Верхняя триграмма — Кань, нижняя — Чжэнь, гексаграмма — Тунь.
Верхняя триграмма Вода символизирует опасность, нижняя Гром — движение. Весенний раскат грома потрясает все живое, это знаменье зарождения туч и гроз, первоначального соединения Инь и Ян. Благоприятно возводить владетелей в уделы, но необходимо действовать активно. Однако это не значит, что нужно срываться с мест в любой момент. Состояние упадка противоположной стороны — это шанс для нашей стороны, но бездумная активность не обязательно принесет хороший результат. Следует действовать с ясным пониманием ситуации, иначе угодишь в ловушку опасности, поэтому нужно набраться терпения и ждать подходящего момента…
В этой гексаграмме все вещи только зарождаются, неизбежно сталкиваясь с трудностями и преградами, однако стоит лишь следовать велению времени и ходу вещей, как все вокруг расцветет пышным цветом.
Чем-то похоже на толкование предыдущей гексаграммы Дунь.
Тогда знамение указывало на водоем и ожидание мира и спокойствия… И он действительно встретил у воды человека.
Чжу Цинъань внезапно перевел взгляд на холодного мужчину с высоким хвостом.
Фигура… не сказать чтобы сильно примечательная. Тот мужчина тогда был в воде, невозможно было толком разглядеть рост, он помнил лишь потрясающие грудные мышцы, мускулы живота да изгибы тела, а сейчас тот снова был в одежде…
Он бросил на мужчину пару взглядов, затем еще один, но, вероятно, тоже посчитал это неуместным и постарался смотреть украдкой, не оставляя и следа.
Его все равно поймали.
Мужчина слегка приоткрыл глаза и покосился на него.
Освещение было слишком тусклым, а выражение лица собеседника — слишком глубоким и загадочным, так что Чжу Цинъань по-прежнему не мог разглядеть его взгляд. Он просто непринужденно улыбнулся в ответ, признавая, что действительно пялится на него.
— Ты что, ужасно доволен собой?
Голос у самого уха вернул внимание Чжу Цинъаня, и он увидел уже подошедшего Ло Мо:
— М?
Что это значит?
Почти все в комнате уже спали, этот угол находился далеко от толпы и был куда тише остальных. Бай Цзыюань неизвестно куда снова ушел по делам, и на этом небольшом пятачке остался один лишь Чжу Цинъань.
Ло Мо говорил очень тихо, и если бы не их близость, Чжу Цинъань ни за что бы не расслышал:
— Не думай, что со своим мелким умишком сможешь дойти до конца. Собаки всегда выбирают себе хозяев. Раз ты такой высокомерный, не стой на пути у других собак — тебя просто растопчут и уничтожат.
Чжу Цинъань на мгновение замолчал:
— Ты именно так о себе думаешь?
— А что, я сказал слишком прямо, и гордому юнцу неприятно это слышать? — холодно произнес Ло Мо. — Но дело обстоит именно так. Люди должны знать свое место и смириться со своей участью. А те, кто не смиряется, кончают тем, что их кости скармливают бродячим псам. Не воображай себя великим, наивно разыскивая свой путь в сердце. Сдается мне, ты не способен защитить абсолютно ничего, и то, что ты хочешь защитить, вовсе не совпадает с твоими мыслями.
Он насмешливо фыркнул:
— Важен ли простой народ? Важен. Но народ — это псы чиновников: как чиновник велит, так ты и поступишь, а не послушаешься — смерть на плахе. Величественны ли чиновники? Величественны и грозны, но чиновники — это псы знати: если вельможи велят тебе стоять на коленях, ты не смеешь подняться, а если вельможи прикажут помочь им воровать, ты обязан воровать. Не послушаешься — лишишься жизни, и ничем не будешь отличаться от тех разлагающихся трупов нищих на улице. Знатные господа достаточно могущественны, верно? Но если государь прикажет подданному умереть, тот обязан подчиниться…
Все, что ты пытаешься сберечь, — пустой звук. В этом мире есть лишь один человек, который не пес — это верховный правитель! Но ни ты, ни я не можем стать правителем, так что в конце концов придется выбирать хозяина и становиться псом. Нам с тобой до государя не дотянуться, нет у нас такой чести, так что быть хотя бы первым среди равных — не такое уж унижение, как по-твоему?
Чжу Цинъань парировал:
— Поэтому ты выбрал Лю Сина?
В глазах Ло Мо мелькнул странный блеск:
— Ничего страшного, если не хочешь этого признавать. Таков этот мир, такова судьба — твоя судьба, моя судьба, судьба каждого, от нее не уйти.
Благородный муж пребывает в согласии с другими, но не следует за ними, а низкий человек следует за другими, но не пребывает в согласии. Их взгляды расходились, и Чжу Цинъань не желал тратить слова на пустые споры с Ло Мо.
К тому же, из-за бессонницы последних нескольких дней он чувствовал, что вот-вот отбросит конки от внезапной смерти. Раздражение достигало предела, ему хотелось убивать — откуда тут взяться хоть какому-то терпению…
— Ты лазутчик?
Чжу Цинъань прямо спросил Ло Мо, не шпион ли тот.
Сердечко Ло Мо тяжело ухнуло:
— Что ты мелешь!
По его выражению лица Чжу Цинъань сразу понял, что у того рыльце в пушку: либо он как-то связан с этим направлением, либо Лю Син уже промыл ему мозги, и он собирается мутить воду именно здесь. Лю Син оказался на редкость проницателен: все дела вершит чужими руками, и дорожек у него заготовлено немало.
Ло Мо холодно усмехнулся:
— Я пришел к тебе без злых намерений, мы с тобой не враги. Ты не встаешь у меня на пути, и я не собирался причинять тебе вреда. В будущем каждый покажет, на что способен, но раз ты непременно хочешь идти против меня… не вини меня за беспощадность.
— Мастеру лучше сохранять спокойствие духа. Гнев вредит печени, как же это пагубно для здоровья.
У Чжу Цинъаня раскалывалась голова от боли, казалось, сосуды на висках пульсируют в такт ударам барабана и вот-вот лопнут, а тут к нему еще лезут со всякой дрянью. Он совершенно не был способен изображать из себя святошу:
— Послушай, впереди еще долгие дни, нам предстоит делить одну крышу еще очень долго. Я был так послушен, когда ты задирал меня, постарайся уж и ты приложить усилия — не стоит заводиться из-за всякой мелочи, м?
Он посмел еще и провоцировать!
Ло Мо помрачнел взглядом:
— Ладно, еще посмотрим — на что это ты пялишься?
Проследив за его взглядом, Чжу Цинъань заметил, что холодный мужчина с высоким хвостом смотрит прямо на них.
На этот раз он наконец разглядел глаза незнакомца.
Дух полон, дух прям, дух собран — взгляд невероятно сильный, ци чистая, знатное лицо…
Уж очень похож на того, кого он видел у воды!
Но… Красавчик, ты кто такой? Почему ты здесь, почему притворяешься кем-то другим, какова твоя цель, и начал ли ты действовать?
Или ты действуешь прямо сейчас?
Ло Мо, к тому же, был до крайности разозлен сегодняшней чередой событий. Он быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что никого не разбудил, мрачно бросил смотревшему на них мужчине:
— Не всякая тварь достойна стоять в одном ряду с людьми! Ослепленный похотью, попался на удочку какой-то лисицы — да и сам ты далеко не подарок!
Чжу Цинъань:…
Погодите, ты кого это лисицей назвал?
Холодный мужчина с высоким хвостом, то есть Сяо Уцзю, не стал тратить слова на пустые разговоры. Он щелчком среднего пальца запустил маленький камешек —
Тот полетел прямо в передние зубы Ло Мо. Оба резца мгновенно раскрошились, брызнула кровь, и тот истошно завопил, да так жалко, что мороз по коже драл.
Сяо Уцзю:
— Прошу прощения, промахнулся.
Мало того, что он извинился с абсолютно бесстрастным лицом, его взгляд еще и поднялся выше, остановившись на глазах Ло Мо.
Значит, изначально он целился в глаза?!
С такой силой, что зубы разлетелись в щепки, попади камень в глазное яблоко — тот наверняка отдал бы концы на месте!
Чжу Цинъань ни за что не поверил бы, что это случайная оплошность и искренние извинения. Это была прямая угроза.
Не желая привлекать к себе внимание окружающих в комнате, Ло Мо зажал рот ладонью, сглатывая кровь, и выбежал прочь.
Взгляд Сяо Уцзю скользнул по Чжу Цинъаню:
— Это не ради тебя.
Чжу Цинъань:
— Я знаю.
Но вот характер у тебя…
Сяо Уцзю даже подошел ближе:
— Кажется, у тебя есть что сказать.
Чжу Цинъань покачал головой — этот варварский метод решения проблем напомнил ему Бая Цзыюаня.
— Не хочешь говорить — молчи до конца…
— М? — Чжу Цинъань почуствовал, что в этих словах кроется какой-то скрытый смысл.
— У воды. Забыл? — многозначительно произнес Сяо Уцзю.
Чжу Цинъань резко поднял голову.
Он посмел вот так открыто признаться! Он знает, что тот раскусил его!
Сяо Уцзю покосился на дверь:
— Если посмеешь сболтнуть кому, в следующий раз, когда тебя снова станут обижать, я помогать не стану.
Чжу Цинъань:…
Он всё понял. Какая еще помощь — это тонкий намёк на то, что они в одном лагере! Этот тип собирается тайком ускользнуть посреди ночи, чтобы провернуть какое-то дело, и намекает, чтобы Чжу Цинъань посторожил его!
До чего же ты бессовестный!
С виду просто открыл свою личность, держался непринужденно и искренне, а на деле намеренно связал его по рукам и ногам, предупредив не болтать лишнего и не портить ему планы!
Так вот почему он только что избил Ло Мо! Чтобы вызвать у него чувство вины или тронуть до глубины души? Какое там не ради него — чистой воды ради него!
В мгновение ока достроив в голове всю логическую цепочку, Чжу Цинъань почувствовал, как сосуды на висках запульсировали еще быстрее:
— Безымянным людям я обычно не доверяю настолько, чтобы заявлять о знакомстве… Так что о какой-либо помощи и помышлять не смею.
— Благодарю. Я скоро вернусь.
Сяо Уцзю уже развернулся и вышел за дверь, его силуэт мгновенно растворился во тьме.
Чжу Цинъань:…
Кто вообще соглашался тебе помогать?! За что ты благодаришь?! И никто вовсе не переживает, вернешься ты или нет!
Он зажмурился и глубоко вздохнул, напоминая себе о необходимости сохранять душевное равновесие — гнев пагубен для печени…
Мастера Судеб умеют гадать по руке, но даже им не под силу просчитать все события этого мира и каждую мелкую деталь. В конце концов, невозможно же гадать и ворожить каждую секунду, человеческий дух просто не выдержит таких истощающих нагрузок, так и помереть недолго.
Он прислонился к стене. Маленькая круглолицая девочка потерла глаза и придвинулась ближе.
Зная, что малышка страдает от нехватки чувства безопасности, он не стал ее прогонять, позволяя самой отыскать удобное местечко. Она свернулась крошечным клубочком и тут же заснула.
Ему тоже безумно хотелось спать, но сон упорно не шел, не шлó, не шлó! До чего же всё надоело!
Однако открывать глаза было нельзя ни в коем случае. Зажмурившись вот так в темноте, он все же попытался изо всех сил заставить себя уснуть.
Спустя неизвестно сколько времени он уловил какой-то запах. Он напоминал влагу летнего пруда, смешанную со свежей зеленью и едва заметной терпкой горечью лекарственных травок… Кто-то приближался.
Но этот аромат оказался на удивление приятным, сопротивляться ему совсем не хотелось. Он даже не собирался открывать глаза и разбираться, в чем дело, и сам не заметил, как провалился в сон.
Проснувшаяся среди ночи девочка увидела вернувшегося Сяо Уцзю. Заплаканными, затуманенными слезами глазами она подманила его к себе, вцепилась крошечной ручкой в полу его одежды и наотрез отказалась отпускать, требуя, чтобы он спал с ней рядом.
Малышка довольно быстро снова заснула — возможно, ей приснился хороший сон, и она больше не чувствовала прежней настороженности. Когда придвинувшийся на запах Чжу Цинъань случайно оттеснил ее в сторону, она без раздумий выпустила из пальчиков край чужой одежды и скатилась вбок…
Чжу Цинъань даже не подозревал, что его макушка уперлась кому-то в плечо, и проспал мертвецким сном.
Проснувшись, он чувствовал себя сонным и туманным, но при этом с абсолютно чистой и полной сил ци.
Какой же сладкий сон! Какая чудесная дремота!
Это блаженное состояние полного телесного комфорта и бодрости духа — неужели это и есть ощущение после хорошего высыпания?!
Чжу Цинъань почувствовал, что в этот момент и небо стало голубее, и цветы зацвели ярче, и мрачная комната озарилась теплом, и даже стоящий перед ним не слишком-то приятный тип показался вполне симпатичным!
Прелесть… какая…
Он уставился на фальшиво-желтое лицо Сяо Уцзю, и улыбка постепенно сползла с его лица.
Почему он спал с этим мужиком в обнимку, да еще и так сладко?!
…
В северном павильоне Ван Лянцай пришел в себя.
Этот сон оказался до того тяжелым, долгим и изнуряющим… Он едва не застрял в нем навсегда!
— Этот… — в горле першило от боли, говорить стоило огромного труда. — Убили ублюдка?
Лю Син вовремя поднес ему чашку с лечебным отваром:
— Убийца слишком быстро удрал, мы не смогли его отыскать.
Ван Лянцай:
— Какой еще убийца, это же тот самый парень с высоким хвостом…
Лю Син:
— Но на нем не было ни единой раны. Подчиненные лично всё проверили, вряд ли это он.
— Как такое возможно, — дыхание Ван Лянцая стало тяжелым и хриплым. — Я же собственными глазами видел его лицо!
http://bllate.org/book/33081/4058606
Готово:
