Что до Чу Сюйяо, то, хоть она и высокая, черты лица у неё самые заурядные, а острый подбородок сразу выдаёт злой и неуживчивый нрав. Она дочь наложницы Бай.
У Чу Цяньхао, помимо главной жены, было ещё три наложницы, и всего у него пятеро детей. После смерти законной супруги Ду Юньнин он возвёл госпожу Е в ранг равной жены — и не без причины: во-первых, за спиной госпожи Е стоял влиятельный род Е, а во-вторых, она родила Чу Цяньхао сына по имени Чу Юйлан. Тот сейчас находился не в столице — занимал должность на периферии, но, как ходили слухи, вскоре должен был вернуться в Шанцзин.
Чу Лююэ, лежавшая на постели, привела мысли в порядок и, услышав разговор за дверью, испугалась, что Сыгуань пострадает. Она окликнула:
— Сыгуань, пусть третья и четвёртая сёстры войдут.
Снаружи замолчали, услышав голос из комнаты. Чу Сюйяо сердито сверкнула глазами на Сыгуань: она как раз собиралась велеть своей служанке проучить эту дерзкую девчонку, но теперь, когда Чу Лююэ проснулась, пришлось временно отложить расправу. Позже она обязательно с ней разберётся.
Сыгуань, услышав приказ хозяйки, с облегчением выдохнула — если бы не зов госпожи, её бы уже избили. Но облегчение тут же сменилось тревогой.
Ясно же, что третья и четвёртая госпожи пришли сегодня специально докучать. Не случится ли чего с госпожой? Думая так, она всё же послушно повела гостей вперёд, впуская Чу Сюйянь, Чу Сюйяо и их служанок в комнату.
Чу Лююэ лениво прислонилась к изголовью. Хотя она по-прежнему выглядела хрупкой и болезненной, в её поведении появилось нечто новое — такого спокойного и беззаботного выражения у неё раньше никогда не было.
Чу Сюйянь и Чу Сюйяо на мгновение остолбенели, застыв на месте.
Чу Лююэ подняла на них глаза и, улыбаясь, спросила:
— Третья и четвёртая сёстры так настойчиво пожаловали — ради чего же?
Чу Сюйянь и другие тут же опомнились и с улыбкой ответили:
— Мы пришли проведать старшую сестру, узнать, как ваше здоровье — уже поправились ли?
Чу Лююэ кивнула:
— Гораздо лучше, благодарю за заботу.
Она продолжала небрежно перебирать рассыпавшиеся по груди чёрные пряди, совершенно расслабленная. Чу Сюйянь и Чу Сюйяо чувствовали себя неловко: раньше Чу Лююэ всегда трепетала при их появлении, а теперь, похоже, не только не боится, но и явно презирает их.
Чу Сюйянь бросила взгляд на Чу Сюйяо. Как бы то ни было, раз уж они пришли, нельзя уходить с пустыми руками. Надо что-то предпринять. Подумав так, она нежно улыбнулась Чу Лююэ и мягко заговорила:
— Старшая сестра, не стоит больше думать о самоубийстве из-за принца Цзин. Его сердце всёцело принадлежит старшей сестре, других женщин он даже не замечает. Так что вам лучше расширить горизонты.
Чу Сюйяо тут же подхватила:
— Да, вы же законнорождённая дочь рода Чу. Даже если принц Цзин вас отвергнет, это не беда — вы всё равно найдёте себе мужа. Есть ведь вдовцы, пожилые люди… Если вы согласитесь, вполне можно стать второй женой.
Чу Лююэ посмотрела на сидевших перед ней девушек и поняла их замысел: они пришли специально, чтобы вывести её из себя. Если бы она вспылила, они бы немедленно избили её — ведь с собой привели немало прислуги. Тогда можно было бы заявить, что они пришли с добрыми намерениями, а Чу Лююэ впала в бешенство и сама напала на них.
Краешки губ Чу Лююэ изогнулись в странной улыбке. Злиться? С чего бы? Ведь речь всего лишь о каком-то ничтожестве. Стоит ли из-за него расстраиваться?
Она махнула рукой Сыгуань:
— Сыгуань, подай чай нашим сёстрам. Они так много говорили — наверняка пересохло в горле. И гостей же нельзя оставлять без угощения. Хотя наш Персиковый двор и мал, и беден, но чашку чая подать обязаны.
Протягивая руку, она незаметно сунула Сыгуань две пилюли. Та на миг замерла, но тут же поняла: госпожа хочет, чтобы она подсыпала их в чай. Только не яд ли это? Неужели госпожа в гневе решила отравить их? Но если убьёт — самой несдобровать.
Сыгуань замешкалась. Чу Лююэ холодно бросила:
— Быстрее.
Она знала, о чём беспокоится служанка. Глупо было бы жертвовать собственной жизнью ради этих двух дур. Это всего лишь наказание. К тому же она хотела проверить, насколько эффективна пилюля «безумного сердца».
Чу Лююэ получила второй шанс благодаря перерождению, и теперь дороже всего для неё была собственная жизнь — только с ней можно было отомстить всем этим негодяям.
Сыгуань вышла и вскоре вернулась с двумя чашками чая:
— Прошу, госпожи.
Чу Сюйянь и Чу Сюйяо час ждали у двери, потом много говорили — горло пересохло. Увидев чай, они сразу потянулись за чашками. Их служанки встревоженно окликнули:
— Госпожа!
Но те лишь махнули рукой: неужели Чу Лююэ осмелится что-то подсыпать? Если с ними что-то случится, ей самой несдобровать.
Выпив чай, они снова уставились на Чу Лююэ, повторяя прежние колкости. Их цель — вывести её из себя, чтобы она в ярости набросилась на них. Тогда они смогут избить её и заявить, что пришли с добрыми намерениями, а она, больная, сошла с ума и напала первой.
— Старшая сестра, пусть весь Шанцзин смеётся над вами, но вы не принимайте близко к сердцу.
Чу Лююэ спокойно ответила:
— Я и не принимаю.
Чу Сюйянь и Чу Сюйяо переглянулись. Неужели всё напрасно? Любая другая на её месте уже рыдала бы или впала в истерику, а эта — как ни в чём не бывало. Это было невыносимо.
— В будущем вы, конечно, не выйдете замуж за знатного вельможу или генерала, но при положении рода Чу вам всё равно найдут жениха.
— Я не собираюсь выходить замуж.
Чу Лююэ снова ответила легко и спокойно, уголки губ тронула лёгкая улыбка. Время, похоже, подошло.
Едва она подумала так, как Чу Сюйянь и Чу Сюйяо внезапно вздрогнули. Взглянув друг на друга, они вдруг возненавидели одну другую и злобно уставились.
Чу Сюйянь первой вышла из себя и закричала, тыча пальцем в Чу Сюйяо:
— Чу Сюйяо, уродина! Ты думаешь, можешь со мной сравниться? Я гораздо красивее, и мой муж будет знатнее твоего!
Под действием пилюли «безумного сердца» она выкрикивала то, что обычно держала в себе.
Лицо Чу Сюйяо исказилось от ярости:
— Ты, распутница! Думаешь, я не знаю, как ты метишь на Фэн Чжуо? Как только он приезжает, ты напудриваешься и бродишь в саду, якобы случайно, чтобы «встретиться» с ним!
Услышав, что её тайные мысли раскрыты, Чу Сюйянь в бешенстве бросилась на Чу Сюйяо:
— Подлая! Ты сама мечтала о нём, но он даже не смотрит на тебя — ведь ты уродина! А теперь ещё и такое говоришь!
Несмотря на хрупкое телосложение, Чу Сюйянь оказалась проворной: она схватила Чу Сюйяо за волосы и потащила на пол. Та, конечно, не собиралась терпеть и принялась колотить Чу Сюйянь по голове и груди. В комнате началась драка — обе дрались на полную, не жалея друг друга.
Служанки растерялись: ведь они пришли бить вторую госпожу, а теперь их собственные хозяйки дерутся между собой!
— Госпожи, перестаньте! Не надо драться!
— Мы же свои! Мы пришли навестить вторую госпожу!
Чу Лююэ с улыбкой наблюдала за происходящим, потом лениво напомнила служанкам:
— Вы что, не помогаете своим госпожам? Если они пострадают, вам же достанется.
Слова Чу Лююэ подействовали как ведро холодной воды. Служанки мгновенно пришли в себя: если их госпожи пострадают, а они останутся целы, наказание будет суровым. Они бросились в драку, нападая на слуг противной стороны.
Вскоре в комнате началась настоящая свалка. Чу Лююэ и Сыгуань спокойно наблюдали за этим представлением, пока, наконец, не оделись и не привели себя в порядок. Когда Чу Лююэ встала с постели, в комнате на полу лежали все — лица в царапинах, клочья волос повсюду, одежда порвана в клочья. Особенно досталось Чу Сюйянь и Чу Сюйяо: синяки, распухшие губы, растрёпанные волосы, изорванная одежда — выглядели они жалко. После драки действие пилюли прошло, и они наконец пришли в себя. Оглядев друг друга, они не могли понять, что произошло. Боль в лице и теле заставила их разрыдаться.
Чу Лююэ подошла, присела перед ними и с сочувствием сказала:
— Третья и четвёртая сёстры, оказывается, вы так ненавидите друг друга, что готовы избивать до полусмерти и говорить такие гадости! Впредь не надо так. Мы ведь сёстры и должны жить в мире, понимаете?
Сказав это, она громко позвала:
— Эй, кто-нибудь!
Вбежали Сяохэ и Сяоцзюй, которые до этого занимались делами во дворе. Увидев картину разгрома, они остолбенели.
Чу Лююэ спокойно приказала:
— Третья и четвёртая госпожи поссорились и избили друг друга до полусмерти. Беги скорее к госпоже и скажи, чтобы прислали людей забрать их.
— Слушаюсь!
Сяохэ помчалась к резиденции госпожи Е. Вскоре она доложила обо всём и вернулась с группой служанок и служек, которые унесли Чу Сюйянь и Чу Сюйяо в главный двор.
В Персиковом дворе наконец воцарилась тишина.
Сыгуань, вспоминая только что виденное, не могла сдержать улыбки, но потом вдруг озаботилась:
— Госпожа, а вдруг лекарь обнаружит, что вы подсыпали им что-то в чай?
Чу Лююэ покачала головой:
— Не волнуйся. После окончания действия пилюли следов не остаётся.
Она не собиралась оставлять за собой улик. Вспомнив о чашках, она приказала:
— Пойди, вылей остатки чая и тщательно промой посуду.
— Слушаюсь.
Сыгуань поспешила выполнить приказ. По дороге она встретила Дунмаму и радостно рассказала ей обо всём. Та тоже рассмеялась — ей было невероятно приятно.
Двор госпожи Е назывался «Сад Е», поскольку её имя было Е Цянь. Сейчас в главном зале Сада Е собралось много людей. Посреди зала сидела госпожа Е, а рядом с ней — Чу Люлянь, укутанная в белоснежную накидку с кроличьим мехом на воротнике, что делало её ещё изящнее и привлекательнее. Она лениво откинулась на спинку кресла, оглядывая всех присутствующих, и наконец перевела взгляд на мать.
Лицо госпожи Е было мрачным. Она сердито смотрела на Чу Сюйянь и Чу Сюйяо, которых держали под руки, и на их матерей — наложницу Мэй и наложницу Бай.
— Вот какие дочери у вас выросли! Устроили драку в Персиковом дворе — не стыдно ли вам?
http://bllate.org/book/3310/365509
Готово:
