Цинь Мянь на мгновение замер, а затем невольно усмехнулся:
— Какая может быть связь между психиатрией и хирургией кисти?
Ло Лань тоже улыбнулась, и свет в её глазах стал мягче:
— Я подробно расскажу тебе о конкретном направлении исследований. Чуть позже я скину тебе файл, посмотришь на досуге.
Цинь Мянь кивнул. У него оставалось еще несколько пациентов, которых нужно было срочно осмотреть, поэтому он не стал задерживаться в палате Сун Жун.
По пути ему то и дело попадались медсестры и врачи. Все приветствовали друг друга, ведь больничные трудяги не питали друг к другу особого зла.
Сегодня Сян Линсян должен был ассистировать Цинь Мяню на амбулаторном приеме. Заметив, как тот в своем белом халате быстрым шагом выходит из палаты — даже полы халаты развевались на ходу, — Сян Линсян поспешно последовал за ним, прижимая к груди блокнот для записей:
— Брат Мянь, у тебя сегодня отличное настроение, произошло что-то хорошее?
Обычно Цинь Мянь отличался неизменно хладнокровным и собранным нравом: он был равнодушен как к радостям, так и к печалям, редко выказывал эмоции и почти не обнажал свою индивидуальность. Но сейчас отчетливо чувствовалось, что в душе он таит какую-то радость, и весь его облик казался на редкость расслабленным. Шагавший рядом Сян Линсян даже сам почувствовал себя на удивление легко.
Цинь Мянь уже больше года самостоятельно вел прием пациентов, но выглядел настолько молодо и привлекательно, что даже его фотография в электронной регистратуре казалась непривычно красивой. Разумеется, это шло вразрез с укоренившимся в сознании простых людей образом опытного высококлассного эскулапа.
Поэтому желающих записаться к нему на прием всегда было немного, а пациентов, просивших медсестер добавить их в список в последний момент, — и подавно. В основном его аудиторию составляли либо занятые работой молодые люди, выкроившие свободный день для визита к врачу, либо те, кто попросту не смог записаться к заведующим отделениями и их заместителям, и потому был вынужден обратиться к нему.
Сян Линсян отпер дверь ключом, включил для него компьютер, вошел в систему, а затем притащил стул и устроился прямо у входа, чтобы ровно в половине девятого начать вызывать пациентов.
Первым пациентом оказалась молодая девушка без капли макияжа на лице, губы которой были лишь слегка тронуты нежной помадой. За спиной у нее висел рюкзак, и на вид она все еще была студенткой.
Цинь Мянь неизвестно когда извлек из кармана очки и надел их. Сейчас его глаза смотрели на девушку поверх стекол:
— Как вас зовут?
Прежде всего следовало уточнить имя пациента — таково было требование больницы, да и сам он постепенно привык к этому за время амбулаторной практики.
Девушка присела на стул сбоку от стола и несколько смущенно произвела:
— Чу Си.
— Хорошо, — Цинь Мянь перевел взгляд с экрана компьютера на девушку. — На что жалуетесь?
Девушка подняла правую руку и левой осторожно погладила ее:
— Вчера на нормативах по физкультуре я упала и повредила правую руку. Вчерашнего вечера у меня ужасно болит в месте соединения костей правого запястья и пястных костей, а еще очень болит в области тенара.
— Протяните руку, я осмотрю.
Цинь Мянь чуть придвинул стул ближе, подался корпусом вперед, устремив взгляд на руку девушки, и, взяв ее за правую руку, поочередно прощупал различные участки. Сян Линсян тоже наблюдал за происходящим от двери.
— Ай... — девушка, видимо, почувствовала боль от нажима и донельзя смущенно закусила губу.
— Болит именно здесь? — Цинь Мянь наконец поднял голову и задал вопрос, больше не возвращаясь к только что проверенному месту.
Девушка торопливо закивала:
— Угу-угу-угу!
Цинь Мянь отъехал назад вместе со стулом, на ходу сделав еще одно движение рукой в районе живота:
— Предварительно могу сказать, что ничего страшного нет. Возможно, небольшое ушиб мягких тканей, с костями, скорее всего, всё в порядке. Назначить дополнительные обследования для подтверждения?
— ...Думаю, не надо. Учитель, я вам верю!
Цинь Мянь тихо усмехнулся:
— Студентка медицинского университета.
Девушка виновато протянула:
— Ой, вы меня раскусили... Не надо, ничего не надо делать, учитель, не устраивайте мне опрос! Я выпишу лекарства и пойду, у меня сегодня нет первой пары, зато есть вторая!
— Не переживайте, опросов не будет. Ладно, выпишу вам только мазь. Если через несколько дней боль не пройдет, приходите снова.
Цинь Мянь выписал самое дешевое средство от ушибов и растяжений. Поблагодарив врача, девушка с тяжелым рюкзаком за плечами легкой походкой выпорхнула из кабинета, а перед самым выходом даже кивнула в знак приветствия сидевшему у двери Сян Линсяну.
Сян Линсян улыбнулся:
— Когда я учился на бакалавриате, я на первую и вторую пары просто забивал и дрых до упора... Второй номер — Чжао Сяоюэ! Второй номер — Чжао Сяоюэ!
Прошло несколько секунд, прежде чем дверь отворилась, и в кабинет вошла робкая, хрупкая девушка.
Глава 8. Китайская медицина
— Здравствуйте, как вас зовут?
По заведенному порядку спросил Цинь Мянь. Девушка шла странной, скованной походкой и лишь спустя долгое время опустилась на тот самый стул, который только что освободила Чу Си. Каждое ее движение выдавало крайнюю запуганность.
Чжао Сяоюэ слегка опустила голову:
— Меня зовут Чжао Сяоюэ.
— Хорошо. На что жалуетесь?
— Я... — Чжао Сяоюэ скрестила руки на груди, словно спасаясь от холода, и принялась наглаживать собственные плечи, — я позавчера поднималась по лестнице, упала и подвернула ногу, теперь она очень болит.
Цинь Мянь постукивал по клавиатуре, заполняя карту:
— Как давно болит?
— С... с тех пор, как упала, так и болит.
— Тогда почему пришли только сейчас?
Когда Чжао Сяоюэ только что вошла, ее походка выглядела крайне неестественно.
Сначала Цинь Мянь думал, что она просто стесняется, но теперь стало ясно, что травма ноги серьезная.
Чжао Сяоюэ опустила голову и что-то забормотала себе под нос. Прошло не меньше нескольких секунд, прежде чем она снова заговорила:
— Я... я работаю, у меня нет времени.
Цинь Мянь не стал допытываться и лишь велел Чжао Сяоюэ снять обувь, принять правильное положение и, наклонившись, приступил к первичному осмотру.
Однако при первом же взгляде Цинь Мянь замер.
На щиколотке красовался отчетливый кровавый след: глубокий, широкий и длинный, сплошь покрытый синяками и кровоподтеками, а в некоторых местах кожа уже сочилась кровью и покрылась корочками.
Это явно не походило на травму от падения или растяжения. Если он не ошибался, такие следы оставляли от ударов посторонним предметом.
В сердце Цинь Мяня зародилась смутная тревога. Он слегка приподнял штанину Чжао Сяоюэ — кожа на голени тоже пестрела синяками и гематомами: некоторые раны были совсем свежими, а другие успели зажить.
Сян Линсян, который все это время наблюдал за происходящим, тоже почувствовал неладное и бросил встревоженный взгляд на Цинь Мяня. Тот нахмурился еще сильнее.
Никто из них не произнес ни слова, но оба прочитали во взгляде друг друга два слова:
Домашнее насилие.
Непонятно, что вообще творится с нынешними людьми, но случаи домашнего насилия продолжают повторяться. Столкнувшись с ситуацией Чжао Сяоюэ, невозможно было не думать об этом.
Взглянув на Чжао Сяоюэ снова, он увидел, что ее голова опущена еще ниже — казалось, она вот-вот уткнется в колени, а ее сжатые в кулаки руки слегка подрагивали.
— Чжао Сяоюэ, — внезапно посерьезнел Цинь Мянь, и его лицо стало суровым. — Вы уверены, что это просто ушиб при падении?
— Я... я...
Она снова забормотала что-то невнятное, так и не сумев выдать за долгие секунды ни одной связной фразы. Цинь Мянь вздохнул и мягко коснулся ее руки:
— У вас есть какие-то тайные трудности? Если вы подверглись насилию, можете рассказать мне, я помогу вам обратиться в полицию.
— Нет! — Чжао Сяоюэ вскочила со стула как ошпаренная и, выкрикнув эти слова, бросилась бежать из кабинета, не оглядываясь.
Она вылетела пулей, подняв легкий вихрь. Цинь Мянь и Сян Линсян ошеломленно переглянулись, не успев даже сообразить, что произошло.
— Брат Мянь, давай вызовем полицию? — встревоженно предложил Сян Линсян.
— Угу. — Цинь Мянь достал телефон и ввел трехзначный номер. Но стоило ему занести палец над кнопкой вызова, как он замер.
Чжао Сяоюэ проявила такую яростную сопротивляемость исключительно из страха. Но ведь она так молода и живет в современности с развитой информационной средой и надежными социальными гарантиями — почему она так сильно боится? Если заявить в полицию вот так просто, не навредит ли это ей еще больше?
К тому же он не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что это действительно было домашнее насилие.
Помолчав долгое время, Цинь Мянь опустил телефон:
— Через три дня у нее назначена повторная явка, тогда я попытаюсь связаться с ней снова.
Утренний амбулаторный прием, а затем череда дневных и вечерних операций — весь этот день Цинь Мянь провел в непрерывной круговерти.
В десять часов вечера, когда закончилась последняя операция, он вывалился из операционной, волоча ноги от усталости. Каждая клеточка его тела истощала истому, и даже привычно прямая и гордая спина сейчас слегка согпулась.
Лян Юэшуан, оперировавший вместе с ним, едва завидев его, рухнул прямо на стул у стены, предназначенный для отдыха пациентов. Запрокинув голову и прислонившись к стене, он сидел с закрытыми глазами и не шевелился, а на лице еще отпечатались следы от хирургической шапочки. Выглядел он донельзя изнуренным, но, переведя дух, с усмешкой бросил:
— Какой молодой врач в нашей больнице не пашет как ломовая лошадь? Как тебя угораздило так умотаться?
Цинь Мянь приоткрыл глаза:
— Брат Лян, у меня в последнее время обострился гастрит, есть ничего не могу, сил совсем не осталось.
— Человек без еды что железо без руды, и эти слова придуманы не зря, — покачав головой, сочувственно произнес Лян Юэшуан. — Подбросить тебя до ординаторской, отдохнешь?
— Ничего, брат Лян, — Цинь Мянь махнул рукой, теперь у него уже не было сил даже глаза разомкнуть. — Иди, я тут посижу немного.
— Ну ладно, меня дома жена и дети ждут.
Шаги Лян Юэшуан постепенно затихли у лифта.
Прошло немало времени, прежде чем Цинь Мянь резко открыл глаза. Его ресницы отбросили густую серовато-синюю тень на подглазья.
То ли от чрезмерной усталости, то ли еще отчего, но его привычные одинарные веки сейчас превратились в заспанные двойные, отчего глазные впадины казались еще глубже.
Он долго неподвижно вглядывался в пустоту перед собой, а затем медленно согнулся пополам и, обхватив колени руками, сжался в комок.
— Ай... — в желудке было совершенно пусто, и за несколько операций выделившееся в избытке желудочное сочное разъедало стенки желудка, отзываясь жгучей, игольчатой болью.
Лян Юэшуан так спешил домой к семье, и Цинь Мянь на самом деле искренне завидовал ему.
Уже много лет он жил один. Никто не ждал его возвращения домой, и ему никогда не требовалось торопиться с работы. Каждый раз, возвращаясь домой и толкая входную дверь, он заставал лишь холод и пустое одиночество.
Вскоре после сдачи экзаменов в гаокао Цинь Шанцин и Ань Цзылань расстались, и то запрятанное глубоко в ящике свидетельство о разводе наконец обрело свое истинное предназначение.
Ань Цзылань вместе с новым мужем уехала в Шанхай, где заново открыла книжный магазин, совмещенный с кофейней, который за последние годы превратился в небольшое популярное местечко.
Цинь Мянь частенько просматривал ее посты в соцсетях, наблюдая через экран за мамой. Обретя свободу, она излучала поистине неиссякаемую энергию. Больше не рожая детей, она жила исключительно для себя.
Время от времени во время зимних или летних каникул Цинь Мянь наведывался в Шанхай, чтобы пожить с Ань Цзылань несколько дней и побродить по городу.
Как бы то ни было, он оставался ее единственным ребенком.
Цинь Шанцин тоже зарегистрировал брак с той медсестрой по фамилии Юй.
Год за годом сменялись поколения интернов и ординаторов, каждый год приходили все более молодые и красивые девушки, да и сестринский труд старился рано, превратив Юй в женщину за тридцать-сорок, но человеком рядом с Цинь Шанцином неизменно оставалась она.
http://bllate.org/book/33157/4069357
Готово:
