Шэнь Юнь был облачен в строгий черный костюм, который идеально подчеркивал его молодую, статную фигуру. На поясе у него висел меч, и, несмотря на юный возраст, от него исходило грозное, не терпящее пререканий веяние. Острая, закаленная в сражениях аура Шэнь Юня была столь сильна, что Сюй Линьхай не посмел даже предложить ему чашку чая, а лишь со страхом и замирающим сердцем повел его в свою резиденцию.
— Прошу, господин начальник Шэнь, взгляните: именно здесь я обнаружил, что с казенными деньгами творится что-то неладное…
Шэнь Юнь вошел вслед за ним во внутренние покои особняка Сюй, невозмутимо запоминая все, что видел и слышал. Куда бы его ни вел Сюй Линьхай, он повсюду следовал за ним, проводя дознание. В тех местах, где осмотр был затруднен, Шэнь Юнь лишь бросал взгляд на своих подчиненных, и те, мгновенно понимая приказ, украдкой принимались за работу.
После нескольких кругов расспросов Сюй Линьхай покрылся холодным потом. Видя, как он все больше путается в оправданиях, Шэнь Юнь прекратил допрос.
Конечно, на этом расследование не закончилось: дальнейший сбор доказательств и их анализ легли на плечи подчиненных Шэнь Юня, которые после подготовки отчета передали его начальнику, чтобы тот мог вернуться в столицу и доложить о результатах.
В тот же вечер Шэнь Юнь поспешил во дворец.
Он прибыл поздно, Цзян Жунъюй уже вернулся в свои покои. Однако император еще не спал: накинув меховой плащ, он полулежал на кушетке и просматривал доклад, только что поданный Шэнь Юнем.
— Все закончил расследовать? — не поднимая головы, спросил Цзян Жунъюй, продолжая изучать длинный свиток с детальными записями.
Его ухоженные, нежно-розовые кончики пальцев перелистывали страницы. В огромных покоях было слышно лишь шуршание бумаги. Цзян Жунъюй сидел, опустив взгляд, и на его густых, длинных ресницах подрагивала легкая дымка — капли влаги, не успевшие высохнуть после недавнего купания.
Шэнь Юнь ответил с небольшой задержкой:
— Расследование почти завершено. Крайний срок — завтра, Сюй Линьхай сам придет к Вашему Величеству с повинной.
Цзян Жунъюй повернул голову, мельком взглянул на него и снова перевел взгляд на бумаги, отложив свиток на стол.
— Господин начальник Шэнь, ты заболел? Почему у тебя голос такой охрипший?
Цзян Жунъюй приподнял подбородок и вопросительно взглянул на Шэнь Юня.
Лицо юноши с четкими, резкими чертами оставалось бесстрастным, если не сказать — суровым, почти тяжелым. Но в мягком мерцании свечей на нем пролегли нежные тени. Цзян Жунъюй пристально смотрел на него некоторое время, и в этом глубоком взгляде сквозила странная настойчивость.
Шэнь Юнь опустил голову, отводя глаза.
— Благодарю Ваше Величество за заботу. Начало весны, погода переменчива, возможно, я неосторожно простудился, — Шэнь Юнь поднял глаза и посмотрел на влажные волосы, рассыпанные по плечам Цзян Жунъюя. — Вашему Величеству тоже стоит беречь драгоценное здоровье и остерегаться простуды.
Закончив с делами, Шэнь Юнь, не мешкая, покинул покои Цзян Жунъюя.
Проводив его взглядом, Гао Фу тут же повернулся и поспешил взять сухое полотенце, чтобы вытереть влажные волосы императора. Улыбка в глазах Цзян Жунъюя полностью угасла.
— Гао Фу.
— Слушаю! — немедленно отозвался Гао Фу.
— Как ты думаешь, чего он на самом деле хочет? Вернулся ли он, чтобы отомстить мне? — Цзян Жунъюй смотрел в пустоту, куда ушел Шэнь Юнь, и спустя долгое время тихо, без всякой эмоциональной окраски, задал этот вопрос.
— Что вы, Ваше Величество! Наследный князь обладает чистой душой, к тому же вы сами его воспитали. Разве может он затаить такую злобу? Все, что делает Ваше Величество, — ради него, он обязательно поймет, — искренне ответил Гао Фу.
— Правда? — уголок губ Цзян Жунъюя дрогнул в ироничной улыбке.
Но что, если все его поступки вовсе не были продиктованы заботой о Наследном князе? Как тогда этот мальчишка может не затаить обиду?
Гао Фу, видя, как глубоко погрузился в свои думы император, понял: снова началось самобичевание, а отговорить его невозможно. На самом деле, по его мнению, лучше всего было бы оставаться в рамках отношений правителя и подданного.
— Вашему Величеству пора отдыхать, я удаляюсь.
Гао Фу аккуратно повесил полотенце, зажег благовония для успокоения духа и, удостоверившись, что в покоях все в порядке, вышел.
Цзян Жунъюй продолжал неподвижно сидеть на месте. Увидев на свитке знакомый почерк, он почувствовал еще большее смятение. В конце концов он закрыл свиток и поднялся, чтобы лечь в кровать. Роскошное ложе казалось пустым и холодным. Цзян Жунъюй лежал, не смыкая глаз, и отрешенно смотрел в полог над головой.
Тем временем Шэнь Юнь, выйдя из дворца, не стал садиться на лошадь. Вместо этого, оттолкнувшись носком ноги и воспользовавшись своим мастерством легкой поступи, он стремительно взлетел на крышу самого высокого здания во всем дворцовом комплексе.
Он непринужденно закинул ногу на ногу и улегся на самой вершине конька крыши, вдыхая ночную прохладу и попивая крепкое вино, чтобы утопить тоску. С этой высоты никто не мог его заметить.
Ведь именно под ним находились личные покои императора — Дворец Цзычэнь.
Глава 8
— Ваше Величество, я виновен! Это моя нерадивость в управлении привела к тому, что подчиненный совершил столь дерзкое и гнусное преступление!
В Тронном зале Цзиньлуаньдянь Сюй Линьхай стоял на коленях среди чиновников. Рыдая и каясь, он бился лбом о золотистый керамогранит с таким грохотом, что у всех присутствующих, пришедших поглазеть на представление, дрогнуло сердце.
Толстая папка с доказательствами была с шумом положена перед Цзян Жунъюем. Император небрежно раскрыл ее, бросил быстрый взгляд и отложил в сторону. Эти доказательства в точности повторяли те, что вчера вечером принес Шэнь Юнь, разве что были чуть более подробными.
Согласно словам Сюй Линьхая, он не присвоил ни гроша из неправедно нажитого. Все те роскошные украшения, диковинные безделушки и бесценные подарки, что были найдены в его доме, — все это подарки, которые другие люди якобы навязывали ему насильно.
Разумеется, это никак не оправдывало его халатность и неспособность устоять перед искушением, из-за чего он пренебрег служебным долгом. Но сейчас он глубоко осознал свои ошибки, написал покаянную книгу толщиной в целый том, строго раскритиковал атмосферу роскоши в своем особняке и за одну ночь лично начал наводить порядок, выразив готовность передать все неправедно нажитое имущество в государственную казну.
Что же касается пропавшего миллиона лянов серебра, предназначенного для помощи пострадавшим от бедствий, то он, клялся Сюй Линьхай, был совершенно ни при чем.
Во всем виноват один дерзкий слуга: у него были крупные карточные долги, он связался с опасными людьми из мира боевых искусств и, воспользовавшись моментом, когда отряд сопровождения отдыхал, украл казенные деньги. К тому времени, как Сюй Линьхай обнаружил неладное, было уже поздно — серебро и след простыли.
http://bllate.org/book/33112/4063578
Готово:
