Ещё до того она с попутчицей не заметила, как сопровождавший их всю дорогу смазливый парень обернулся лисьим бессмертным.
Оставалось лишь гадать, в какой момент пути он к ним примкнул.
Волна безымянного гнева разгоралась всё сильнее, крайние эмоции смыли остатки здравого смысла, и у Лу Фэнмянь от сжатых кулаков затрещали суставы пальцев:
— Скрывался ли он прежде среди сопровождающих...
Услышав это, Лисий Полубессмертный склонил голову набок, не в силах понять, то ли она вела скрытное наблюдение и обо всем догадалась, то ли от злости болтала первое, что придет на ум. Как бы то ни было, из уважения к тем, кто за него заступился, он не собирался портить отношения, а потому просто подыграл:
— Вовсе нет. Прежде я видел, как этот человек погиб от рук демонического существа, в то время как остальные все еще продолжали его искать. Чтобы избежать лишних глаз, которые могли потревожить души умерших или привлечь нечисть, а также чтобы они поскорее ушли, я и принял его облик, затесавшись в отряд.
Речь его звучала небылицей, но в ней определенно была доля правды. К тому же, этот нелюдь принадлежал к полубессмертным, будучи горной нечистью, добившейся успеха, так что его стиль поведения вполне мог отличаться от человеческого.
Тихонько следуя за остальными даосами, он в худшем случае лишь приглядывал за их успехами в поисках второго молодого господина семьи Сун, чтобы присвоить чужие заслуги и получить награду.
Окинув взглядом лицо Лу Фэнмянь, лис с хищной улыбкой протянул:
— Даосский наставник, вы меня обидели.
— Ха-ха-ха-ха, — поспешно вмешался Мо Сянхаo, одной рукой обняв Лу Фэнмянь за плечо, а второй пытаясь умиротворить обоих, размахивая ею между ними. — Прошу прощения, мой друг обычно ведет себя иначе, не знаю уж, какую муху он сегодня укусил.
С этими словами он поддался ближе и тихонько шепнул ей на ухо:
— Что с тобой такое?
Конечно, подобные попытки присвоить чужие заслуги были постыдны, но не разобравшись до конца в ситуации, нельзя же было бросаться в драку. К тому же, они отправились в путь вовсе не ради тысяч золотых, а чтобы добиться справедливости для порядочной девушки, которую обидел второй господин.
Между семьей Лу и семьей Сун существовало помолвка, и в будущем Лу Фэнмянь должна была выйти замуж в семью Сун, вот только ее мужем вовсе не собирался становиться этот легкомысленный и непутевый второй молодой господин.
Хотя репутация Сун Сюанье во внешнем мире была еще сносной, многие знатные девицы прекрасно знали, каков он на самом деле в своем бесчинстве по отношению к женщинам.
Несколько раз столкнувшись с его грязными делишками, обе они неизменно держались от этого человека подальше. И все же, несмотря на то, что информация о его исчезновении тщательно скрывалась, Лу Фэнмянь окольными путями всё же умудрилась узнать об этом.
Побуждаемая просьбами родителей девушки, которую похитил Сун Сюанье, Лу Фэнмянь была вынуждена лично отправиться в горы Шиваньдашань.
Сжав зубы, она опустила занесенную руку.
Глубоко вздохнув и закрыв глаза, Лу Фэнмянь и сама не понимала, что с ней творится. В тот самый миг, когда она увидела Лисьего Полубессмертного, казалось, будто какая-то глубоко запрятанная в памяти обида вырвалась наружу, и чудовищная ярость едва не лишила ее чувств.
Ли Цинхуай проявила завидную любезность:
— Ничего страшного.
— Нет, я имею возражения, — красавица, в которую превратился лис, все еще парила в тумане, прикрывая лицо длинными зеленоватыми рукавами и притворно всхлипывая. — Я изо всех сил стараюсь делать добрые дела и копить Заслуги, а меня вдобавок еще и понимают неправильно, обвиняют во всем. Зачем мне тогда вообще жить?
— Уж лучше размозжить себе голову о стену, чтобы хоть так доказать свою невиновность!
Лу Фэнмянь: — ...
К сожалению, Ли Цинхуай не собиралась давать ему повода и дальше валять дурака: не желая задерживаться, она снова притянула к себе лисью оборотницу, зажав ее под мышкой.
— Не обращайте на него внимания, у вас двоих больше нет дел? Тогда я пойду первой, — она ничуть не скрывала своего намерения расстаться. — Эта лисья оборотница мне в некотором роде знакома, в этот раз мы доставили вам немало хлопот. Раз уж никаких новостей для обмена нет, а желающих много, а добычи мало, я не стану здесь мозолить вам глаза.
Едва эти слова сорвались с ее губ, как стало очевидно: она открыто призналась, что играла нечестно, заставив лисью оборотницу следить за продвижением других даосов.
Глава 5
Остатки угрызений совести рассеялись как дым, постыдное шпионство было доказано неопровержимо, однако Лу Фэнмянь, опустив голову так, будто ее снедало невыносимое смущение, уставилась на носки собственных туфель, позволяя мыслям блуждать где вздумается.
Зато лицо друга по фамилии Мо помрачнело. Словно переполненный показным энтузиазмом и напрочь проигнорировав двойной смысл сказанного, он шагнул вперед и, ухватив ее за руку, выпалил:
— Судя по нашему облачению, вы должны понимать, что мы здесь не ради наживы. Клан Мо не испытывает недостатка в деньгах, у нас в этой поездке совсем другие неотложные дела. Сун Сюанье пропал уже полмесяца назад, и если его и найдут, то в лучшем случае лишь в виде остывшего трупа, вряд ли удастся повстречать живого и невредимого молодца.
Ли Цинхуай явилась сюда вовсе не за легкими деньгами, но это ничуть не мешало ей слегка приподнять подбородок и рассудительно оценить ситуацию:
— Живым подавай человека или мертвым, а тело найти должно.
— Если он окажется жив, я, конечно, неплохо заработаю. Ну а если мертв — что ж, смогу выполнить поручение, и моя поездка не пропадет зря.
Сцепив руки, обе приложили скрытую силу, твердо намереваясь преподать друг другу урок.
Пока Мо Сянхао лихорадочно соображал, как бы побольнее ее уколоть, Лу Фэнмянь неожиданно подняла голову:
— Раньше я не знала, что среди сопровождающих есть такой человек, да и сама я здесь не ради денег. Раз уж вы позволили ему держаться рядом с нами, почему бы нам не пойти вместе? Все заслуги и труды отойдут вам.
— Я не возьму себе ни малейшей доли.
Она слегка затянула окончание фразы, и хотя для остальных это прозвучало спокойно, Лисьего Полубессмертного аж заскребло на душе. Тот резко тряхнул головой, на миг превратившись из нежной красавицы в грубого мужлана — это выглядело куда впечатляющее любой смены масок в пекинской опере.
Ли Цинхуай приподняла бровь, ожидая мнения ее спутников.
Сначала она опасалась, что эта девушка стала жертвой обмана, но теперь, когда всё вскрылось, добровольно приближаться к ним и вдобавок делать столь щедрый подарок — где же в этом мире видано такое?
Смысл этих слов явно сводился к тому, чтобы сойтись с этим подлым людишкой, полностью переменив прежнее враждебное отношение. Мо Сянхао интуитивно чувствовал за этим какой-то умысел и поначалу не решался давать опрометчивый ответ.
Хотя причины оставались неясными, спустя некоторое время он всё же согласился. Зато Ли Цинхуай, добившись своего, лишь поджала тонкие губы в ниточку, сохранив на лице непроницаемое выражение.
Лу Фэнмянь озарила всех прелестной улыбкой и совершенно естественным движением подошла обнять Ли Цинхуай.
— Прошу прощения, только что мне вспомнились кое-какие дурные воспоминания, — лукаво соврала Лу Фэнмянь.
С самого рождения ее душа была повреждена, а воспоминания о людях и событиях — туманными.
В раннем детстве, когда она возвращалась с матерью в родные края, они столкнулись с бандитами. Из-за неспособности запоминать лица она долгие годы скиталась на чужбине, и если бы не счастливое стечение обстоятельств и принятие в даосской обители, она бы давно погибла где-нибудь под забором.
За годы учебы в сане юной даосской наставницы ей удалось за счет самосовершенствования изрядно исцелить душу, но посреди пути снова случился сбой, и воспоминания тех лет вновь были частично утеряны, частично растеряны.
Хотя недуг удалось взять под контроль, и была велика вероятность, что больше в ее жизни не появятся новые масштабные провалы в памяти, прошлое по-прежнему словно укутывали слои горных туманов — разглядеть что-либо отчетливо не удавалось, приходилось полагаться лишь на рассказы других.
Душа способна восстанавливаться сама, и со временем туманы рассеются, явив солнечный свет. Но пока она по-настоящему исцелится, пройдет не меньше двух десятков лет. Даже если все семь душ и шесть духов придут в норму, скольких людей и событий удастся вспомнить к тому моменту?
Ли Цинхуай никак не ожидала подобного проявления чувств: она мгновенно окостенела всем телом, превратившись в неподвижную глыбу, и боялась даже вздохнуть. Лишь когда та отпустила ее, она перевела дух и тяжело вздохнула, окончательно убедившись, что та преследует какие-то свои цели. И пусть сейчас их суть ускользала, рано или поздно всё тайное станет явным.
Тут же вспомнилось, что и в детстве, и теперь ее приемы сближения и демонстрации хитрости оставались совершенно неизменными — вот только эта девушка ее больше не узнавала.
— Странствуя в других местах, я уже слышала о прекрасной репутации госпожи Лу. Обе мы воспитанники Секты Маошань, если я назову вас старшей соратницей, надеюсь, старшая соратница не откажет? — Ли Цинхуай тут же отбросила мрачное настроение и поспешила воспользоваться моментом.
Лу Фэнмянь, пожалуй, лишилась дар речи, но раз уж сама вырыла себе яму, закопать ее приходилось до конца, и она послушно ответила:
— Называй как хочешь. Если тебе хочется звать меня старшей соратницей, как это делают остальные на горе, ничего предосудительного в этом нет.
Одной этой фразой она провела между ними четкую границу: в Секте Маошань насчитывались сотни и тысячи учеников, и любой мог назвать ее старшей соратницей, а значит, о какой-то особой близости между ними речи не шло.
В конце концов, Лу Фэнмянь умела плести интриги.
Поскольку Лисий Полубессмертный затронул в глубине ее души некие отталкивающие воспоминания, а сама она смутно чувствовала в этом человеке нечто до боли знакомое, хоть и не понимая, на кого он похож, она решила пока что наладить с ней отношения, постараться идти вместе и при удобном случае выведать ее происхождение.
Однако в глубине души ей вовсе не улыбалось сближаться с Ли Цинхуай: то она подсовывала пряник, чтобы заманить в сети, то с деланным равнодушием отталкивала обратно. Всего за пару фраз она мастерски продемонстрировала весь цикл избавления от попутчиков после того, как они стали не нужны.
Ли Цинхуай обладала проницательным умом и прекрасно понимала все эти скрытые маневры, так что обе они молчаливо сохраняли дистанцию.
Лишь простодушный Мо Сянхаo долго размышлял, так и не докопавшись до истинных причин, постепенно отбросил прежние теории заговора и решил, что вокруг царит полная идилия и благополучие. С презрением отнесясь к этой мнимой доброте, он с мрачным видом хлопнул обоих по плечам и принялся планировать дальнейший путь.
Спустя несколько часов толпа сопровождающих стремительно зашагала к подножию горы.
При воссоединении Паньэр засыпали расспросами и долгими воспоминаниями. Лисий Полубессмертный добровольно остался на горе ради накопления Заслуг, но идти вместе со всеми отказался, упрямо вернувшись в человеческий облик и плетясь в хвосте отряда.
День перевалил за полдень, туман рассеялся, и горные пейзажи, прежде скрытые за пеленой, стали намного яснее. Впрочем, ранняя весна со смешанной серо-зеленой листвой, где одна половина склонов зеленела, а другая желтела отсохшей травой, едва ли радовала глаз.
Лавируя среди раскидистых теней деревьев, она чувствовала себя несчастной, ведь вскоре после их выхода внезапно полил сильный дождь, и все по дороге промокли до нитки.
Но с наступлением ночи ей вновь показалось, что она удачлива: заходящее солнце клонилось к закату, когда отряд неожиданно заметил у подножия горы деревушку.
Это место еще не до конца выходило за пределы глубоких гор, и по идее здесь не должно было быть крупных человеческих поселений. И все же группа охотников, промышлявших дарами леса, собралась здесь, обосновавшись у подножия, и за несколько поколений разрослась в большой поселок.
Дождь уже давно прекратился, но у некоторых членов отряда начался жар, и среди них — у Ли Цинхуай, которая настолько ослабела от головокружения, что едва держалась на ногах.
Последние оставшиеся лошади тоже издавали жалобное ржание.
Глава 6
Раньше деревни наступила беспросветная тьма, горизонт погрузился в хаос. Пробираясь сквозь заросли кустарника, то и дело рискуешь оцарапать плоть о сухие колючие ветки.
Деревенька, порожденная горными туманами, давно исчезла без следа, и лишь стрекот цикад сопровождал их всю дорогу.
В темных углах сгущался воздух, гулко раздавались удары медного гонга.
— Сухо и жарко на дворе, берегите огонь от искр! Погонщики трупов из Сянси идут, живым людям — уступить дорогу!
В воздухе плыло красное сияние, и лишь приблизившись, можно было разглядеть шедшего впереди человека в соломенной шляпе, синей матерчатой рубахе и с черным шелковым поясом — точно посланник преисподней, что с фонарем в руках является забирать души.
Пришедший низко надвинул соломенную шляпу, скрывая лицо, а взмахнув рукой, мгновенно заполнил всё вокруг папирными деньгами, что легко и плавно падали вниз.
— Что это? — испуганно воскликнул кто-то.
— Чего испугались, всего лишь погонщики трупов из Сянси, — Лисий Полубессмертный взял на себя роль ходячей энциклопедии и с пренебрежительным выражением лица принялся всех успокаивать. — Округ Лючэн находится на северо-западе Сянси, места там низменные, дождливые и жаркие. Разве в те годы, когда там свирепствовала масштабная эпидемия, Ваше Высочество Наследный принц не ездил туда лично для оказания помощи пострадавшим?
http://bllate.org/book/33142/4067462
Готово:
