Смертным людям не понять всю сложность человеческого бытия: если попытаться растолковать всё простофилям до конца, сильнее всего они ранят лишь собственные сердца.
Женщина со слезами на глазах слабо улыбнулась, словно и впрямь почувствовала некоторое облегчение.
Предчувствуя, что Мо Сянхао прервет ее, Лу Фэнмянь ничуть не смутилась и по-прежнему приветственно кивнула женщине.
Тут уж та, что звалась по фамилии Мо, не стерпела, схватила ее за руку и поволокла из палатки выяснять отношения.
Лу Фэнмянь позволила оттащить себя в уединенный уголок.
За изгибом палатки никого не было, и хотя прохожие тайком бросали любопытные взгляды, белое полотно тента надежно скрывало их от посторонних глаз.
Обзор был полностью перекрыт, к тому же появились они обе с таким свирепым видом, что чья-то жажда сплетен разгорелась с новой силой — людям срочно требовалось хоть что-то, чтобы развеять тоску.
Лу Фэнмянь по-прежнему не злилась и не устраивала сцен: в конце концов, даже если у праздных зевак нашлось бы свободное время, открыто и нагло приблизиться они всё равно не решались.
Она терпеливо ждала, пока та остынет и сама во всем разберется.
Каковы ее истинные цели и намерения — на то найдется всеобщий суд.
— Лу Фэнмянь, ты что творишь? — заикаясь от возмущения, выпалила Мо Сянхао. — Она же несчастная, одинокая женщина, неужели твои слова не чересчур жестоки?
— Ей необходимо знать правду: были бы зеленые холмы — не сгорели бы дрова. К тому же, твой характер всё равно заставил бы меня замолчать на полуслове, так что ее сердце от этого сильно не пострадает.
Мо Сянхао в основном уже остыла. Хмыкнув, она бросила:
— И впрямь черствая донельзя, хотя в нужный момент это и вправду важно.
Получив удобный повод для отступления, Лу Фэнмянь тут же им воспользовалась:
— Буду считать, что ты меня похвалила.
— У тебя гнев вспыхивает быстро и угасает тоже быстро, прямой у тебя нрав, — тут же подбросила ей еще одну ступку для примирения Лу Фэнмянь.
— Я всё понимаю, к тому же давно привыкла.
Желая смягчить атмосферу, она заговорила совсем иначе — куда более непринужденно и игриво, чем прежде.
Легкий ветерок приятно освежал, занавеси покачивались от дуновений.
Не прошло и нескольких минут этой идиллии, как в разговор кто-то вклинился.
— Эй, а вы обе здесь, — без всяких церемоний подошел мастер боевых искусств в безрукавке. При ходьбе его обнаженные руки слегка напряглись, являя взору крепкие бугры мускулов. — Я вам не помешал?
Лу Фэнмянь подумала про себя: помешал ты или нет, а уже пришел, не прогонять же тебя теперь обратно.
— По правде говоря, я считаю, что второго молодого господина Суна точно не отыскать. И вместо того чтобы торчать здесь и попусту терять время, лучше пораньше вернуться в Столицу, — разрубил гордиев узел мастер боевых искусств, щеголявший луским акцентом.
С тех пор как начались эти неприятности, Лу Фэнмянь только и делала, что вздыхала целыми днями.
— Вы правы, через пару дней действительно пора отправляться в обратный путь в Столицу.
— Только вот нанятые слуги — люди не мои, их прислала семья Сун, а все вы, практикующие духовные искусства и боевые пути, а также последователи буддизма и даосизма, мне вовсе не подчиняетесь, — виновато улыбнувшись, произнесла Лу Фэнмянь. — Пришли — воля ваша, уходите — тоже по доброй воле, все свободные люди, вольны идти куда пожелают.
Словом, хочешь — уходи, хочешь — оставайся.
— Что за бред собачий! Позволь мне, барышня Мянь, сказать пару слов без утайки… — мастер боевых искусств взмахнул широким рукавом и принялся пространно рассуждать.
Она мысленно вздохнула, но поделать ничего не могла, лишь приняла подобающий вид и приготовилась слушать чумовую речь.
— Вы в будущем тоже станете человеком из семьи Сун, а мы, чернорабочие, рано или поздно все равно будем вам подчиняться. Если вы сейчас проявите хозяйскую твердость и отдадите четкие распоряжения, нам не придется ломать голову, и мы будем вам искренне благодарны.
Лу Фэнмянь на мгновение прикрыла глаза и глубоко перевела дыхание, только после этого продолжив слушать этот вздор.
Если и впрямь поступить так, как он советует, можно нажить врагов и среди своих, и среди чужих.
Еще бабушка надвое сказала, станут ли люди вообще с ней считаться, а слухи в Столице тут же разнесут, будто она задирает нос и строит из себя главную госпожу дома.
Пока еще не переступила порог их дома — и то ведет себя подобным образом, а что будет, когда войдет? Разве не придется тогда полностью уступить бразды правления домашним хозяйством?
К тому же старший молодой господин семьи Сун, хоть и неплох собой, никаких чувств к ней не питает, так что на брак всерьез рассчитывать точно не стоит.
— Всё, хватит болтать. Хочешь уходить — уходи и не докучай людям, — Мо Сянхао, выросшая в Цзянху, пренебрегала подобными нелепыми условностями и успешно вызволила подругу из беды. — Ты уже поужинал, а я нет. Лу Фэнмянь — моя подруга, и она обязана составить мне компанию за ужином!
Глава 13
Убавь огонь, налей поменьше воды, богач есть не станет, а бедняк сварить не сумеет.
На столе красовалось четыре-пять нехитрых блюд, среди которых выделялось тушеное мясо по-дунпо — ярко-красное, блестящее, с виду жирное, но совсем не маслянистое, вызывавшее у всех безудержное слюноотделение.
Мастер боевых искусств подцепил кусочек палочками, откусил, и сочный мясной сок брызнул в уголки рта. Тут же он схватил золотистое пирожное с османтусом, чтобы немного смяглить вкус.
Изначально они обе могли бы держаться от этого грубияна подальше, выказать максимум холодности и решительно отшить его, когда он увязался за ними. Но пока Мо Сянхао играла роль злого следователя, Лу Фэнмянь поневоле приходилось брать на себя роль доброго.
— Шао Чэн, я не смогу вернуться в ближайшее время, у меня действительно еще остались незаконченные дела, — с мягкой улыбкой произнесла Лу Фэнмянь, несмотря на непонимание со стороны собеседников. — Задержка выйдет долгой, а тем сопровождающим ведь нужно возвращаться в охранное агентство. Скажи, тебе по пути?
— А, не по пути, — даже не поднимая головы, с чавканьем ответил мастер боевых искусств.
А затем добавил:
— Не вздумай спихивать на меня эту горячую картошку, я здесь только ради награды.
Лу Фэнмянь попыталась уговорить его еще раз, но стоило ей только начать, как раздался громкий стук — Мо Сянхао в гневе вскочила из-за стола.
— Тебе идут навстречу, а ты нос воротишь! Что за манеры? — возмутилась она. — Тебя пригласили за стол поесть, а ты возомнил себя пупом земли!
Шао Чэн смахнул крошки с губ, отложил бамбуковые палочки, встал, отвесил поклон и решительно зашагал прочь.
— Прощайте.
Мо Сянхао оказалась совершенно не готова к такому повороту событий. Широко раскрыв глаза, она не смогла вымолвить ни слова.
С полным обиды взглядом она перевела глаза на лицо Лу Фэнмянь, а та поспешно замахала руками:
— Чэн Мэй, честное слово, я тут ни при чем! Раз человек сам не ценит приличия, винить меня не в чем.
Охранное агентство так просто не оставит этих сопровождающих в покое, да и семья Сун с них глаз не спустит.
Доставить людей обратно в Столицу — хлопотное дело, и хотя гнев хозяев вряд ли падет на чужие головы, сама история пахла скверно, и желающих ввязываться в нее находилось немного.
Обычно крепкие и выносливые сопровождающие легко справлялись с дорогой своими силами. Но здешние горы таили в себе жуткую загадку, к тому же все они были ранены, и существовал риск, что до Столицы они просто не доживут и умрут прямо здесь.
Лу Фэнмянь потерла лоб и тяжело вздохнула:
— Может, ты проводишь их?
— Ни за что! Я остаюсь здесь, чтобы вместе с тобой расследовать дело о трупном гу. В ядах наш Клан Мо разбирается неплохо, а в Столицу, если что, вернешься первой.
— Отдай мне тот пузырек с насекомым гу, я же знаю, что ты тайком поймала парочку.
— Нет, — нахмурилась Лу Фэнмянь. Насекомые гу порождали иллюзии, и ранее на постоялом дворе Сишэнь уже произошло нечто странное. Это касалось ее сокровенных воспоминаний, отдавать находку было нельзя ни в коем случае.
…
Наступила глубокая ночь. Млечный Путь принес капли света в одинокую и холодную тьму. Россыпи звезд, словно растертое золото, усыпали небосвод, и их мерцание отражалось в сердцах смертных.
Гости приходили и уходили, и в конце концов в палатке остались лишь Лу Фэнмянь да пожилая женщина.
Ждать, пока убитая горем мать забудется сна, не имело смысла, и, больше не колеблясь, она высыпала гу из травяного мешочка в фарфоровую чашу. Сжав ладонь, она полоснула себя по коже и позволила крови хлынуть в сосуд, чтобы расшевелить трупный гу.
Трупный гу заворочался, заволновался, и Лу Фэнмянь с упреком вздохнула.
Густой, пьянящий аромат окутал ее, и женщина, заметив это, с покрасневшими глазами спросила:
— Что случилось?
Ответом ей было невнятное бормотание:
— Мм… Ничего…
Тело постепенно разогревалось, наливаясь жаром. В ушах словно что-то шуршало, время от времени пробивались глухие раскаты далеких хлопушек. Нежная, уютная мягкость ваты окутала сознание, незаметно погружая в глубокий, дурманящий сон.
В тринадцать лет она ходила смотреть на разукрашенные лодки в сопровождении служанки.
Столица тогда бурлила жизнью: огни иллюминации горели всю ночь напролет, напоминая бесконечную, прекрасную грезу о мимолетной юности.
Деревья цвели огнями, а легкий, порхающий снег пал прямо в воды извилистой реки.
Кто-то стоял на мосту, глядя прямо на нее, и, совершенно не смущаясь сновавших туда-сюда прохожих, беззастенчиво бросил:
— Недурна, пожалуй, покрасивее тех девиц из лупанариев.
Хотя она уже не помнила свою точную реакцию, судя по ее детскому нраву, в девяти случаях из десяти она наверняка огрызнулась в ответ.
Лу Фэнмянь резко вздрогнула, вырванная из сновидения самой явью, и, оглядевшись, с облегчением поняла, что по-прежнему находится в знакомой палатке.
Прошло немало времени. Женщина, прислонившись к столу, дремала с полузакрытыми глазами, сморенная усталостью.
Шелковые кисти занавесей тихонько задевали друг друга, издавая звонкий шорох. Услышав чьи-то шаги, Лу Фэнмянь торопливо закрыла фарфоровую чашу, спрятала ее в рукав, привела себя в порядок и обернулась с приветливой улыбкой.
— Чэн Мэй, ты и впрямь еще не спишь! У меня для тебя новости, — весело улыбнулась Мо Сянхао.
Это было удивительно: с тех пор как они узнали о трагической судьбе супругов Бай, та ходила мрачнее тучи.
— Ты ведь неплохо ладишь с принцессой Вэньчан? Скоро с нее снимут запрет на выход из дворца, так что через три месяца вполне можешь нанести ей визит и расспросить о ваших отношениях в прошлые годы.
После свержения бывшего Наследного принца к ней вернулся прежний титул — принцесса Вэньчан.
Лу Фэнмянь растерянно моргнула. Не то чтобы она совсем не собиралась наведаться во дворец, просто после пары неудачных попыток, когда ее попросту завернули у ворот, интерес у нее пропал.
— Ладно, в следующий раз загляну к ней, — отказываться от предложенной любезности было нельзя, поэтому она без колебаний согласилась, независимо от того, собиралась идти на самом деле или нет.
Мо Сянхао устроилась поудобнее на сиденье.
Навалилась сонливость, и тонкие, изящные пальцы принялись массировать пульсирующие виски. Зевнув, она по привычке прикрыла рот рукой.
Остатки аромата повисли на ее кончиках пальцев, и в сознании Лу Фэнмянь вдруг промелькнули обрывки видений. Яркая, броская красавица сидела на ветке дерева, а чей-то взгляд, покачиваясь, приближался. Наклонившись вперед, она заметила, что ее собственные бледные пальцы сжимают цветочный венок.
Грань между иллюзией и реальностью стерлась, а знакомое лицо ускользало от четких очертаний.
Казалось, этот человек сопровождал ее с самого детства, через годы взросления и вплоть до сегодняшнего дня.
Лу Фэнмянь прикусила алые губы: черты того лица до боли напоминали свергнутого Наследного принца.
Разве они были друзьями?
Но ведь она не желает меня видеть.
— Что за шум снаружи? — Лу Фэнмянь заставила себя переключить мысли.
За полотном палатки стоял такой галдеж, что оставаться равнодушной было трудно.
Раздвинув занавески, она взглянула на зеленые холмы.
Среди темных силуэтов гор длинная процессия с поднятыми факелами окружала повозку, запряженную ослами, что двигалась в самом центре.
Даже на таком немалом расстоянии зарево от факелов было видно отчетливо.
Что же заставило людей пуститься в путь среди ночи по такой ухабистой дороге?
— Разве в горах есть жилые дома? — нахмурилась Лу Фэнмянь. — Почему они идут в самую глубь гор?
Никто ей не ответил, а спустя мгновение подошел Лисий Полубессмертный и принялся мутить воду:
— Эх, расходитесь все! Меньше суете нос в чужие дела — дольше проживете.
http://bllate.org/book/33142/4067469
Готово:
