Когда Ли Цы закончил урок, тучи на небе наконец рассеялись, дождь прекратился, и выглянуло солнце.
В это время года темнело рано: закатное солнце уже окрасилось в ослепительно-красный цвет, зажигая багрянцем клочья оставшихся в небе облаков.
Завтра будет хорошая погода.
Он достал телефон и сделал снимок — качество оказалось неплохим, солнце не превратилось на фото в черное пятно, да и освещение вышло отличным. Кадр получился случайным, но красивым, и ему не пришлось старательно выискивать ракурс, чтобы в объектив не попали многоэтажки и толпа — пространство вокруг было настолько пустым, что это радовало глаз.
Лэ Вэньцзэ сидел на стуле у порога дома, подложив руки под голову и прислонившись к стене. Вытянув длинные ноги, он лениво покачивал ими, подставляя лицо лучам заходящего солнца.
Заметив, как Ли Цы, то приближаясь, то подпрыгивая, выходит из-под тени деревьев и подбирается всё ближе, Лэ Вэньцзэ убрал ноги, встал и шагнул ему навстречу.
Ли Цы был полностью поглощен дорогой и старался аккуратно обходить лужи, которые попадались каждые два-три шага. Лишь когда вытянутая заходящим солнцем тень упала прямо перед ним, он заметил подошедшего Лэ Вэньцзэ.
— Ты чего пришел?
— Встретить тебя, — улыбнулся Лэ Вэньцзэ, забрал у Ли Цы пакет и повернул обратно.
Ли Цы с завистью смотрел, как тот вальяжно вышагивает впереди: полы одежды доходили до самых щиколоток, но на них не упало ни единой капли грязи. Плетясь позади, он потерял бдительность и шлепнул в лужу.
Лэ Вэньцзэ бросил взгляд через плечо:
— Ты как, в порядке?
— …Нормально, — поспешно отступив назад, Ли Цы опустил голову и сосредоточенно уставился под ноги.
— Я сначала переоденусь, — бросил он Лэ Вэньцзэ и скрылся в доме, окинув взглядом свои брюки, которые выглядели так, будто он только что вылез из грязевой ванны.
Переодевшись, он вынес штаны, сразу бросил в таз и залил водой. Пришлось поискать стиральный порошок: долго порывшись в куче всякого хлама, он наконец отыскал почти пустую бутылку. Нужно будет купить еще.
Лэ Вэньцзэ вернулся на свое место и устроился под солнцем в прежней позе. Слегка склонив голову, он больше не смотрел на дорогу, а провожал взглядом суетившегося то туда, то сюда Ли Цы.
Замочив одежду и поставив кипятиться воду, Ли Цы заметил, как расслабленно развалился на стуле Лэ Вэньцзэ. Его длинные вытянутые ноги привлекали куда больше внимания, чем те длинные волосы.
Он притащил еще один стул, устроился у порога и сладко потянулся. Ощущение было поистине великолепным: вытянув ноги и раскинувшись на стуле, он повернул голову к Лэ Вэньцзэ:
— Чем занимался после обеда?
— Любовался дождем, грелся на солнышке, — прищурившись, ответил тот.
— Разве не скучно? — невольно скосив глаза на длинные ноги Лэ Вэньцзэ, спросил Ли Цы.
— Вполне нормально, — проследив за его взглядом, Лэ Вэньцзэ чуть сильнее вытянул ноги в сторону Ли Цы и с улыбкой поинтересовался: — Красивые?
Ли Цы на мгновение растерялся и смущенно ответил:
— Ногам положено быть не красивыми, а длинными. Идти им или нет — вот в чем вопрос.
— Длинные? Хорошие? — Лэ Вэньцзэ снова покачал ими туда-сюда прямо перед его глазами.
Чувствуя себя не в своей тарелке, Ли Цы отвел взгляд и уставился прямо перед собой:
— Длинные. И хорошие.
Лэ Вэньцзэ расплылся в улыбке и принялся еще сильнее озорно ими размахивать.
— Ладно тебе, хороدь паясничать, — Ли Цы оттолкнул его ногу ногой, чувствуя, как внутри зашевелился крошечный человечек неловкости с занесенным кинжалом, и отвернулся.
Лэ Вэньцзэ тихонько хихикнул:
— Убрал-убрал.
Только тогда Ли Цы повернул голову обратно.
— Послезавтра я пойду на базар за покупками, тебе что-нибудь нужно? — спросил он.
— А что ты собираешься покупать? — Лэ Вэньцзэ задумался, но ничего нужного в голову не пришло, и он переадресовал вопрос Ли Цы.
— Кое-какую утварь, еду, резиновые сапоги, стиральный порошок... В это время года свежих овощей мало, придется брать пекинскую капусту, картошку, яйца... Хотя нет, яйца лучше купить у Момо... — рассуждал вслух Ли Цы, параллельно доставая телефон, чтобы сделать заметку в блокноте. — Я пойду послезавтра во второй половине дня, у тебя еще есть время подумать, скажешь мне до этого.
— Угу, — отозвался Лэ Вэньцзэ.
Вода закипела, и из кухни повалили клубы пара, один за другим...
Ли Цы поднялся, чтобы поставить вариться рис.
Ужин обещал быть простым — готовить что-то сложное он не умел, да и подходящих продуктов под рукой не было.
Лэ Вэньцзэ ел с явным удовольствием. Ли Цы понятия не имел, действительно ли ему нравится такая еда, но угощать было всё равно нечем, поэтому они так и жили: готовили просто, ели просто.
Прошел ужин.
Затем завтрак, обед.
К полудню следующего дня дорога почти просохла, лишь в некоторых глубоких ящиках еще оставалась вода.
Примерно в то время, когда обычно заканчивались занятия, Ли Цы сидел у порога и заметил приближающуюся черную фигурку, которая то бежала, то подпрыгивала.
Краем глаза он увидел, как сидевший рядом Лэ Вэньцзэ в один миг растворился в воздухе.
Ли Цы испуганно замер на секунду, растерянно оглядевшись по сторонам, но не обнаружил и следа — тот исчез бесследно. Черная фигура приближалась, но окликать ее он не осмелился. Когда силуэт стал ближе, он разглядел лицо — это был Янъян, один из его учеников.
Опустив приподнятую ногу, Ли Цы мысленно взял себя в руки и помахал мальчику.
Янъян подбежал с портфелем в руках, уперся руками в колени и, переводя дыхание, нетерпеливо выпалил:
— Учитель, вы... свободны? Хочу спросить... пару заданий.
— Садись, отдохни пока, я свободен, — Ли Цы пододвинул ногой стул Лэ Вэньцзэ и зашел в дом за водой.
Янъян прислонил сумку к двери, сел и продолжил переводить дух.
— Чего это ты так спешил? — Ли Цы вышел с кружкой и протянул ее мальчику. — Не горячая, пей так.
Янъян сделал несколько жадных глотков, отдышался и объяснил:
— Дома днем никого нет, а мне еще ужин готовить, когда вернусь.
— ...Ничего себе! — Ли Цы с удивлением похлопал Янъяна по плечу, испытывая легкую ностальгию. В его собственные школьные годы дома вечно были заняты, и чтобы не умереть с голоду, ему пришлось научиться готовить самому.
Дети из бедных семей рано берут на себя заботы по дому — эта фраза была абсолютной правдой.
— Я умею только похлебку варить. Дед ушел в горы за дикими травами, я сварю суп, а как дед вернется, он овощи пожарит, — Янъян почесал затылок, немного смущаясь, и притянул портфель к коленям, чтобы достать учебники.
Дикие травы? Ли Цы мысленно прикинул — точно. Весной зелени больше всего, хотя кое-что из этого и травой-то не назовешь: молодые побеги цветов, свежие листья или бутоны деревьев, но стоит их самую малость приправить, и получается неземной деликатес... Пожалуй, стоит выкроить время и сходить в горы, чтобы разнообразить меню... Впрочем, времени у него, кажется, всегда было навалом.
Суббота. Пускай будет суббота.
Когда солнце наполовину скрылось за горным хребтом, Янъян наконец закончил вопросы, собрал вещи и собрался в путь.
Ли Цы помог ему собрать пожитки и проводил до половины дороги.
— Ладно, учитель, идите назад, — Янъян забрал у него рюкзак и замахал рукой.
— Угу, — Ли Цы тоже пару раз махнул в ответ. Глядя, как мальчик сначала идет шагом, а потом снова срывается на бег, он с беспокойством крикнул вдогонку:
— Не спеши так!
— Хорошо! — донесся издалека голос Янъяна, хотя скорость он не сбавил.
Улыбнувшись про себя, Ли Цы повернул назад. Едва он успел развернуться, как сверху раздался глухой стук — Лэ Вэньцзэ спрыгнул с крыши, опершись рукой о карниз!
От одного этого зрелища у Ли Цы заболели стопы.
А Лэ Вэньцзэ, не задерживаясь ни на секунду, тут же рухнул на стул и принялся раскачиваться, выглядя ленивым и чертовски привлекательным.
Мысленно восхитившись, Ли Цы зашел на кухню поставить воду, затем вышел, уселся на свое место и спросил:
— А тебя обязательно прятать от всех?
— Угу, — прищурившись, отозвался Лэ Вэньцзэ.
Ли Цы мысленно перебрал прошлые разговоры и, убедившись, что не сболтнул лишнего, поинтересовался:
— Тогда почему мне можно?
— Ты... другой, — Лэ Вэньцзэ повернул к нему голову, улыбнулся и снова прислонился к стене, прозвучало это так, будто иначе и быть не могло.
Эта улыбка в сочетании с такими словами на мгновение ослепила Ли Цы, заставив его подавиться воздухом:
— В чем это я другой?
Лэ Вэньцзэ приоткрыл рот, но тут же захлопнул его. Перестав качаться, он нахмурился, озасаченно глянул на Ли Цы и от этого нахмурился еще сильнее.
Ли Цы задал вопрос просто к слову, но такая реакция Лэ Вэньцзэ порядком его запутала.
Замешательство штука заразная — Ли Цы тоже приуныл: в смысле, в чем же он такой другой!
— Ты ведь знаешь меня... четвертый день, верно? — нахмурившись, спросил Лэ Вэньцзэ.
Ли Цы прикинул в уме:
— ...Угу. К чему это он? Решил сменить тему?
— Подожди еще немного, я скажу тебе через какое-то время, — подумав, ответил Лэ Вэньцзэ.
— ...Почему это? — Ли Цы прождал добрую половину дня лишь ради такого ответа. Что они, благоприятный день по лунному календарю выбирают?
— ...Боюсь тебя испугать, — подумав, пояснил Лэ Вэньцзэ.
— ...От таких слов становится еще страшнее... — Ли Цы почувствовал, как в груди заскребли кошки, а лук уже натянут до предела... Как тут не выстрелить!
Лэ Вэньцзэ нахмурившись уставился на Ли Цы.
Ли Цы таращился в ответ. Только пусть попробует заявить, будто он не человек! Он прожил на свете больше двадцати лет и абсолютно, железно уверен, что он человек! Самый настоящий! Без подделок! Десять штук за фальшивку вернет!
Прошла пара минут... Ли Цы почувствовал, что от сидения на месте у него затекла задница, и сменил позу...
Прошла еще пара минут... Ли Цы снова поерзал...
Лэ Вэньцзэ, наконец приняв решение в полдень, посмотрел на Ли Цы, поджал ноги и произнес:
— Я... ты мне нравишься.
— ...Чего? — поддавшись серьезному тону собеседника, Ли Цы выпрямил спину и изо всех сил навострил уши, но ветер словно унес слова, и он не был уверен, что расслышал правильно.
— Ты мне нравишься! — выпалив это, Лэ Вэньцзэ разгладил броди, словно сбросив с плеч тяжелый груз. Уголки его губ поползли вверх, и он ослепительно улыбнулся.
Услышав это, Ли Цы инстинктивно отвел взгляд в сторону, мимо Лэ Вэньцзэ, и надолго замер, уставившись на ветку ивы с ее свежими листьями. Ветка неподвижно свисала вниз, листочки даже не шевелились, но ему почему-то казалось, что дует слишком сильный ветер — он ничего не расслышал из того, что сказал Лэ Вэньцзэ, да и переспрашивать ему не хотелось. Возможно, он просто... не смел.
Тишина. Глубокая, звенящая тишина...
На кухне уже давно вовсю журчала и плескалась кипящая вода...
— Эм... — Ли Цы опомнился и поднялся на ноги, но язык онемел настолько, что даже простое слово вода застряло в горле. Пришлось остановиться и попытаться размять челюсть: — ...Вода вскипела, я пойду готовить.
— Угу, — кивнул Лэ Вэньцзэ и снова с комфортом устроился на стуле. Он изначально не планировал признаваться сегодня, но Ли Цы довел его до такой ручки, что смолчать было уже выше сил.
Впрочем, даже сказав это, он не собирался требовать ответа прямо сейчас.
Сестрица Хун предупреждала: с этим спешить нельзя.
Он просто не хотел, чтобы Ли Цы так сильно мучился сомнениями, да и самому ему надоело терзаться — решил хотя бы обозначить позицию.
Тем не менее, Ли Цы всё равно терзался.
Вплоть до самого ужина Лэ Вэньцзэ вел себя непринужденно, а Ли Цы лишь изображал непринужденность. Всё шло как обычно, и только вздыбившиеся под длинными рукавами куртки волоски на руках выдавали неловкость атмосферы и панику Ли Цы.
Наверное, даже воробьи на улице знали обо всем — их щебетания было не слышно.
После ужина посуду, как водится, помыл Лэ Вэньцзэ. Ли Цы больше не околачивался рядом в готовности в любой момент перехватить работу — он коротал время в комнате, перелистывая книги, копаясь в телефоне и складывая одежду.
С тех пор как появился Лэ Вэньцзэ, стол и пол систолы сверкали чистотой, подметать было нечего. От нечего делать и изнывая от тоски, Ли Цы в конце концов достал вещи из таза и принялся за стирку.
Медленно выкручивая белье, он полностью ушел в себя и даже не заметил, как закончивний с посудой Лэ Вэньцзэ уселся рядом и с невозмутимым видом уставился на него. И слава богу — иначе те только-только улегшиеся волоски снова встали бы дыбом.
Прошел целый век, прежде чем настало время ложиться спать. Оба умылись и улеглись.
Ли Цы ворочался так, будто лежал на кровати из гвоздей. Весенняя дремота обходила его стороной: веки слипались от усталости, но мозг работал на пределе.
Сердце колотилось о доски кровати, звук ударов отдавался прямо в черепной коробке. Ему казалось, что от этой вибрации голова начинает раскалываться, и он снова перевернулся на другой бок.
Лэ Вэньцзэ вздохнул. Неужели он и впрямь слишком поторопился?
— Поздно уже, спи.
До самого утреннего будильника, всполошившего воробьев на подоконнике, Ли Цы так и не сомкнул глаз.
Было ли дело в каком-то странном колдовстве Лэ Вэньцзэ, но как только тот произнес те слова, всё стерлось из памяти, и, видимо, он все-таки заснул.
Нащупав одежду, он встал, умылся, приготовил завтрак, поел сам, прихватил книги и отправился в школу.
Услышав, как тот выходит, Лэ Вэньцзэ открыл глаза и тяжело вздохнул: чего он так пугается? Опять голову не помыл.
Он встал, сам наложил себе еды, позавтракал и вымыл за собой посуду.
Ли Цы едва переступил порог школы, как вспомнил, что забыл вымыть голову. Бросив взгляд назад, он с решительным видом взъерошил шевелюру и потопал дальше.
Всю дорогу он пытался уложить волосы руками, но они упорно торчали во все стороны с самым надменным и воинственным видом.
— Ой-ёй, Сяо Цы, ну и характер же у твоих волос! — Тетушка Ван отличалась широкой душой, а ее раскатистый смех не знал преград, и на этот раз она не поскупилась.
— Ой, тетушка, перестаньте смеяться, эти волосы меня доконают. Где тут вода? — обреченно вздохнул Ли Цы.
— Да сбрил бы ты их налысо, вон там, — тетушка Ван уняла смех, но уголки ее рта продолжали растягиваться в улыбке, и она указала на помещение, совмещавшее функции склада и кабинета. — В комнате только что воду натаскали.
— Ну нет, так не пойдет, — отмахнулся Ли Цы, зашел в помещение и, отыскав под столом ведро с водой, смочил голову. С трудом пригладив непослушные пряди, он подглядел в экран телефона, кое-как привел себя в порядок и с книгами подмышкой поплелся в класс.
К концу урока было уже одиннадцать часов. Ли Цы прижал руку к животу — жутко хотелось есть... Нужно возвращаться готовить, а во второй половине дня еще идти на базар.
Шагая по дороге, он чувствовал, что каждый шаг дается всё тяжелее. Он по-прежнему понятия не имел, как реагировать на вчерашнюю неловкость, но желудок сводило от голода.
— Вернулся? — поприветствовал его Лэ Вэньцзэ, неизменно развалившийся на скамейке. Только сегодня дождя не было, дорога высохла, так что встречать его, как вчера, он не стал.
— Угу, — бросил Ли Цы, зашел в дом, чтобы оставить вещи, и решил вести себя как ни в чем не бывало. В конце концов, так было даже... лучше. Он твердо решил временно выбросить вчерашнее из головы. — Я поем и сразу пойду с дядей Ван за покупками, тебе точно ничего не захватить?
— На ум ничего не приходит, — подумав, ответил Лэ Вэньцзэ.
— Ладно... Я сейчас умру с голоду, в обед будут лапша, быстро сготовлю, — Ли Цы вымыл руки и принялся за стряпню.
Лапша была готова — простая лапша в бульоне.
Лэ Вэньцзэ попробовал ложечку и поднял большой палец:
— Вкусно!
Ли Цы с улыбкой принял похвалу. Похоже, ему по душе легкая и пресная еда, что было только на руку — в субботу можно набрать лесной зелени, она точно свежая и нежирная, он и сам по ней соскучился.
Достав из кармана пакет, он предупредил:
— Я пошел.
— Понял, — Лэ Вэньцзэ отложил палочки и выглянул из кухни.
— Дядя Ван! — позвал Ли Цы у калитки.
— Иду! — дядя Ван вышел из дома и предложил ему присесть. — Обедал?
— Да, — Ли Цы пристроился на каменном табурете.
— Ладно, сейчас пойду ослика выведу, и выдвигаемся.
Ли Цы прождал довольно долго, но дядя Ван всё не возвращался, и он уже начал подумывать, не сходить ли проверить.
— А-а... у-у... а-а... ы-ы... — раздался громкий ослиный рев.
Заглянув на задний двор, Ли Цы обомлел: осел в загоне вел себя так, будто голодал несколько жизней, и наотрез отказывался идти, уткнувшись мордой в каменные ясли с соломой.
— Эй, Сяо Цы, подожди секунду, эта упрямая скотина опять за свое. Кормишь его, а он всё равно упирается. Никуда идти не хочет, а раз не хочет, то непременно продолжает жрать. Прибью гада рано или поздно, — дядя Ван изо всех сил тянул животное за веревку, ругаясь на ходу.
Ли Цы усмехнулся и выдернул пучок соломы прямо из пасти осла. Зверь тут же возмутился, что у него отнимают еду, тяжело задышал и потянулся следом. Дядя Ван дернул сильнее, и упрямец наконец сдвинулся с места.
Стоило тронуться с места, как до яслей он уже достать не мог и теперь неотрывно пялился на пучок соломы в руке Ли Цы.
Путь был открыт.
http://bllate.org/book/33122/4064719
Готово:
