Когда Вэй Нин вошёл в закулисную часть концертного зала, вид у него был совершенно лишённый всякой бодрости. Закутанный в тяжёлый пуховик, с осунувшимся и бледным лицом, почти полностью скрытым под красной фетровой шапкой, он опустился на диван и, сам того не заметив, плотно закрыл глаза, прислонившись к подлокотнику.
Ассистент, заметив его состояние, обеспокоенно спросил:
— Вэй-гэ, тебе нездоровится? Сможешь сегодня выступить?
Вэй Нин покачал головой. Голова действительно раскалывалась от боли, но простуды не было, да и с горлом всё обстояло относительно сносно. Пока он чувствовал в себе силы держаться, ему хотелось довести дело до конца — по крайней мере, успешно провести этот концерт.
Помимо ежегодных гастрольных туров, он то и дело устраивал подобные камерные концерты в знак благодарности своим поклонникам. Поскольку попасть на них могли всего около тысячи человек, а общение с кумиром было куда более близким, билеты на такие выступления доставались с ещё большим трудом, чем на масштабные концерты, и приходили туда в основном самые преданные фанаты.
Поэтому к каждому выступлению Вэй Нин тщательно готовился, тратя на это массу времени, и частенько засиживался в звукозаписывающей студии до самого рассвета, репетируя и записывая песни. Он стремился добиться безупречного результата и, разумеется, не хотел отступать в самый последний момент, когда до выхода на сцену оставалось рукой подать.
Прошлой ночью он снова провёл в студии за полночь, прежде чем вернуться домой, да к тому же по дороге его продуло холодным ветром. В результате сегодня утром он почувствовал себя совершенно разбитым: голова болела, тело не слушалось. К счастью, голос не подвёл, поэтому он всё же настоял на том, чтобы приехать.
Стилист напомнил ему, что пора переодеваться. Вэй Нин кивнул, снял верхнюю одежду, с усилием разлепил глаза, через силу поднялся на ноги и направился в гримрёнку.
Спустя пятнадцать минут он так и не вышел. Ассистент почуял неладное, встал и постучал в дверь гримёрки. Никто не отозвался, и тогда он просто толкнул дверь — Вэй Нин лежал на полу без чувств.
Окончив интервью для какого-то кинокритического журнала и сев в машину, чтобы вернуться в компанию, Шэнь Яосян поглядел на часы — было уже около пяти. Сидя на заднем сиденье, он по привычке открыл Weibo, переключился на секретный аккаунт и принялся искать новости о Вэй Нине. Зная, что сегодня у того концерт, Шэнь Яосян ожидал увидеть ленту, забитую свежими фотографиями и текстовыми отчётами с места событий, но, к его величайшему удивлению, всё пространство заполняли лишь тревога, беспокойство и робкие молитвы. Вникнув в происходящее лишь после долгого чтения, он понял: концерт внезапно отменили и перенесли на другой день, а Вэй Нин, судя по всему, слёг в больницу.
Сердце в груди мгновенно сжалось в комок. Новости в сети были какими-то туманными и невнятными, толком никто ничего не знал. Одолеваемый тяжёлыми предчувствиями, Шэнь Яосян, едва вернувшись в компанию и выпроводив всех помощников, сразу же набрал номер Вэй Нина.
После долгих гудков на том конце провода кто-то ответил. Голос Вэй Нина звучал устало и слабо:
— Яосян, что-то случилось?
Услышав явные нотки истощения в его голосе, Шэнь Яосян почувствовал себя ещё более не в своей тарелке и осторожно спросил:
— Ты заболел? Я в интернете прочитал, что твой концерт отменили?
— Да, — с досадой отозвался Вэй Нин. — Поднялась высокая температура, почти сорок градусов. Упал в обморок прямо за кулисами, провёл в больнице под капельницей весь день.
— ...Сейчас тебе хоть немного лучше?
— Всё ещё паршиво, наверное, придётся пару дней отлёживаться дома, — с самоиронией произнёс Вэй Нин. — Зато появилась законная возможность побить баклуши.
Шэнь Яосян знал его несгибаемый характер: Вэй Нин был человеком, который никогда не сдаётся, и уж точно не стал бы лениться просто так. Скорее всего, тело ломило от болезни, да и на душе скребли кошки, но как именно утешить друга, Шэнь Яосян не знал. Поколебавшись мгновение, он лишь сказал:
— Раз уж вернулся домой, как следует отдохни и пока не думай о работе.
— Куда уж тут думать, мне уже и менеджер все уши прожужжал, и родители отчитали.
— Твои папа и мама приехали?
— Они забрали меня из больницы, сейчас я у них.
— Что ж, забота родителей — это хорошо. Отдыхай и выкинь всё лишнее из головы.
Сбросив вызов, Шэнь Яосян всё ещё не находил себе места. От одного звука слабого голоса Вэй Нина ему становилось больно, но хуже всего было то, что он хотел проявить заботу, но не смел показывать свои чувства слишком открыто, вынужденный прикрываться дежурными вопросами приятеля.
Разобравшись с делами в компании, поужинав и добравшись до дома уже после восьми, Шэнь Яосян, чьи мысли безостановочно крутились вокруг Вэй Нина, после бесчисленных безрезультатных попыток заставить себя то открыть, то закрыть телефон, наконец перестал колебаться. Он подхватил куртку, накинул её и снова вышел на улицу.
Он знал адрес родителей Вэй Нина — когда-то давно, ещё во времена их совместной игры в группе, он уже бывал здесь вместе с Вэй Нином. Разумеется, не вдвоём, а в компании других участников группы, которые тоже заглядывали к нему в гости. Насколько он помнил, родители Вэй Нина были очень гостеприимными, исконными пекинцами, хотя, казалось, никогда особо не одобряли его выбор профессии. Выдерживать давление семьи все эти годы и упорно идти своим путём стоило Вэй Нину огромных трудов.
Через час машина прибыла на место. Выбравшись из такси, Шэнь Яосян огляделся и с удивлением обнаружил, что этот район остался ровно таким же, каким он помнил его с прошлых визитов. За минувшие годы в Пекине стремительно менялось и развивалось абсолютно всё, и только этот уголок словно застыл под воздействием чар, оставшись нетронутым временем.
Пройдя вглубь хутуна и сделав несколько поворотов, он по памяти отыскал старую, покрытую облупившейся краской тёмную деревянную дверь. Рука уже поднялась, чтобы постучать, но в самый последний момент он замер в нерешительности.
Заявиться к нему в родительский дом вот так посреди морозной ночи — на это не отважится даже самый близкий друг, что уж говорить о них: их отношения с натяжкой можно было назвать лишь приязнью коллег по цеху. Не вызовет ли такой поступок отторжения у Вэй Нина? То, что Вэй Нин согласился дружить с ним и закрыл глаза на прошлое, вовсе не значит, что он сможет смириться с тем, что Шэнь Яосян до сих пор влюблен в него. У него не было права выказывать избыточное тепло.
Стоило этой мысли зародиться, как Шэнь Яосян почувствовал, будто из него разом вытянули все силы. Весь тот порыв, с которым он выбежал из дома, испарился без следа. Постояв у входа какое-то время и так и не решившись уйти, он в конце концов уселся прямо на холодные каменные ступени перед дверью.
Достав телефон, он от скуки принялся листать ленту. Самая свежая запись в Weibo была сделана Вэй Нином десять минут назад: Спасибо всем за заботу, из-за проблем со здоровьем сегодняшний концерт пришлось отменить, мне ужасно перед вами стыдно. После укола мне уже намного лучше, не переживайте за меня. Дата перенесённого концерта будет объявлена позже, так что не торопитесь. Мы готовили это выступление очень долго, и оно обязательно состоится, мы вас не разочаруем. И спасибо вам за вашу поддержку.
Поколебавшись немного, Шэнь Яосян впервые со своей основной страницы поделился этой записью, добавив: Пей больше воды и ложись спать пораньше.
Скукожившийся под одеялом Вэй Нин никак не мог уснуть и украсим ковырялся в телефоне. Увидев всплывшее на экране новое уведомление о репосте, он секунд тридцать тупо смотрел на него, прежде чем до него дошло, что запись сделал Шэнь Яосян. Глядя на эти несколько слов, он почему-то почувствовал лёгкое жжение в носу. Он открыл WeChat и отправил сообщение:
— Яосян, ты спишь?
Ответ пришёл меньше чем через три секунды:
— Нет.
— Я не могу уснуть, составишь мне компанию? Поговори со мной.
Возможно, в болезни люди становятся особенно уязвимыми, начинают нуждаться в чужом тепле и ищут утешения, поэтому он отправил сообщение, не раздумывая особо.
К счастью, Шэнь Яосян, похоже, вовсе не был против и ответил незамедлительно:
— Почему не спишь? Всё ещё болит? Выпил лекарство?
— Выпил. Врач выписал порошки, такая гадость, во рту до сих пор стоит этот вкус. ТАТ
Глядя на смайлик, отправленный Вэй Нином, Шэнь Яосян невольно улыбнулся. Он вдруг почувствовал, как по телу разливается приятное тепло, и напечатал в ответ:
— Всё равно надо пить. Перетерпишь, и всё пройдёт. А чтобы быстрее поправиться, нужно принимать лекарства и побольше отдыхать.
— ...Я не могу уснуть.
— С чего бы это?
— Голова болит, но сон не идет. У меня вечно проблемы со сном, по ночам часто мучает бессонница.
Взглянув на новое сообщение от Вэй Нина на светящемся экране, Шэнь Яосян снова почувствовал укол в сердце:
— Как так? Ты показывался врачу?
— Да. Выписали снотворное, но я не хочу его пить...
— И что же ты делаешь, когда не спится?
Вэй Нин шмыгнул носом. Ему хотелось ответить, что бессонница отступает, стоит ему посмотреть фильм с участием самого Шэнь Яосяна, но, написав это, он заколебался и всё же стёр строчку:
— Смотрю фильмы. Пока смотрю, засыпаю. Правда, помогает не всегда — иногда лежу с открытыми глазами всю ночь. Когда работы много и сильно устаю, бывает легче.
— Постарайся расслабиться и не забивай голову лишним. Сон очень важен, если постоянно не высыпаться, организм сдаст. Даже когда не можешь уснуть, всё равно закрывай глаза и заставляй себя спать, не залипай в телефон.
— ...Я тебя не отвлекаю?
Поняв, что тот, судя по всему, истолковал его слова неправильно, Шэнь Яосян поспешил объясниться:
— Нет, я ложусь не так рано. Хочешь поговорить — я побуду с тобой, но от телефона нужно отвыкать. Прекращай эту привычку засыпать в обнимку с аппаратом, если снова не сможешь уснуть.
Читая эти лишённые всякой фальши слова заботы, Вэй Нин чувствовал, как у него слезятся глаза — словно долгие годы бесплодных надежд наконец получили отклик. В те моменты, когда он лежал в полубреду от болезни, эти слова казались ему спасительной соломинкой:
— Вчера вечером я торчал в студии до двенадцати ночи, а когда возвращался домой, меня продуло, вот я и свалился. Родители и так были против того, чтобы я шёл в эту сферу, а сегодня снова принялись пилить, мол, думаю только о работе и совсем не берегу здоровье. Скажи, я и правда ни на что не годюсь?
Шэнь Яосян мягко утешил его:
— Тогда пообещай родителям, что теперь будешь следить за здоровьем и больше не заставишь их волноваться. Не принижай себя понапрасну, ты большой молодец. Столько людей любят тебя, твои труды не напрасны, но расплачиваться за всё здоровьем нельзя.
...А меня ты любишь?
Вэй Нин прикрыл глаза и ответил:
— Я и сам этого не хочу, но когда возвращаюсь домой, мне всё равно нечем заняться, так что лучше уж тратить время на работу.
— Разве у тебя нет друзей, с кем можно пообщаться?
— Все заняты, редко удается выкроить время и собраться вместе. К тому же в общественных местах меня легко узнают, сбекаются зеваки — это жутко раздражает. Разве у тебя не так?
— Приходится выходить в свет. Не будешь же вечно сидеть взаперти дома только из-за того, что не хочешь привлекать внимание. Если в будущем выдастся свободное время и ты не будешь против, можешь составить мне компанию. Я познакомлю тебя со своими друзьями — они все очень весёлые и шустрые, с ними тебе точно не будет скучно.
Отправив это сообщение, Шэнь Яосян слегка занервничал, опасаясь, как бы Вэй Нин не надумал лишнего и не отказался. К счастью, с той стороны быстро прилетел ответ:
— Хорошо. Только смотри не пожалей потом, что связался со мной...
Шэнь Яосян в ту же секунду снова расплылся в улыбке:
— Ни за что. Ручаюсь, не пожалею.
Ночь становилась всё глуше. Он так и сидел, съежившись на каменных ступенях у главных ворот дома Вэй Нина, и через целый двор обменивался с ним сообщениями. Тело почти полностью онемело от холода, но он так и не решился постучать в ту дверь.
Они бесцельно болтали о всякой всячине, коротая друг с другом часы этой безмолвной и морозной ранней весенней ночи. Ему было достаточно уже того, что он мог вот так общаться с Вэй Нином. Он не смел желать большего — даже этого было вполне достаточно.
http://bllate.org/book/33168/4070947
Готово:
