Роман Смертные, бессмертные и боги вечером вовремя выпустил новую главу, только вот в авторской заметке создатель по имени Саньжэнь Бяньчжоу оставил такие слова:
Сегодня мне приснился странный сон. Мне вдруг приснилось, будто Ли Мокун ворвался ко мне домой и умолял исцелить его. Появился из ниоткуда, исчез в никуда. Поистине удивительный сон.
Читатели один за другим оставляли комментарии и хахалкали в ответ.
Неужели великий босс наконец вспомнил о Ли Мокуне? Решил вернуть эту сюжетную линию?
Разве великому боссу не капельку стыдно, что он так надолго забросил Ли Мокуна?
О-о-о, как здорово! Скорее возвращайте его! Мой Ли Мокун! Первая красавица!
Тот, кто написал комментарий выше, наверняка читательница.
Сяо Хан спал до полуночи, но так и не смог обрести покой — он снова и снова вспоминал человека, который внезапно появился перед ним. Он не мог уснуть, взял Мобильный телефон и принялся листать страницы, немного жалея, что не сделал снимок этого Ли Мокуна.
Спустя долгое время Сяо Хан наконец погрузился в полусон. Если всё случившееся неправда, то у него огромные проблемы — ведь у него возникли настолько реалистичные зрительные и слуховые галлюцинации.
Ранним утром следующего дня Сяо Хан отправился в университетскую библиотеку готовиться к дипломной работе. Сейчас он учусь на четвёртом курсе, и времени у него вдоволь.
Во время отдыха ему позвонил редактор и обсудил вопросы, касающиеся рекламного мероприятия и автограф-сессии. Сяо Хан был восходящей звездой, которую сайт продвигал в последнее время, и издательство, узнав о внешности Сяо Хана, тут же захотело заняться его раскруткой.
Сяо Хан не сопротивлялся — он прекрасно понимал, что слава и выгода идут рука об руку, и чем раньше прославишься, тем лучше.
В полуденный перерыв Сяо Хан вместе с Чжу Чэнгуном отправился обедать в столовую.
Раньше Чжу Чэнгун жил с Сяо Ханом в одной комнате, и эти двое дружили лучше всех.
Они только сели, наложив еды, как к ним подошла какая-то девушка:
— Старшекурсник, вы не могли бы дать мне автограф?
С первого взгляда было понятно, что это первокурсница.
Чжу Чэнгун поиграл бровями, глядя на Сяо Хана, а когда первокурсница ушла, со вздохом покачал головой:
— Вот уж кому густо, а кому пусто!
То, что великий босс Саньжэнь Бяньчжоу учится в их университете, не было секретом. Сам Сяо Хан — высокий, красивый, интеллигентный — ещё до того, как начал писать романы, прослыл главным красавчиком камня, не говоря уже о том, что произошло после его литературного триумфа. Раньше, когда он ещё не съехал из общежития и не снял отдельную квартиру, едва ли не каждый день девушки с других факультетов и даже из других учебных заведений слонялись под его окнами, пытаясь найти способ познакомиться с Сяо Ханом.
Но Сяо Хан никогда не поддавался искушению и ни с кем из девушек не крутил романы. Позже все постепенно узнали, что у великого босса есть подруга детства ещё со школы, которая сейчас учится за границей, и великий босс хранит безупречную верность своей богатой и красивой возлюбленной.
Но сегодня Сяо Хан отнёсся к попросившей автограф первокурснице на редкость прохладно, во время обеда тоже молчал, и болтал в основном один Чжу Чэнгун.
— Что с тобой? — наконец заметил неладное друг.
Сяо Хан спросил:
— Ты свободен сегодня во второй половине дня?
Сяо Хан обдумал всё вдоль и поперёк: он не мог просто так списать произошедшее прошлым вечером на сон. Во второй половине дня он перешёл к действиям: заставил Чжу Чэнгуна помогать ему и установил целых несколько камер наблюдения у входной двери, в коридоре, а также в гостиной и кабинете.
Всё смонтировав, Сяо Хан даже устроил небольшую проверку. Множество камер с разных ракурсов гарантировали, что любой человек, входящий в эту квартиру или покидающий её, обязательно будет заснят.
Чжу Чэнгун достал из холодильника корочку мороженого, чтобы вознаградить себя за труды, и между делом поинтересовался:
— Ты что, воров собрался ловить? Зачем столько камер натыкал?
Сяо Хан ничего не ответил. То, что он собирался поймать, было куда страшнее любого вора.
Вершина горы Тяньюй.
Ли Мокун сначала почувствовал, что стремительно падает в бездонную пропасть, а затем Жемчужина Пяти Скандх испустила из его ладони круг сияния и окутала его. Падение заметно замедлилось.
В конце концов он приземлился обратно у Колодца Сквозного Неба.
Фан Фэйцзы и Сюэ Гэ бросились к нему на помощь:
— Глава!
Ли Мокун оттолкнул Сюэ Гэ, позволив поддержать себя только Фан Фэйцзы. Фан Фэйцзы бросил взгляд на Сюэ Гэ. Прежде через горловину колодца должна была отправиться Сюэ Гэ, но стоило активироваться технике формирования, как вниз провалился сам глава.
Фан Фэйцзы тут же затаил подозрения против Сюэ Гэ, но в отсутствие главы не смел допрашивать её.
Ли Мокун твёрдо встал на ноги, оправил одежды и спросил:
— Надо же. Я отсутствовал всего пару часов, сколько времени прошло здесь?
Фан Фэйцзы ответил:
— Уже минуло десять дней!
Ли Мокун тяжело вздохнул:
— И впрямь: день на небесах — тысяча лет на земле. Время на земле и на небесах течёт по-разному.
Фан Фэйцзы тоже предавался раздумьям, сгорая от нетерпения узнать о том, как Ли Мокун сражался с Высшим Божеством. Он окинул Ли Мокуна взглядом:
— Глава, не пожаловало ли Высшее Божество целебное снадобье? Смотрю, у главы куда лучший вид.
Ли Мокун ответил уклончиво. Будучи главой, он всегда отличался горделивым нравством. Эту поездку можно было назвать триумфальной — он не только исцелил червей-гу, но и заполучил Бессмертную Воду и талисманы, дарованные Высшим Божеством. Однако не обошлось и без крайне унизительных моментов. Ли Мокун ни за что не стал бы рассказывать о том, как Высшее Божество связало его по рукам и ногам, да ещё и вдобавок заставило заподозрить того в похищении его уровня культивации.
Погрузившись в мрачные раздумья, он молча запустил циркуляцию энергии по малому небесному кругу. Высшее Божество утверждало, что его уровень культивации вернётся сам, стоить ему лишь ступить сюда. Ли Мокун нетерпеливо испытал это — и впрямь ощутил силу своей культивации!
Ли Мокун сказал Фан Фэйцзы:
— На сей раз мы обязаны успехом тебе — это ты выследил Колодец Сквозного Неба и следы Высшего Божества.
С этими словами он достал преподнесённый Высшим Божеством кувшин с Бессмертной Водой. Фан Фэйцзы едва взглянул на сосуд, как сразу понял: вещь небывалая, наверняка пожалованная самим Высшим Божеством, и трепещущими руками принял его.
Ли Мокун велел Фан Фэйцзы бережно расходовать Бессмертную Воду для варки чудодейственных пилюль, укрепляющих духовную энергию, а затем отпустил его.
— Сюэ Гэ, — его голос прозвучал тяжелее, чем прежде, — останься.
Сюэ Гэ нутром чуяла неладное.
Некогда, когда А Тун пострадал, она тайком забрала Жемчужину Пяти Скандх и отдала её юноше. Она думала одолжить её А Туну на время, а потом тихонько вернуть назад, так, чтобы никто ничего не заметил, и тогда глава, ничего не ведая, её не накажет.
Кто же знал, что у А Туна возникнут осложнения, и этот сопляк Чжао Ифань заявит, будто А Туну всё ещё требуется Жемчужина Пяти Скандх на какое-то время. Когда глава потребовал у неё жемчужину, ей оставалось лишь попытаться отделаться другой духовной бусиной в ладони, но она никак не ожидала, что массив напрямую перенесёт главу к Высшему Божеству.
Раз глава уже вернулся, он наверняка раскусил всю эту хитрость.
Ли Мокун ожидаемо спросил:
— Сюэ Гэ, ранее я пожаловал тебе другую Жемчужину Пяти Скандх. Покажи-ка мне свою бусину.
Сюэ Гэ остолбенела, продолжая стоять на месте. Она медленно разжала правую руку.
Голос Ли Мокуна звучал холодно и безучастно:
— Где Жемчужина Пяти Скандх?
Движения Сюэ Гэ стали ещё более нерешительными.
Увидев её поведение, Ли Мокун понял всё без лишних слов. Вторая Жемчужина Пяти Скандх несомненно была украдена и вынесена Сюэ Гэ наружу. Если бы Сюэ Гэ просто попросила у него эту бусину открыто, он бы отдал её. Но она умудрилась стянуть её за его спиной, из-за чего это сокровище неизвестно куда занесло...
Волна невыразимого разочарования поднялась из глубины его сердца, постепенно перерастая в гнев.
Согласно законам и обетам Вэнь Тяньдао, подобный поступок Сюэ Гэ означал предательство секты.
Ли Мокун произнёс:
— Ты круглая сирота, подброшенным младенцем выросла в Вэнь Тяньдао... К тому же культивируешь уже столько лет, должна же ты знать правила нашей секты.
Лицо Сюэ Гэ исказилось от боли, она хотела оправдаться — она никогда и помыслить не смела о предательстве секты или главы. В её сердце не было ничего важнее Вэнь Тяньдао. Но с тех пор, как внезапно объявился Чжао Ифань, её судьба будто оказалась натянута на невидимые нити, выходя из-под контроля, толкая на всё новые ошибки!
Она давным-давно знала, что правда рано или поздно откроется главе, но никак не ожидала, что расплата наступит так быстро. Однако она пока не могла умереть здесь, у неё оставалось ещё столько незаконченных дел...
Ей оставалось лишь бессильно предпринять последнюю попытку:
— Глава... поверьте мне, я ничего не знала о случившемся с Жемчужиной Пяти Скандх.
Но она прекрасно знала характер Ли Мокуна — его невозможно было обмануть подобными сказками. Впрочем, иного выхода у неё не оставалось.
Ли Мокун сказал:
— Хорошо. Я верю тебе.
Стоило ему произнести эти слова, как лицо Сюэ Гэ застыло в изумлении, а в сердце самого Ли Мокуна зародился первобытный ужас.
Только что он отчётливо собирался сказать: Ты думаешь, я поверю в эту ложь? Ты не умеешь лгать передо мной! По законам секты прикончи себя сама, не заставляй меня марать руки!
Он прокрутил в голове целую тираду, но с его губ слетело:
— Хорошо. Я верю тебе.
Сюэ Гэ никак не ожидала, что ей удастся так легко отделаться, и поспешно заверила:
— Подчинённая непременно выяснит, куда подевалась Жемчужина Пяти Скандх! — в её мыслях крутилось лишь одно: как можно скорей вернуть жемчужину, чтобы поставить точку в этом деле.
Ли Мокун думал про себя: Какое ещё расследование, ты же сама её стянула! Принимаешь меня за дурака?!
Но стоило ему открыть рот, как вновь вылетело:
— Хорошо. Поторопись.
Охваченный смесью страха и гнева, он не понимал, почему слова, срывающиеся с его языка, идут вразрез с его собственными мыслями. Внезапно его озарило: неужели Высшее Божество наложило на него какое-то заклятие? Или всё дело в том, что Сюэ Гэ было суждено выжить?
Не желая мириться с поражением, хотя в душе он уже жаждал смерти Сюэ Гэ, он попытался направить духовную технику, но тут же почувствовал пронзившую сердце острую боль, и полный рот крови подступил к горлу.
Сюэ Гэ в испуге ахнула:
— Глава!
Дрожащими руками Ли Мокун застыл на месте. Знакомое ощущение вернулось вновь... Зловредные черви-гу внутри него никуда не делись.
— Высшее Божество... — пробормотал он, — к чему было меня обманывать?
Сюэ Гэ с тревожным сердцем смотрела на Ли Мокуна, советуя ему сперва залечить раны. Похоже, Высшее Божество лишь создало видимость выздоровления главы, но на самом деле не избавило его от отравления червями-гу.
Ли Мокун оцепенел, погрузившись в тягостные раздумья, а затем вдруг зашёлся безумным смехом, в котором отчетливо слышался плач.
— Я понял... Я всё понял!
Сюэ Гэ испугал такой припадок — она никогда ещё не видела главу в столь невменяемом состоянии. С трепетом в голосе она спросила:
— Глава?
Ли Мокун проговорил:
— Я понял, что моя судьба вовсе не принадлежит мне.
Воля небес превыше всего, и сколь же беспомощен он оказался перед Высшим Божеством! Прокультивировав более тысячи семисот лет, он впервые по-настоящему ощутил унижение перед лицом небесного предопределения.
Прежде он взирал на смертных как на букашек, но перед Высшим Божеством разве не был точно такой же ничтожной букашкой?
При этой мысли Ли Мокун почувствовал, что все его прошлые изнурительные тренировки, тысячелетия усилий и сердечных мук ради вознесения превратились в злую шутку, в пустой звук.
Ядовитые гу в его теле пуще всего страшились применения духовной силы и активации боевых искусств. Но сейчас Ли Мокун ни капли не заботился о пронзающей кости боли — собрав всю свою мощь до последней капли и сдерживая готовые хлынуть из горла кровавые сгустки, он изо всех сил попытался задействовать Жемчужину Пяти Скандх.
Сюэ Гэ сообразила, что дело дрянь, и громко закричала:
— Глава! Нельзя!
Если Ли Мокун вздумает силой применять духовную энергию, его настигнет разрушительное обратное течение ци, и в конце концов он попросту разлетится на мелкие кусочки!
Но силуэт Ли Мокуна уже исчез.
Чжу Чэнгун выбрал мороженое со вкусом морской соли:
— Всё-таки жить отдельно — сплошное кайфовое дело: что хочешь, то и имеешь. Мне тоже надо подыскивать квартиру, поближе к офису... А ты какое взял?
Сяо Хан ответил:
— Клубничное.
Чжу Чэнгун с двумя пачками мороженого в руках как раз вышел из кухни, когда раздался оглушительный грохот. Его аж передёрнуло от неожиданности. Глянул — а посреди пола гостиной из ниоткуда материализовался какой-то человек: растрёпанные длинные волосы, а белые одежды сплошь залиты пятнами крови.
Чжу Чэнгун завизжал на весь дом:
— Ох ты ж ё... Ё-моё! Ёпрст! Ой мамочки! Мать моя женщина! Какого чёрта?!
Сохраняя ледяное спокойствие, Сяо Хан подхватил окровавленного человека на руки и широким шагом направился в комнату. Швырнув незнакомца на кровать, он подошёл к застывшему в дверях другу, всунул ему в оцепенелые руки уроненное мороженое и бросил:
— Можешь идти.
http://bllate.org/book/33114/4063860
Готово:
