Даже такой страшный трудоголик, как Шэнь Яосян, не мог позволить себе отдыхать больше пары дней. Первой же задачей по возвращении стали съемки рекламы мобильного телефона, которую они с Вэй Нином рекламировали вдвоем. Поправляя прическу, он машинально пролистал ленту в телефоне — там уже вовсю обсуждали их совместный проект, и большинство комментариев выражали искреннее удивление и предвкушение новой искры между ними.
Сам Шэнь Яосян особо ничего по этому поводу не думал: он хотел лишь спокойно отсняться. Сценарий он внимательно изучил заранее. Предполагалось всего три сцены, причем прямых совместных эпизодов у них с Вэй Нином не было — сплошной обмен взглядами. И к лучшему, хоть удастся избежать неловкости.
Вэй Нин немного опоздал. Едва переступив порог, он извинился перед режиссером и съемочной группой и только потом подошел, чтобы поздороваться с Шэнь Яосяном.
Шэнь Яосян кивнул. Его волосы уже были уложены, и он переселился в уголок в ожидании своей очереди.
Вэй Нин устроился перед туалетным столиком чуть впереди, где гример накладывал ему макияж; он сидел с закрытыми глазами, не шевелясь.
Шэнь Яосян молча смотрел на него. Внезапно глаза в зеркале распахнулись. Встретившись с Шэнь Яосяном взглядом, Вэй Нин попытался сделать вид, что ничего не заметил, но было уже поздно.
Секундное смущение сменилось маской невозмутимости — Шэнь Яосян одарил отражение в зеркале улыбкой. Вэй Нин на мгновение замер, а затем тоже улыбнулся.
Стоявший рядом гример заметил их переглядывания и с улыбкой спросил Вэй Нина:
— Князь Вэй и киноактёр Шэнь так близки?
Посмотрев на то, как Шэнь Яосян уже уткнулся в телефон, Вэй Нин уклончиво ответил:
— Ну… мы знакомы с давних пор.
***
Первая сцена рекламы разворачивалась в небольшом концертном зале. Вэй Нин должен был петь и танцевать на круглой сцене в самом центре, окруженный толпой фанатов, которые размахивали руками в такт музыке. Шэнь Яосян тоже затерялся в толпе — он смотрел на Вэй Нина под софитами одновременно отрешенно и фанатично, а в зажатом в руке телефоне втайне шла запись его выступления.
Для Вэй Нина это была привычная стихия, нужно было лишь оставаться собой, а вот Шэнь Яосян столкнулся с трудностями. Передать любовь взглядом? Для него это никогда не составляло труда. Но объектом был Вэй Нин, и это неизменно сковывало его по рукам и ногам. Он боялся выдать лишнее, сыграть слишком правдоподобно. По роли он должен был изображать поклонника, плененного голосом и танцем Вэй Нина, но из-за собственного чувства вины Шэнь Яосян излишне осторожничал, выверяя каждый нюанс. В итоге режиссеру категорически не нравился результат, и дубль за дублем летели в корзину.
— Взгляд должен быть страстнее.
— Не блуждай глазами, смотри на Вэй Нина.
— Да, прямо на него, смелее.
— Эй, ну чего ты боишься посмотреть ему в глаза?
Режиссер ни капли не церемонился с именитым киноактёром, то и дело командуя стоп и отчитывая его. На лбу Шэнь Яосяна выступил пот, а фанатки Вэй Нина, игравшие массовку, уже прикрывали рты ладонями, хихикая. Вэй Нин повернулся к нему и ободряюще кивнул. Шэнь Яосян с легким вздохом сделал жест ок режиссеру, показывая, что готов начать сначала.
Когда на него упал свет, Шэнь Яосян медленно открыл глаза. На его точеном, красивом лице не отражалось никаких эмоций, но в прищуренных глазах вспыхнул и затаился яркий огонек — он горел из-за человека в центре сцены, и этот блеск выдавал все его чувства. В зрачках с четким контрастом белого и черного отражалась лишь танцующая фигура. Даже легкое подрагивание ресниц подчинялось каждому движению чужого танца. Эта пылкость, балансирующая на грани восхищения и одержимости, создавала резкий контраст с его холодным выражением лица.
Наконец режиссер удовлетворенно скомандовал стоп. Шэнь Яосян опустил взгляд, пряча чересчур искренние эмоции, и мысленно выдохнул с облегчением.
Во второй сцене Шэнь Яосян оставался один в пустой комнате. На столе лежал телефон, транслирующий песню Вэй Нина с концерта. Закрыв глаза, он представлял Вэй Нина на сцене, повторял его движения и танцевал вместе с ним.
Эту сцену отложили на вторую половину дня, а пока снимали третью. Действие снова переносилось на концертную площадку: музыка внезапно обрывалась, свет на арене резко гас, и все танцующие фанаты замирали на местах. Вэй Нин на сцене тоже останавливался, растерянно озираясь. В этот момент Шэнь Яосян поднимал телефон, сжатый в руке, и возобновлял воспроизведение песни, которую исполнял Вэй Нин. Толпа снова взмахивала руками, вспыхивал свет, Вэй Нин на сцене и Шэнь Яосян внизу обменивались улыбками. Кадр замирал — конец.
Если сложить все три сцены воедино, получался полноценный расширенный вариант рекламы. Ради рекламы музыкального смартфона, обладающего объемным звуком концертного уровня, создатели выбрали столь двусмысленную подачу: Шэнь Яосяна выставили полоумным фанатом-одиночкой Вэй Нина. И пусть внешне он держался так, будто ему всё равно, на душе скребли кошки — он отчаянно опасался реакции самого Вэй Нина.
К счастью, Вэй Нин от начала и до конца держался непринужденно и естественно, похоже, его это ни капли не смущало.
Съемки шли гладко. В самом последнем кадре Вэй Нин посмотрел на Шэнь Яосяна и улыбнулся, его яркие глаза сияли. Шэнь Яосян совершенно естественно улыбнулся в ответ, и в голове у него почему-то всплыла фраза, которую так часто повторяли поклонницы Вэй Нина в сети: в его глазах будто мерцают звезды, затмевая собой всю галактику.
***
Утренняя часть съемок подошла к концу, и они вместе с остальной группой принялись за коробки с обедом прямо в павильоне. Вэй Нин присел рядом с Шэнь Яосяном, держа в руках дымящийся контейнер, и с улыбкой спросил:
— Ну как, с дневной сценой проблем не возникнет?
В дневной сцене ему предстояло повторять танец Вэй Нина. Движения были простыми, пара медленных па, а помощники режиссера даже заранее разучили с ним хореографию, но на душе у Шэнь Яосяна всё равно скребли кошки. При его высоком росте и длинных конечностях танцор из него был никакой, он ужасно боялся облажаться и стать посмешищем.
— Я честно тренировался, но до профессионалов мне далеко, — смущенно признался Шэнь Яосян, глядя на Вэй Нина. — Чур, не смейся, когда увидишь.
Услышав это, Вэй Нин не удержался и фыркнул:
— Киноактёр Шэнь, может, поверишь в себя? Подумаешь, пара поворотов и поз, ничего невозможного.
Шэнь Яосян посмотрел в его сияющие, веселые глаза, чувствуя, что сердце снова норовит сбиться с ритма, и поспешно отвел взгляд, пробормотав:
— Постараюсь. Нельзя же тянуть всех назад.
Они перекусывали, перекидываясь ничего не значащими фразами. Между делом Вэй Нин поинтересовался, не собирается ли Шэнь Яосян сниматься в новом проекте. Шэнь Яосян кивнул. Сначала он хотел спросить, откуда тот знает, но тут же вспомнил, что в актерском составе числится и Ся Цзылинь, и всё встало на свои места. Он небрежно бросил:
— Ага, скоро вхожу в проект. В конце месяца лечу на Хоккайдо.
Вэй Нин молча ел, а спустя какое-то время произнес:
— Хоккайдо — неплохое местечко. В это время года там невероятно красиво, можно заодно погулять и развеяться.
Шэнь Яосян вспомнил, что тот прожил там несколько лет, и в груди шевельнулось любопытство:
— Те годы в Японии… тебе было хорошо?
Вэй Нин странно на него покосился, словно не понимая, к чему этот внезапный вопрос, но, подумав, ответил:
— Неплохо. Дядя пристроил меня там к трем известным музыкантам. Я учился не только вокалу, но и написанию текстов с музыкой. Дни были расписаны по минутам, по вечерам еще два часа языковой школы — жизнь шла насыщенная. Иногда, когда выпадало свободное время, выбирался куда-нибудь поблизости, чтобы развеяться.
Шэнь Яосян улыбнулся:
— Сейчас, кажется, бываешь там куда реже?
— Да. Впредь планирую сосредоточиться на китайском рынке звукозаписи, но скоро начнется турне, и туда я тоже загляну.
— …На Хоккайдо заедешь?
Вэй Нин замер и приподнял бровь:
— Наведаться на съемочную площадку?
Шэнь Яосян отлично понимал: если тот и соберется нагрянуть на площадку, то явно к своей девушке. Тем не менее, он с улыбкой подхватил его шутку:
— Может, побудешь моим гидом, когда прилечу?
***
После обеда сцены снимали раздельно: Вэй Нину предстояло отработать крупные планы на сцене, а Шэнь Яосян уединился в другом павильоне для своей сольной партии.
Этот эпизод строился на постоянной смене и чередовании кадров, подчеркивающих контраст между реальностью и воспоминаниями. От актеров требовалось безумное попадание в ритм из разных временных точек, а значит, Шэнь Яосян был обязан шаг в шаг следовать за движениями Вэй Нина.
Опасения Шэнь Яосяна подтвердились. Хореографию он выучил, но в танце его тело оставалось деревянным и совершенно не обладало плавностью Вэй Нина. Режиссер, само собой, был недоволен и то и дело останавливал съемку.
После бесчисленных повторов и двух смен макияжа в павильон на цыпочках проскользл уже освободившийся Вэй Нин. Постояв за спиной режиссера и понаблюдав за процессом, он дождался очередного стопа, перекинулся с режиссером парой слов и направился прямо к Шэнь Яосяну.
Шэнь Яосян, с которого в три ручья лился пот, чувствовал себя предельно неловко. Подойдя ближе, Вэй Нин с улыбкой произнес:
— Давай я тебя научу. Танцуй со мной. Не выпрямляй так спину, расслабь тело, тут ничего сложного.
Говоря это, он протянул руку, приподнял локоть Шэнь Яосяна и помог ему скорректировать позу. От этих прикосновений Шэнь Яосян почувствовал, что стал… еще более деревянным.
Стоило Вэй Нину встать рядом и терпеливо объяснить каждый нюанс, как дело пошло на лад. Сцену наконец благополучно отсняли, и Шэнь Яосян с облегчением выдохнул. Теперь он был искренне уверен: сниматься в рекламе с Вэй Нином куда тяжелее, чем в полнометражном кино.
Затем они вдвоем сделали еще несколько серий рекламных снимков. По требованию фотографа они закидывали руки друг другу на плечи и смотрели в глаза — теперь это получалось куда естественнее, чем ранним утром. В конце концов, оба были профессионалами своего дела и умели разделять работу и личные чувства.
К моменту, когда всё закончилось, уже почти смеркалось. Пока помощники собирали вещи, Шэнь Яосян заметил пьющего воду Вэй Нина, помедлил секунду и предложил:
— Не хочешь поужинать вместе?
Глаза Вэй Нина чуть округлились. Он опустил бутылку — на губах блестели капли воды, придавая ему какое-то невыразимо соблазнительное выражение, — и лучезарно улыбнулся:
— Угощаешь?
— Ладно, с меня ужин, — легко согласился Шэнь Яосян.
Они перекинулись пару слов со своими ассистентами и уже собирались покинуть павильон вместе, как у самого выхода наткнулись на незваного гостя.
Перед ними затормозила машина. Стекло со стороны водителя опустилось, и сидевший за рулем Ло Мин с улыбкой поприветствовал Вэй Нина:
— Слышал, ты снимаешься где-то здесь. Я как раз проезжал мимо по делам и заглянул. Уже закончили? Не хочешь сгонять на ужин?
Договорив, он словно бы только сейчас заметил спутника Вэй Нина. Увидев стоящих рядом Вэй Нина и Шэнь Яосяна, Ло Мин на секунду сузил зрачки, но тут же с абсолютно естественной улыбкой перевел взгляд на последнего:
— Яосян, давненько не виделись.
http://bllate.org/book/33168/4070945
Готово:
