Соблюдение приличий — вещь нужная в общении с малознакомыми людьми. Хотя Ши Ичжи был знаком с Гуанхань Сянь всего один день, в отношениях с ним такая чопорность уже не требовалась.
— Вы так встревожены, случилось что-то серьезное? — он распахнул дверь настежь и пригласил гостя войти.
Лишь тогда он смог в полной мере разглядеть, как был одет Гуанхань Сянь.
Должно быть, он только что принял ванну: верхнее платье сидело на нем свободно, небрежно наброшенное, а сквозь распахнутый ворот виднелась нижняя рубашка. Вероятно, он пришел в такой спешке, что не успел даже вытереть свежевымытые длинные волосы — они мокрыми прядями разметались по плечам. Капли воды, еще не остывшие, стекали по волосам, пропитывали верхнее платье и просачивались в нижнюю рубашку, открывая взору смутные, едва уловимые очертания кожи.
В голове у Ши Ичжи загудело, а в переносице запекло и защемило.
Опасаясь, что может совершить какой-нибудь непростительный проступок, он тут же прижал рукав к нижней части лица и глухо произнес:
— М-молодой господин Хань, наступила осень, не стоит так легко одеваться, чтобы не простудиться.
Гуанхань Сянь воспользовался моментом, ухватил протянутую руку Ши Ичжи и с некоторой настойчивостью притянул к себе.
— Молодой господин Ши, у меня в комнате завелись насекомые. Как думаете, они будут меня кусать? Я слышал, здесь снаружи полно ядовитых тварей. Если укусят, боюсь, я не доживу до рассвета и в будущем уже не смогу сопровождать вас, молодой господин.
Говоря это, он сделал еще несколько шагов вперед, и его тело, окутанное влажным паром, придвинулось к Ши Ичжи еще ближе, передавая ему свое тепло и влагу.
— А у вас, молодой господин Ши, в комнате есть насекомые?
Первоначальное смущение Ши Ичжи мгновенно улетучилось, стоило ему почувствовать ледяную прохладу пальцев Гуанхань Сянь.
— Я не видел никаких насекомых, — он подвел гостя к столу на восьмерых и усадил его. — Скорее всего, это из-за деревьев в саду, вот они и налетают. Но не бойтесь: сейчас я велю слуге посыпать все реальгаром и окурить полынью, и этой ночью вы будете спать спокойно.
Говоря это, он снял с вешалки чистое хлопковое полотенце и, не терпя возражений, принялся бережно вытирать волосы гостя.
— У нас полно времени, спешить некуда. Впредь, искупавшись, обязательно вытирайте голову насухо, иначе простудитесь на ветру, а потом мучиться будете постоянными головными болями.
Гуанхань Сянь опустил голову и замолчал. Долгое время он хранил молчание, а затем лишь выдавил из себя:
— Слишком много хлопот.
Движения Ши Ичжи замерли. Он невольно посмотрел на пряди волос, лежащие на его ладони: пропитавшая их влага уже стала ледяной, но кожа, соприкасающаяся с ними, горела огнем.
— Если вас это не обидит, то впредь… — он сглотнул, — впредь я буду вытирать вам волосы.
Гуанхань Сянь не ответил ни да, ни нет, лишь издал невнятный звук.
Ши Ичжи поразмыслил и решил, что это, вероятно, означает согласие — просто гость тоже слишком стесняется говорить об этом прямо. И в сердце его сама собой расцвела радость. Они стали еще ближе.
Закончив с волосами, Ши Ичжи немедленно позвал слугу. Поначалу он был высокого мнения об этом постоялом дворе, но, увидев недоумение на лице слуги и услышав его уверения, что в комнатах отродясь не водилось ядовитых насекомых, его впечатление заметно испортилось. Неужели Гуанхань Сянь стал бы лгать? К тому же он не такой человек, да и не было у него причин обманывать его. Просто возмутительно!
Однако было уже поздно, и он не хотел утомлять Гуанхань Сянь лишними переходами, так что пришлось смириться на эту ночь. Слуга навел порядок, а Ши Ичжи еще раз все тщательно проверил и, убедившись, что следов насекомых не осталось, отправился за Гуанхань Сянь, который все это время ждал в его комнате.
Тот сидел в той же позе, что и раньше: чинно, с прямой спиной, за столом, глядя невидящим взором в пустоту. Чайная чашка даже не была тронута. Сердце Ши Ичжи сжалось от жалости. Места, где выступают куртизанки, — это же сущая пытка, превратить живого человека в такое зажатое и осторожное существо.
Он тихо вздохнул:
— Там все привели в порядок. Но если вы все еще беспокоитесь, мы можем сменить комнату, в моей, возможно, нет насекомых.
— Не нужно, — Гуанхань Сянь повернул голову к нему, его волосы и одежда уже высохли. — Утомил я вас своими заботами, молодой господин.
— Нет, вовсе не утомили. — Ши Ичжи сжал руку, спрятанную в рукаве, словно пытаясь удержать на кончиках пальцев ощущение мягких волос. — Я должен был это сделать, вам незачем быть со мной таким вежливым.
Гуанхань Сянь улыбнулся ему и больше ничего не сказал.
После всех этих волнений настало время ужина. Ши Ичжи спросил, чего бы хотелось Гуанхань Сянь, но в ответ услышал: «Все что угодно, как скажете, молодой господин». Подумав немного, он заказал блюда на любой вкус.
Вскоре слуга принес яства, и стол оказался заставлен в изобилии. Не успел Ши Ичжи взять палочки, как Гуанхань Сянь положил ему несколько блюд: кислые, острые, сладкие. Каждый раз, подкладывая еду, он бросал на него осторожный взгляд, словно боясь вызвать недовольство. Сердце Ши Ичжи наполнилось одновременно радостью и горечью. Должно быть, его в прошлом сильно обижали, раз он научился так чутко улавливать настроение окружающих!
Чтобы Гуанхань Сянь не тревожился, Ши Ичжи съел все, что тот положил ему в чашку, даже острое, чего раньше никогда не пробовал, — он проглотил все, стиснув зубы. Но, видимо, он притворился слишком убедительно, и Гуанхань Сянь решил, что он большой любитель острого. Вскоре в его чашку одна за другой полетели порции, обильно политые красным маслом и посыпанные перцем. Он не мог отказаться и был вынужден все съесть, отчего голова и все тело онемели от жжения, и ему стало уже не до того, чтобы следить за предпочтениями Гуанхань Сянь.
Как только ужин закончился, Гуанхань Сянь откланялся. На самом деле ему самому хотелось уйти, но на словах он продолжал твердить о том, что не смеет больше беспокоить молодого господина, боится помешать его отдыху и что сегодня отнял у него слишком много времени. Затем, под заверения Ши Ичжи, что «вовсе нет» и «вы слишком вежливы», он вернулся к себе.
В комнате еще держался запах жженой полыни, а в углах, посыпанных реальгаром, стоял специфический душок — приятным это назвать было нельзя. Гуанхань Сянь распахнул окно и пожалел, что выбрал такой предлог для встречи с Ши Ичжи, тем более что в итоге так ничего и не удалось разузнать. Однако, вспомнив, как во время ужина он кормил того острым, он почувствовал некоторое удовлетворение.
Он походил по комнате и, окончательно заскучав, взял в руки чжунжуань. Сняв парчовый чехол, он провел пальцами по струнам, которые были заменены совсем недавно, и извлек чистый, звонкий звук.
— Молодой господин Ши, — тихо произнес он, замер на несколько мгновений, а затем с усмешкой повторил это имя еще раз.
Посмотрим, надолго ли хватит этого вырядившегося в благородного господина Старшего молодого господина. Он с нетерпением ждал того дня, когда тот сорвется и наконец покажет свое истинное лицо.
Но удача Гуанхань Сянь была непостоянной. Пока он пытался вывести Ши Ичжи из себя, сам же и заболел. И это, к удивлению, первым заметил Ши Ичжи.
Глава 5. Пятая ветвь: некому пожалеть
Стоило Ши Ичжи сесть в карету, как он почувствовал, что с Гуанхань Сянь что-то не так. Он подумал, что, возможно, гость плохо спал из-за вчерашнего беспокойства о насекомых, и решил не забивать себе этим голову. Он окинул взглядом карету, но не рискнул, как вчера, сесть рядом, а устроился в углу с книгой, притворяясь, что читает, и украдкой поглядывал на него.
Действительно, что-то изменилось. Щеки раскраснелись сильнее, чем в предыдущие дни, а взгляд был затуманен, словно в глазах застыла осенняя вода. В этот миг в голове Ши Ичжи всплыли слова: «Гляжу на тебя и не могу налюбоваться». Хотя он понимал, что подобные мысли весьма дерзки, он продолжал смотреть и не мог оторваться.
Лишь когда Гуанхань Сянь нахмурился и тяжело вздохнул, Ши Ичжи наконец осознал, что происходит что-то неладное.
— Молодой господин Хань, — он пододвинулся ближе, желая дотронуться, но на полпути отдернул руку. — Вы как? С вами все в порядке? Может, вчера не выспались?
Гуанхань Сянь ответил лишь спустя некоторое время. Он медленно перевел взгляд на Ши Ичжи, сначала кивнул, а потом покачал головой.
Ши Ичжи вскрикнул: «Ой-ой!», извинился за свою бестактность и протянул руку к Гуанхань Сянь. Стоило ладони коснуться лба, как его обожгло жаром — хватило пары мгновений, чтобы рука Ши Ичжи тоже запылала.
— У вас жар, — заключил Ши Ичжи. — Это моя вина. Точно, вы ведь вчера долго ходили в мокрой одежде, а потом простудились на ветру.
Он достал из сундука тонкое одеяло и, не думая о том, прилично это или нет, принялся тщательно укутывать Гуанхань Сянь. После вчерашнего это вышло даже естественнее и проще. Он слегка приобнял Гуанхань Сянь за плечи и крикнул кучеру:
— К ближайшему лекарю, быстрее!
Кучер отозвался, и стук копыт участился.
Только услышав приказ, Гуанхань Сянь, казалось, осознал, что болен. Он тяжело выдохнул, его тело качнулось, и он без сил повалился на плечо Ши Ичжи.
— Молодой господин Ши, — проговорил он хриплым голосом, — я умираю?
— Нет, конечно, нет. — Ши Ичжи застыл, как изваяние, не смея даже взглянуть на того, кто был у него в объятиях. — Это просто простуда, выпьешь пару отваров — и все пройдет, не волнуйся.
Гуанхань Сянь словно не слышал его и продолжал бормотать:
— Если я умру, молодой господин, вы бросите меня в глуши? Если не будет могилы, значит, мое тело будут грызть ядовитые насекомые и терзать дикие звери?
http://bllate.org/book/33161/4069869
Готово:
