Незнакомец опустился на колени, и его узкие, пронзительные глаза в упор уставились на него. На самом дне этого взгляда крылись пугающий леденящий холод и жажда убийства, которые переполняли его так сильно, что казалось, вот-вот выплеснутся наружу.
— Старший брат, этот человек…
Нянь Хуэй обернулся, глядя на помрачневшего и свирепого Сяо Ханьшэня. Его персиковые глаза, изогнутые мягкой рябью, чуть прищурились, он с улыбкой шагнул вперед и, протянув руку, ущипнул Сяо Ханьшэня за подбородок, заставляя того поднять лицо.
— Всего лишь конюх. А Фэн, хочешь потренироваться в стрельбе из лука? Я дарую его тебе, пусть составляет тебе компанию на тренировках.
Какая мазь?
Разве все конюхи нынче такие свирепые?
Цзи Фэн чувствовал, что этот человек смотрит на него со звериной злобой — свирепо и с надменным холодом, совершенно не таясь, совершая дерзкий проступок против вышестоящего.
С каких пор тот так уставился на него?
Кажется, еще когда он только пришел и вошел в комнату, в тот самый миг он почувствовал чей-то явный убийственный взгляд. Однако он никогда прежде не видел этого человека; у них не было никаких пересечений, но тот воспылал к нему столь сильной враждебностью.
— Я не хочу этого человека… — Цзи Фэн стоял рядом с Нянь Хуэем, опустив голову и ласково прижимаясь щекой к плечу старшего брата, а его взгляд — то ли отсутствующий, то ли цепкий — скользил по стоящему на коленях Сяо Ханьшэню, и произнес тихонько: — Старший брат, он такой свирепый.
Свирепый?
Разве свирепый не вызывает больше интереса?
Нянь Хуэй рассмеялся, с силой шлепнув ладонью по лицу мужчины, после чего с довольным видом отпустил его и, бросив на Сяо Ханьшэня насмешливый взгляд, произнес:
— Посмотри на свой жалкий вид, никто не хочет тебя брать, до чего же ты грязный.
Сяо Ханьшэнь не произнес ни слова, лишь в упор смотрел на макушку Цзи Фэна, покоящуюся на плече Нянь Хуэя. В его глазах было темно, как в чернилах, сочилась жажда убийства, и там, где Нянь Хуэй не мог видеть, он готов был прожечь в Цзи Фэне дыру взглядом.
Этот человек… С какой стати он смеет прикасаться к Нянь Хуэю?
Даже если они кровные родственники, им не подобает вести себя столь близко.
И к тому же Цзи Фэн продолжал говорить, и в его глазах читались заметные невооруженным глазом ожидания и странные чувства.
— Старший брат, через несколько дней будет весенняя охота, я снова добуду для старшего брата пару диких зверей, хорошо?
— Плохо, я нахожу это донельзя скучным.
Нянь Хуэй отказался, протягивая руку, чтобы оттолкнуть голову Цзи Фэна. Он то и дело находил того слишком привязчивым и чересчур живым. Именно из-за этого детского нрава тот и пришел к столь плачевному концу; именно из-за такой беззаботности он, хотя вовсе не желал бороться за императорский престол, оказался втянут в междоусобицы принцев за власть и погиб по нелепой случайности.
Он сам — злобный пушечный мясомяс, а Цзи Фэн был близок с ним, так что хорошего конца тому тоже ждать не стоило.
Их можно было назвать несчастными товарищами по несчастью, в книге у обоих был весьма печальный финал.
Взгляд Нянь Хуэя вновь опустился на Сяо Ханьшэня, глядя на то, как человек ничком падает у его ног и на его теле не остается ни единого живого места: плоть вывернута наружу, кругом кровь, а некогда аккуратно сшитые одежды разодраны в клочья от ударов кнута.Его избили до такого состояния, а он всё так же мрачно и упорно смотрел на него.
— Ваше Высочество… — прибегнул к уговорам Сяо Ханьшэнь. — Не отдавайте меня другому… Я буду для Вашего Высочества самым преданным псом.
Нянь Хуэй прищурился.
Наказание злодея не принесло ему ни морального, ни физического удовлетворения. Напротив, он уже давно отправил людей передать тому сановнику, что ему желают преподнести мужчину редкой красоты, и тот должен прибыть в поместье с минуты на минуту, чтобы забрать человека. Такова была изначальная сюжетная линия, и Сяо Ханьшэнь должен был сказать ему спасибо.
Поблагодарить за то, что он заблаговременно продвигает сюжет вперед, позволяя ему и Сероглазому Главного Героя встретиться как можно раньше и скорее высечь искры любви — тогда для этого так называемого главного героя вообще не останется места.
Что касается собак, то в них он не нуждался.
Нянь Хуэй отличался злобным нравом и давно привык к эгоизму и полному пренебрежению к окружающим — в его картине мира все люди были лишь его рабами.
— Уведите Сяо Ханьшэня, переоденьте в чистую одежду, и разумеется… — Нянь Хуэй на мгновение замолк, искоса глядя на Сяо Цуй, чтобы отдать распоряжения, и в его глазах блеснула злобная усмешка с явным намеком: — Перед тем как прибудут гости, не забудьте как следует его вымыть.
Сяо Цуй, разумеется, прекрасно поняла скрытый смысл этих слов.
О пристрастии того сановника к мужчинам знали все при дворе, особенно же его привлекала яркая внешность и несгибаемый нрав. Он искренне считал, что подобные мужчины представляют собой особый вызов, и получал извращенное удовольствие... от дрессировки, добиваясь от них полной покорности и повиновения.
Смысл сказанного был слишком очевиден.
Сяо Ханьшэнь отчетливо услышал, что Нянь Хуэй действительно намерен отдать его другому, выпрямился и попытался ухватить за свисающий край одежды Нянь Хуэя. Но он даже не успел коснуться ткани, как Цзи Фэн заметил это молниеносным движением, торопливо оттянул Нянь Хуэя к себе и гневно прикрикнул:
— Дерзкий глупец! Ты посмел коснуться старшего брата своими грязными руками?!
— Оставьте его, — Нянь Хуэю было поистине тошно продолжать тратить время на Сяо Ханьшэня, ему хотелось поскорее спровадить этого человека и запустить книжный сюжет.
Стоит отдать его сановнику, как в момент жестоких истязаний и унижений появится Сероглазый Главный Герой, чтобы спасти его, а там уже недалеко и до собственной гибели с последующим побегом из этого мира.
До сих пор Нянь Хуэй не понимал, какая муха укусила Главного Бога, раз он забросил его самого внутрь мира выполнять задание. Прежде он всегда лишь помогал носителям системы, но на сей раз его заставили лично выйти на поле боя.
— Уведите его, а А-Фэн пойдет со мной, попьем чаю в саду.
Нянь Хуэй взмахнул рукой, приказывая стражникам забрать пленника, чтобы сменить на нем одежду, а сам повернулся и быстрым шагом вышел, взметнув рукава.
Ветер снаружи трепал его одежды и пряди волос. Сделав шаг, он остановился, бросил прощальный взгляд на Сяо Ханьшэня — его ресницы слегка дрожали, а во взгляде читалось лишь равнодушие, словно он смотрел на никому не нужную, жалкую и грязную дворовую собаку.
Бросив один-единственный взгляд, он удалился.Сяо Цуй и Шаояо переглянулись в комнате, а затем с жалостью посмотрели на Сяо Ханьшэня, зная, что, сто́ит только связаться с тем чиновником, как человека либо убьют, толком не покалечив, либо оставят калекой.
Когда-то они сопровождали своего хозяина в резиденцию этого сановника, и в одной из комнат во внутреннем дворе чего только не было — глаза разбегались от орудий пыток, сравнимых с толщиной в человеческое запястье фарфоровых коротких столбиков и тюремных приспособлений для допроса преступников.
Второго принца император не жаловал из-за его матери, а из-за его внешности на него многие точили зубы.
Но, к счастью, их хозяин пользовался большой популярностью, и другие принцы впоследствии тоже опекали его, заставляя каких-то скрывающихся в тени злоумышленников бояться и даже не сметь действовать.
— Береги себя.
Это были единственные слова утешения, которые они обе смогли произнести.
— Тот сановник питает слабость к мужчинам. Ты не сторонник однополой любви, да и характер у тебя такой, что неизбежно натерпишься немало страдания. Всё же лучше поменьше спорить с людьми.
Сяо Ханьшэнь пропустил это мимо ушей. Его взгляд лишь стал мрачным, а руки так сильно сжались в кулаки, что побелели суставы, и он с ослиным упрямством уставился туда, куда ушел Нянь Хуэй.
***
Во дворе, возле каменных табуретов под персиковым деревом, они сидели вдвоем, попивая чай. Говорили, что этот чай прибыл с Западных Зеранов, откуда ко двору поступала большая часть дани, и многие диковинки там видели впервые.
Ради заключения мира и во избежание войны императору в основном преподносили в дар юных и прекрасных дев.
— Старший брат, этот чай из Западных Зеранов, каков он на вкус?
Нянь Хуэй, державший чашку и делавший глоток, замер на мгновение.
Цзи Фэн тут же осознал, что сболтнул лишнего. Мать старшего брата была родом из Западных Зеранов, она прибыла как принцесса для заключения союза, но, не желая унижаться и угождать императору, не снискала его милости. Потеряв к ней интерес, император заточил ее в Холодный дворец, где она скончалась от тоски.
Большая часть немилости, из-за которой Нянь Хуэя изгнали из императорского дворца, исходила как раз от той принцессы из Западных Зеранов.
Принцесса из Западных Зеранов дошла до того, что в отчаянии хотела убить императора, из-за чего после ее смерти император, стоило ему только увидеть фиолетовые глаза, вспоминал тот день. С самого рождения Нянь Хуэя, обладателя фиолетовых глаз, кормилица и гражданские чиновники увезли из дворца растить за его пределами.
Цзи Фэн поднялся на ноги и поспешно принялся убирать со стола чайный сервиз:
— Прости, старший брат, я сейчас же всё уберу.
Нянь Хуэй протянул руку, и дно зажатой в его пальцах чашки легло поверх ладони Цзи Фэна, останавливая его. Он покачал головой:
— Не нужно. Не стоит вести себя со мной так осторожно.
Потому что всё это никак на него не влияло.
Даже колебания эмоций были точно такими же.
Только тогда Цзи Фэн снова сел, заново заварил для него чай, предложил Нянь Хуэю отведать принесенных сладостей и принялся рассказывать о забавных случаях из своей жизни.
— Вторая барышня из особняка министра несколько дней назад была помолвлена по указу императора с генералом Чу, но человек, к которому лежит сердце второй барышни — вовсе не генерал Чу. Они просто вместе выросли с малых лет, и между ними нет никаких чувств.
— Генерал Чу храбр и искусен в бою, и в этот раз, возвращаясь с границ, он привез с собой лекаря из простого народа. Говорят, тот обладает выдающейся внешностью — он красивее любой барышни в столице, а его медицинское искусство и вовсе превосходно, и многие хотят пригласить его в свое поместье на лечение.
— Старший брат, в один из дней я тоже навещу его и приглашу лекаря к тебе, чтобы поправить и укрепить твое здоровье.
Нянь Хуэй маленькими глотками потягивал чай, не ожидая, что сюжет начнет развиваться так быстро.
Генерал Чу также был одним из многочисленных любовников в оригинальном сюжете.
А тот лекарь являлся главным героем-утешителем.
Злодеи, праведники, генерал Чу, государственный наставник, принцы, наследный принц враждебной страны, мужчина-куртизан — все они станут поклонниками главного героя-утешителя.
Только жаль, что в финале этого романа в качестве законного супруга останется лишь один главный герой из праведников, в то время как все остальные, стремясь заполучить любовь и милость главного героя, будут наперебой выслуживаться, отдавать свои искренние сердца и в конце концов даже потеряют жизни.
Нянь Хуэй внимательно посмотрел на Цзи Фэна, делившегося с ним забавными историями, приоткрыл рот и произнес:
— Держись подальше от этого лекаря.
— А? — Цзи Фэн остолбенел и машинально переспросил: — Почему?
Потому что умрешь страшной смертью.
Этих слов Нянь Хуэй произносить не стал. Он опустил чашку, посмотрел на нескольких приближающихся людей и небрежно бросил:
— Нипочему. Будем считать это заботой о собственной жизни.
Стражник вел во внутренний двор мужчину средних лет в чиновничьем облачении. Позади семенили слуги, которые с довольными улыбками шагали тяжелой поступью к Нянь Хуэю. Вся процессия почтительно согнулась в поклоне, сложив руки рукавами на груди:
— Второй принц, пятый принц.
Нянь Хуэй коротко угукнул в ответ и подозвал стражника:
— Поди скажи Сяо Цую, чтобы вывел Сяо Ханьшэня наружу.
— Слушаюсь.
Стражник хотел было уйти, но тот сановник поспешно преградил ему путь. Расплываясь в улыбке всем своим заплывшим жиром лицом, он приблизился к Нянь Хуэю, достал из рукава маленький пузырек с лекарством и, поскольку заранее обо всем договорился со вторым принцем, от волнения даже затряс обеими руками.
Он понизил голос:
— Слышал от Вашего Высочества, что у того конюха сил немало и обуздать его непросто. Нельзя ли дать людям сначала выпить это зелье?
Нянь Хуэй посмотрел на маленький белый фарфоровый пузырек и, прекрасно зная ответ, спросил:
— Что это?
Голос сановника стал еще тише:
— Это средство для того самого. Противоядия нет, стоит только влить его внутрь, и останется лишь совокупляться день и ночь, словно бессловесная тварь.
Точно скотина, день и ночь...
Нянь Хуэю это показалось крайне занятным. Протянув руку, он забрал фарфоровый пузырек, замышляя недоброе, и, приподняв веки, бросил взгляд на стоявшего рядом стражника.
http://bllate.org/book/33090/4060281
Готово:
