Наверняка Наследный принц тоже прибудет верхом. Если упустить момент сейчас, потом такой возможности не представится.
Се Минъи ловко соскочил с коня, сжимая в руках поводья, и, подойдя к карете, слегка кашлянул. Взоры всех присутствующих тут же устремились к нему — каждый ждал, что же предпримет маленький господин императорский дядя.
Се Минъи чуть подался вперед; колье, висевшее на его тонкой белоснежной шее, издало едва слышный звон, сверкая ослепительным, завораживающим блеском.
— Я хочу эту карету, — уверенно заявил он, облизывая пересохшие от ветра губы.
Породистый гнедой конь, привезенный в дар из Западных земель, в обмен на старую карету — сделка более чем выгодная, любой бы пришел в восторг от такого предложения.
Изнутри кареты донесся шорох. Се Минъи, не желая ждать, одной рукой откинул занавеску и заглянул внутрь.
Там сидел мужчина, прекрасный, словно сошедший с картины. Длинные черные волосы рассыпались по его плечам, в руках он держал свиток. Мужчина тихо опустил взгляд, изящная линия его носа была безупречна, а тонкие бледно-розовые губы чуть сжаты. Почувствовав, что занавеску отодвинули, он медленно поднял голову и открыл свои узкие, длинные глаза.
На мгновение он застыл в изумлении. Но, стоило ему разглядеть лицо Се Минъи, как выражение его глаз стремительно изменилось.
Пальцы Се Минъи дрогнули, и даже его улыбка застыла на лице. Кто еще это мог быть, если не Лу Вэйсюэ?
Дерзость.
Се Минъи тут же отпустил занавеску. В этой карете была нечисть, прикасаться к ней — сущее безумие! Пусть он хоть до смерти устанет скакать верхом, но в карету Лу Вэйсюэ не сядет ни за что на свете.
Лу Вэйсюэ наблюдал, как занавеска опустилась, скрыв желанное лицо, о котором он грезил каждую ночь. Бушующие в его глазах темные, густые чувства мгновенно утихли, но пальцы, сжимавшие свиток, слегка побелели, а на сердце легла тяжелая тень.
Он подавил в себе порыв броситься следом, лишь приоткрыл занавеску на крошечную щель, и его липкий, ядовитый взгляд, словно змея, обвился вокруг фигуры Се Минъи.
Тот шел прочь, сердито поджав губы. Его талия была так тонка, что ее можно было обхватить одной рукой, а шея, открытая воротом одежды, ослепительно белела.
Скрытно и жадно наблюдать за ним стало для Лу Вэйсюэ привычкой. Ему хотелось надеть на него золотой ошейник, запереть в своих объятиях, целовать его, стирая дрожащие слезы с уголков глаз, пока взгляд Се Минъи не затуманится от наслаждения.
Все эти низкие и порочные мысли он прятал в самых темных уголках своей души. Стоило ему хоть раз увидеть Се Минъи, как дремавшие внутри демоны начинали ворочаться.
Лу Вэйсюэ перевернул страницу, но ни единого слова не впиталось в его сознание. Он вспомнил, как вчера Наследный принц неожиданно проявил к нему благосклонность, настаивая, чтобы он ехал в карете, прикрываясь заботой о его слабом здоровье. У Наследного принца был свой расчет, и Лу Вэйсюэ не стал отказываться. Он просто ждал, когда начнется представление.
Прошло две четверти часа. Солнце, едва показавшееся из-за крепостной стены, постепенно поднялось выше, заливая всё вокруг ярким золотом, и даже прохладный воздух стал теплым.
Наследный принц всё не появлялся.
Се Минъи снова взобрался на коня, вспоминая лицо Лу Вэйсюэ. Какая разница, насколько он красив? У него скверный характер, и видеть его — одно отвращение!
К счастью, над головой Лу Вэйсюэ он больше не видел никаких знаков, и это немного успокоило его сердце. Видимо, те манипуляции с изгнанием злых духов все-таки сработали.
Однако при одном упоминании о Лу Вэйсюэ он невольно вспоминал унижение в увеселительном доме. Как Лу Вэйсюэ, удерживая его, посмел… коснуться *того самого места*? За всю свою жизнь никто и никогда не осмеливался так с ним обращаться.
Уши Се Минъи вспыхнули, и жар волной разлился по всей шее. Как он раньше не замечал, что этот мерзавец Лу Вэйсюэ настолько дерзок? Он явно его недооценил.
Сидя в седле, Се Минъи пару раз ерзнул, пытаясь найти удобное положение, но жжение внизу живота становилось лишь отчетливее. Он нетерпеливо цыкнул и принялся теребить гриву своего гнедого коня, пытаясь прогнать разъедающее его чувство стыда.
— О, кто это снова расстроил нашего маленького господина императорского дядю? Расскажи нам, мы поможем тебе выпустить пар, — к нему, ведя под узел коня, подошел молодой человек в светло-синих роскошных одеждах и залихватски присвистнул.
Это был Мэн Хуайчэн, наследник Поместья маркиза. Красивый, но обычно развязный и несерьезный, он занимал первое место среди приспешников Се Минъи.
Се Минъи холодно фыркнул и отвернулся, не желая с ним разговаривать. Бедный гнедой конь под его рукой был почти лишен гривы.
Поскольку Наследный принц задерживался, многие заскучали, нарушили строй и начали переговариваться:
— Господин императорский дядя, не гневайтесь. Мы здесь, чтобы молиться за ребенка в чреве Императрицы, Наследный принц не опоздал бы намеренно. Вероятно, Его Величество и Императрица задержали его по делам, всякое бывает.
— Посмотрите, посмотрите, тот, кто в хвосте колонны, уже давно приехал, Наследный принц наверняка скоро будет. — Все они единодушно посмотрели на единственную карету в конце процессии.
Тот человек был словно запретная тема, словно что-то грязное, к чему никто не хотел прикасаться. Когда Императрица забеременела, Его Величество выпустил Девятого принца из Холодного дворца, объявив об амнистии для всех, но неужели это касалось и Девятого принца?
Во дворце и вне его, в суде и гареме, интриги плелись одна за другой, ситуация была крайне шаткой. Дети знатных родов могли держаться только вместе, объединяясь в группы, а во главе всех аристократов стоял клан Се.
Что же до Се Минъи, то он, будучи под защитой Императрицы Се и имея опору в лице Премьера-министра Се, закономерно стал новой восходящей звездой, которой все стремились услужить. Разве имеет значение, что у него скверный характер? Даже если не брать в расчет титул маленького господина императорского дядюшки, одного лишь его изысканного и прекрасного лица было достаточно — удостоиться хотя бы ледяного взгляда этого красавца было большой честью.
Видя, что Мэн Хуайчэн не получил ответа, окружающие начали злорадствовать. Мэн Хуайчэн, пользуясь своей близостью к Се Минъи, привык задирать нос и кичиться этим перед всеми, поэтому давно стал бельмом на глазу у многих. Теперь, когда он остался в дураках, это вызвало волну насмешек.
Мэн Хуайчэн крепче сжал поводья, но, не пав духом, пододвинулся ближе к Се Минъи и прошептал так, чтобы слышал только он:
— Янъян, не грусти. Расскажу тебе кое-что забавное: в этот раз на молитвы едут и те нищие студенты из Гоцзыцзянь. Ты ведь терпеть не можешь этого Хэ Вэйаня? В прошлый раз не успели, так давай в этот раз хорошенько проучим его, чтобы не ходил перед нашим носом, строя из себя святошу.
Се Минъи нахмурился. Янъян — это было его детское прозвище. Мэн Хуайчэн узнал о нем случайно, и, хотя Се Минъи несколько раз предупреждал его так не называть, тот никак не мог удержать язык за зубами.
Стоило ему услышать это имя, как сердце болезненно сжалось. Когда-то был человек, который звал его Янъян — с нежностью и легкостью, от самого детства и до зрелых лет. С тех пор как этот человек ушел, Се Минъи больше не хотел слышать это обращение.
— Не смей называть меня так.
Се Минъи посмотрел на него свысока, выражая явное недовольство.
— Да-да, конечно, опять забыл, виноват, — подобострастно отозвался Мэн Хуайчэн с натянутой улыбкой.
Се Минъи перевел взгляд на шрам на своем указательном пальце. Маленький след в форме полумесяца на бледной коже уже давно зажил. Сердце едва заметно ныло. Он намеренно старался не вспоминать об этом.
Однако слова Мэн Хуайчэна напомнили ему: последние дни он был слишком погружен в «нечистые» дела, связанные с Лу Вэйсюэ, и забыл выяснить, кто же тогда засунул его в деревянный ящик в увеселительном доме.
Мог ли это быть Хэ Вэйань?
Если бы это было раньше, Се Минъи ни за что бы не поверил, что какой-то бедный студент способен на подобное. Но теперь, прочитав рукопись и узнав о судьбе Хэ Вэйаня, он понимал: стоит главному герою проявить силу, и он сможет перевернуть небо и землю, чтобы запереть господина императорского дядюшку в клетке.
Он вспомнил свою первую встречу с Хэ Вэйанем. У стен Гоцзыцзянь, в пасмурный дождливый день, у ивовой дамбы. Дождь барабанил по земле, сырость пробирала до костей. Се Минъи сидел в носилках, его лоб покрылся испариной, он чувствовал себя крайне неважно. Когда вокруг никого не было, он привык полулежать на подушках, подперев рукой отяжелевшую голову. В Гоцзыцзянь он ходил лишь для вида: не проходило и нескольких часов, как он начинал жаловаться на боли, и преподавателю приходилось отпускать его домой.
Вдруг носилки сильно тряхнуло. Се Минъи проснулся — раздражающая погода, липкое тело, он был крайне разгневан. Дождь усилился, его шум оглушал.
— Слепой, что ли! Ты посмел врезаться в носилки господина императорского дядюшки! — взревел стражник, приставленный Императором для защиты Се Минъи, и принялся размахивать кнутом.
Се Минъи откинул занавеску, обнажив холодное, пренебрежительное лицо. Снаружи, под дождем, стоял юноша в индиговых одеждах студента с корзиной из ивовых прутьев в руках. Он присел на корточки и собирал в грязи рассыпавшуюся редьку. А неподалеку слепая старуха ощупывала землю вокруг.
Юноша не обращал внимания на грязь и воду, заливавшую его лицо. Его одежда промокла насквозь, подол был в черной жиже, но он упрямо продолжал собирать редьку. Стражник грубо схватил его, замахнувшись кнутом.
Се Минъи немного понаблюдал, но вдруг почувствовал, что всё это — бессмысленная трата времени. Прежде чем кнут стражника опустился на плечи юноши, он равнодушно бросил:
— Убирайся.
Этим юношей и был Хэ Вэйань. Се Минъи презирал его показную высокомерность и, встречая его в Гоцзыцзянь, никогда не удостаивал добрым словом. А те, кто крутился вокруг Се Минъи, умели приспосабливаться к ветру и втайне постоянно вставляли Хэ Вэйаню палки в колеса, делая это якобы ради защиты господина императорского дядюшки.
Теперь, оглядываясь назад, Се Минъи понимал: Хэ Вэйань наверняка возненавидел его еще тогда, раз позже, взойдя на трон, он смог растерзать его на части, не испытывая ни малейшего колебания.
Се Минъи вспомнил о судьбе Хэ Вэйаня и заколебался, услышав предложение Мэн Хуайчэна. Неудача в увеселительном доме до сих пор не давала ему покоя, заставляя поверить, что никакие действия не могут изменить предопределенную судьбу главного героя. Но неужели он лишь инструмент, существующий только для того, чтобы Хэ Вэйань мог выплеснуть свой гнев?
Се Минъи не хотел с этим мириться. Он сидел на лучшем из коней, окруженный почестями, рожденный в знатной семье и окруженный вниманием всего мира. Разве он мог уступить какому-то мелкому студенту? Что с того, что он главный герой?
Се Минъи усмехнулся и кивнул Мэн Хуайчэну. Тот замер, словно ослепленный улыбкой Се Минъи.
http://bllate.org/book/33129/4065426
Готово:
