Ситуация обстояла примерно так же, как и говорил Чжан Ню: Чжэн Чуньянь отыскала сваху Ян. Та вела себя вполне учтиво, но столь же туманно намекнула, что лучше бы обождать пару лет, пока все более-менее забудут историю с Чжан Дахаем, а уж потом заниматься поисками. Разумеется, если не быть слишком переборчивым или предложить крупный выкуп, невесту всё равно удастся найти.
Однако Чжэн Чуньянь вовсе не желала брать в жёны для сына девушку с дурной репутацией или сомнительным прошлым, да и покупать невесту ей не хотелось, так что пришлось возвращаться ни с чем.
Стоило Чжан Дахаю взглянуть на выражение лица матери, как он тут же шмыгнул в комнату, чтобы не попадаться на глаза.
Чжан Ню, заметив, что её лицо не предвещает ничего радостного, сразу понял: дело не клеится.
— Дахаю по паспорту всего восемьнадцать, мы точно можем не спешить, — попытался он отвлечь внимание Чжэн Чуньянь и спросил: — Глянь-ка, хороших ли я ягнят выбрал?
Чжэн Чуньянь и сама это понимала, но когда столкнулась с тем, что её сына открыто отвергают, всё равно не удержалась от тревоги. Впрочем, в этот момент она охотно подыграла своему мужчине:
— Раз ты выбирал, плохого быть не может.
Она бросила взгляд на дверь комнаты Чжан Дахая и со злостью бросила:
— Раз уж у него так много свободного времени, отныне вся возня с травой и корпмежкой овец ложится на него!
По крайней мере, нужно постепенно менять образ в глазах людей, иначе как он вообще женится?
Чжан Ню охотно согласился:
— Ладно, хватит его баловать.
Пока в семье Чжан толкли о разведении овец и сыновьях, в доме Чжоу царила похожая атмосфера.
И взрослые, и дети то и дело крутились возле маленьких ягнят, разглядывая их со всех сторон. Заранее подготовленный хлев был полностью прибран ещё пару дней назад.
Лян Инъин не слишком интересовалась живностью, но стоило ей вспомнить, сколько денег ушло на покупку ягнят, как на душе сразу становилось неспокойно.
Вечером, когда супруги вернулись в комнату, Лян Инъин придвинулась к Чжоу Чжигану и ласковым, медовым голоском спросила:
— Чжиган, у тебя правда совсем-совсем нет денег?
Чжоу Чжиган ответил:
— Разве ты не знаешь, есть ли у меня деньги? Разве те крохи, что я скопил раньше, ты не потратила?
Лян Инъин, разумеется, знала. Она спросила об этом намеренно, после чего с наигранным вздохом и тоской в голосе произнесла:
— Вот бы родители разделили имущество! Иметь собственные деньги и то удобнее. Не то что сейчас — захочу съесть чего-нибудь вкусного, чтобы поддержать силы, и то должна заглядывать в рот твоей матери.
Она была недовольна тем, что все деньги находились в руках свёкра и свекрови, но делить семью ей тоже не улыбалось. Жить вместе удобно: и домашние дела есть с кем разделить, а уж теперь, когда она в положении, можно вообще ничего не делать — как же это прекрасно!
Чжоу Чжиган понимал, как ей тяжело из-за беременности, но всё же заступился за мать:
— Моя матушка к тебе вовсе не плоха, просто у нашей семьи в целом нет таких возможностей.
Лян Инъин надула губы и фыркнула:
— Будто бы у нас и правда ни гроша за душой! Иначе с чего бы вы купили тех двух ягнят? По правде говоря, тебе просто жалко на меня денег.
Она обиженно протянула:
— Кто я вообще такая? Чужой человек в доме.
Чжоу Чжиган счёл, что она просто капризничает, и мягко утешил её:
— Ты зря наговариваешь. Посмотри, в последние дни у тебя то яйца, то мясо — даже наши невестки не питаются так хорошо, как ты.
Лян Инъин от его слов едва не поперхнулась:
— ...
Она обиженно зыркнула на него:
— Да разве я из вредности? Всё ради твоего драгоценного сыночка.
Чжоу Чжиган искренне радовался будущему ребёнку — в конце концов, это был его первенец. Он опустил руку на живот Лян Инъин, и на его лице отразилось чистое, неподдельное счастье:
— Он ещё не родился, с чего ты взяла, что обязательно мальчик?
— Тьфу-тьфу-тьфу! — поспешно запричитала Лян Инъин. — Перестань каркать, я рожу именно сына!
Чжоу Чжиган поспешил пояснить:
— Да я ничего, мне кто угодно по душе — хоть дочка, хоть маленький гээр.
Лян Инъин закатила глаза:
— Люби кого хочешь, а я хочу сына!
Сейчас она мечтала только об одном — родить крепкого мальчугана, чтобы после этого прочно и уверенно занять своё место в семье Чжоу.
Чжоу Чжиган не стал углубляться в эти сложные материи и легко согласился:
— Хорошо-хорошо, будет сын. Родим сына.
Ранним утром следующего дня Чжан Дахай отправился из дома прямиком в Яочжуан.
Чу Сяохань шагал куда-то вместе с несколькими молодыми людьми.
Чжан Дахай окликнул его:
— Товарищ Чу!
Увидев его, Чу Сяохань повёл себя так принуждённо и естественно, словно они были знакомы уже целую вечность:
— Это ты. Пришёл забрать книги для учителя Чжана?
Учитель Чжан? Какой ещё учитель Чжан?
Чжан Дахай сообразил, что Чу Сяохань упомянул об этом из-за присутствия посторонних, и подыграл ему:
— Ага.
Чу Сяохань предложил:
— Тогда пойдём со мной в пункт молодёжи.
Чжан Дахай, разумеется, не возражал:
— Хорошо.
Они отделились от толпы и направились к пункту знающих молодёжь.
По дороге Чу Сяохань заговорил обственном деле:
— Баранина после разделки потянет где-то на семьдесят с лишним цзиней. Ты уверен, что осилишь всё целиком?
Чжан Дахай молодцевато заявил:
— Да брось ты, не то что эту тушу, появься ещё три-пять — и всё заберу.
Услышав это, Чу Сяохань едва заметно прищурился.
Затем они обсудили детали будущей сделки.
Чу Сяохань дал понять, что помимо прочего расчёта они хотели бы получить и наличные деньги.
Чжан Дахай счёл это отличной идеей: по сравнению с какими-то товарами ему было куда проще расплатиться деньгами. В нынешние времена с дефицитом товаров, имея на руках деньги, но без нужных талонов ничего путного не купишь, так что он с лёгким сердцем согласился. В подтверждение того, что он действительно намерен купить мясо, а не просто дурачит людей, он оставил пять юаней залога.
Чу Сяохань проводил его до самого въезда в деревню, а на прощание отдал свёрток:
— Передай эту книгу учителю Чжан Хаопину.
Чжан Дахай удивился: он-то думал, что отговорка с книгами была лишь предлогом, а оказалось, что занимать их действительно было нужно. К тому же этот парень водил знакомство с Чжан Хаопином — круг общения у него оказался довольно широким.
Длинный, тощий парень с крысиной мордочкой издалека заметил, как Чу Сяохань проводил гостя до конца селения, а затем повернул обратно. Едва улучив момент, этот малый духом помчался к Цзян Вэйго.
Цзян Вэйго как раз колол во дворе дрова, и, увидев незваного гостя, сразу понял, в чём дело.
Ли Хоу протиснулся внутрь и шёпотом доложил:
— Брат Цзян, я видел, как брат Чу проводил того Чжан Дахая до самого выхода из деревни.
Цзян Вэйго кивнул: они заранее так обговорили с Чу Сяоханем — если парня провожают до окраины, значит, сделка удалась.
— Понял.
Он зашёл на кухню и вынес оттуда два яйца:
— Хоу-цзы, выручай, потрудись ради дела — последи за ним пару дней.
Чу Сяохань был прав: излишняя осторожность никогда не помешает.
Ли Хоу льстиво ухмыльнулся:
— Сделаем в лучшем виде, будь спокоен, глаз с него не спущу.
В детстве у Ли Хоу не было ни отца, ни матери, и ему досталось немало обид, но тогда за него заступился Цзян Вэйго. Ли Хоу страсть как любил крутиться рядом с Цзян Вэйго: тот казался ему невероятно широким душой человеком, настоящим героем и удальцом из книжных романов.
Многие в деревне тайком тянулись за Цзян Вэйго. Ли Хоу даже мечтал о том, как его брат Цзян соберёт когда-нибудь отряд из ста восьми доблестных мужей, и уж тогда-то их слава прогремит на всю округу.
Чжан Дахай возвращался в родную деревню и заметил, что за ним издалека кто-то тянется хвостом. Он чуть приподнял брови, а на губах заиграла странная улыбка:
— Неудивительно, что он назначил забрать товар только на послезавтра. И правда, за подобные дела берутся люди умные и донельзя осторожные.
Ли Хоу и впрямь отличался сообразительностью. Поскольку Сяочжанчжуан стоял немного в стороне от оживлённых дорог, по мере приближения к селению прохожие стали попадаться всё реже. Чтобы не вызывать подозрений, он попросту обогнал Чжан Дахая и непринуждённо завёл разговор:
— Ты ведь Чжан Дахай, верно? А я Хоу-цзы из Яочжуана, давай знакомиться.
Мысленно Чжан Дахай усмехнулся: этот малый и впрямь мастерски подстраивается под обстоятельства, недаром его приставили следить за людьми. Если бы в своё время в современном мире он сам не повидал всякого, то вряд ли сходу раскусил бы соглядатая.
— Хоу-цзы? — подыграл спектаклю Чжан Дахай. — Я слыхал о тебе. Ты же тот самый Ли… Ли Хоу, да?
— Верно, это моё полное имя, — расплылся в улыбке Ли Хоу. — Мало кто зовёт меня по имени, никак не ожидал, что ты в курсе.
— Просто совпадение, — лицо Чжан Дахая приняло странное выражение. — Один знакомый как-то упоминал тебя.
То был один из его прежних приятелей сомнительного пошиба, у которого не задались дела с Ли Хоу, и тот в пух и прах чехвостил обидчика на чём свет стоит, поминая в ругательствах и полное имя. Чжан Дахай тогда стоял рядом и посмеивался, иначе сроду бы не запомнил.
Ли Хоу тут же подхватил тему:
— Кто? Кто это тебе про меня рассказывал?
Чжан Дахай ловко сменил тему:
— Да ты всё равно его не знаешь. Чего тебя занесло в эти края? Неужто в нашу деревню к кому-то направляешься?
— Ага, у меня тётка выдана замуж в вашу деревню. Давно не виделись, соскучился вот, решил навестить.
Тут Ли Хоу не соврал: тётка действительно жила в Сяочжанчжуан, только вот самой тётке вовсе не улыбалось принимать у себя бедного родственника.
Чжан Дахай с любопытством поинтересовался:
— А в каком дворе твоя тётка живёт?
— Её сын зовётся Чжан Гуй, — ответил Ли Хоу.
Чжан Дахай сразу сообразил, чьё это хозяйство, и не удержался от колкости:
— Крепкая у тебя тётушка.
Та ещё известная на всю округу скандалистка! А взглянув на ушлую физиономию Ли Хоу, он понял, что желанным гостем тот точно не будет.
Ли Хоу только хмыкнул:
— То-то же, моя тётушка ещё девкой была — и то спуску никому не давала.
Болтая о том о сём, они добрались до деревни и там разошлись в разные стороны.
Чжан Дахай отдал книгу Чжан Маньсину и сразу пошагал домой.
Ли Хоу же, выдержав кислый приём у тётки, прихватил двоюродного братца Чжан Гуя и принялся слоняться с ним по деревне, попутно накрепко запоминая дорогу к дому Чжан Дахая.
Вернувшись домой и завидев во дворе Чжао Хунмэй, сидевшую над починкой обуви, Чжан Дахай первым делом спросил:
— Невестка, а матушка ничего не говорила насчёт обеда?
Дело было вовсе не в том, что у Чжан Дахая на уме одна еда — просто в матери проснулась старая привычка к жесткой экономии. Из-за крупной суммы, отданной за ягнят, накануне вечером было решено урезать рацион до предела.
Кроме его невестки, хорошей еды остальным членам семьи не полагалось.
Разве так можно? Чжан Дахай вынести подобные лишения не мог, да и остальным домашним такого не желал — в конце концов, не такие уж они бедные.
Чжао Хунмэй ответила:
— Мама ушла за дикими травами, говорит, в полдень сварим травяные лепёшки на пару.
У Чжан Дахая от этих слов скривилось лицо — даже кукурузных пампушек не перепадёт.
Лепёшки с дикими травами вещь вкусная, но только не в исполнении его матушки. В прошлой жизни Чжан Дахай находил съедобную зелень весьма неплохой, но лишь при условии, что в блюдо шло вдоволь всякой всячины и разных приправ.
А вот стряпня его матушки…
Когда в полдень Чжэн Чуньянь затеяла стряпню, Чжан Дахай устроился рядом и принялся наблюдать.
Смотрел он, смотрел, да и не выдержал указаний:
— Мам, ты муки-то совсем кропаль положила, разве это лепёшки с зеленью?
Не стерпев зрелища, он сам протянул руку и помог тряхнуть сито с мукой:
— Сыпь ещё, ещё сыпь, чай не в последний раз муку едим.
— А ну брысь отсюда, — Чжэн Чуньянь оттолкнула его. — Не мешай готовить.
— Мам, да добавь ты муки, как это потом вообще есть-то? — не унимался Чжан Дахай. — Такое мизерное количество муки — просто ради самоуспокоения. С тем же успехом могла бы просто сварить баланду из травы.
— И чего у тебя язык без костей? Что приготовлю, то и будешь есть! — с досадой отчитала его Чжэн Чуньянь. — Сколько лет ты уже уплетаешь мою стряпню, а столько капризов повылазило только сейчас.
http://bllate.org/book/33099/4061778
Готово:
