и наотрез отказывался садиться на диван. Обеими руками он обхватил собственную поджатую ногу, а из-под чёлки на психотерапевта упорно глядели угольно-чёрные глаза.
Пан Хуэю, которому разрешили сидеть в стороне, нечего было сказать. А видавший виды психотерапевт, придя в себя, выдавил:
— Что ж, давайте заключим сделку: я отвечаю на один ваш вопрос, а вы — на один мой.
Пан Хуэй подумал, что этот психотерапевт весьма сообразителен. Он ведь сказал отвечаю, а не спрашиваю. Иными словами, стоило психотерапевту ответить на большее количество вопросов, чем Шэнь Лян, как тому пришлось бы выполнять условия договора и отвечать даже на то, на что отвечать совершенно не хотелось. Это был отличный способ расковырять Шэнь Ляна, похожего на плотно сжатую ракушку. Они с Пан Хуэем с самого начала поняли, что мягкий подход здесь не сработает.
Шэнь Лян долго молчал. Казалось, он понимал, что под присмотром Пан Хуэя ему не удастся уклониться от этой задачи, и в конце концов произнёс:
— Хорошо.
— Значит, на пять ваших вопросов я уже ответил…
— На ноль. Отсчёт с момента заключения сделки.
— …Ладно, начнём заново. Что вы хотите у меня спросить?
— Ничего не хочу.
Психотерапевта переклинило так, что он лишился дар речи. Шэнь Лян его переиграл. Правила установил сам врач, но Шэнь Лян использовал их же против него самого. Немного поразмыслив, психотерапевт осознал всю сложность ситуации. Однако в груди у него вновь поднималась уверенность. Ему редко доводилось встречать столь сложных пациентов, а сложность означала вызов как интеллекту, так и эмоциональному интеллекту.
— Тогда… спрашивать буду я, — психотерапевт поудобнее пересел на стуле. Нельзя было заходить с банальных детских вопросов: Шэнь Лян был высокоинтеллектуальным бывшим преступником и отлично знал все эти маленькие психологические трюки. Обычные приёмы на нём не работали. — Можете рассказать о том, что причиняет вам наибольшую боль?
Шэнь Лян хранил молчание, не произнося ни звука. Психотерапевт и Пан Хуэй ждали. Но он по-прежнему упорствовал.
— Вы услышали мой вопрос?
— Я помогаю вам.
Шэнь Лян заговорил медленно:
— Вы не оговаривали лимит времени на ответ. Я не говорил, что отказываюсь отвечать, у меня достаточно времени, чтобы хранить молчание.
Пан Хуэй сжал кулаки, чувствуя себя одураченным. Шэнь Лян вовсе не собирался позволять кому бы то ни было завоёвывать его доверие. Он в принципе никому не верил.
— Хорошо, тогда задаю второй вопрос, — продолжил психотерапевт. — Вы можете молчать, но все эти вопросы безопасны для вас, попытайтесь довериться мне. Перед этим я хочу добавить одно условие: если какая-то из сторон даёт ответ, он должен быть честным и действительным. Вы согласны с этим? Если вам так неудобно, можете попросить вашего друга выйти.
Пан Хуэй нахмурился, но промолчал. Шэнь Лян тоже никак не высказал желания отправить Пан Хуэя за дверь.
— Я вижу, что ваша способность к эмпатии чрезвычайно высока. Испытываете ли вы такую же физическую боль, когда видите чужие страдания? Приходилось ли вам задумываться о том, что даже чужие беды не имеют к вам никакого отношения?
Шэнь Лян по-прежнему холодно вглядывался в психотерапевта, не открывая рта.
Психотерапевт тяжело вздохнул:
— Вы поддерживаете связь с семьёй?
…
Следующие пять минут прошли практически в тишине — говорил исключительно психотерапевт, тогда как Шэнь Лян не обронил ни единого слова.
Пан Хуэй думал, что Шэнь Лян — это тот тип людей, который способен свести с ума любого психотерапевта. Однако на исходе последней пятиминутки отведённого времени он наконец увидел, как Шэнь Лян разомкнул губы:
— Второй вопрос: да. Третий вопрос: нет. Пятый вопрос: да. Девятый вопрос: я. Десятый вопрос: нет…
Пан Хуэй и психотерапевт остолбенели. Шэнь Лян без единой паузы выдал один за другим одиннадцать ответов, и каждый из них был коротким и лаконичным — именно так психотерапевт и планировал выманить у него реакцию. Вот только из-за затяжного молчания врача во время вопросов Шэнь Ляна тот попросту не зафиксировал ничего из того, что шло после пятого пункта. Прерывистая и ошеломляющая манера ответов Шэнь Ляна оставила ему ещё меньше времени на то, чтобы сопоставить их в уме с заданными вопросами. Заметив, как психотерапевт судорожно и в панике принимается записывать ответы Шэнь Ляна, Пан Хуэй сразу понял — дело снова провалено.
http://bllate.org/book/33176/4071854
Готово:
