Помимо Чжу Цинъань, в комнате был еще один человек сменившийся в лице.
Бровь даоса Ло Мо так сильно нахмурилась, что на ней, казалось, могла бы раздаться муха.
Он ведь сегодня громко заявил в этой комнате, что кто-то умрет. Но все вернулись целыми и невредимыми, живя припеваючи! Разве это не значит, что его гадание оказалось неверным? У них с господином Ваном был тайный уговор: стоило ему отправить туда девочку, как тот пообещал, что этой ночью кто-то непременно умрет... И что теперь творится?!
Чжу Цинъань заметил его удивление.
Так тебе и надо!
Ну как, человеческий расчет перед небесной волей ничто, верно?
И действительно, в углу робко заговорил тот самый человек, который честно просидел всю ночь без сна:
— Разве мастер не говорил, что в течение суток обязательно умрет еще один?
В этой комнате все сидели в полном составе, и никто не умер.
— Верно, все живы... Разве мастер не утверждал, что кто-то расстанется с жизнью?
Даос Ло Мо прищурился.
И правда, почему все живы?! В предыдущие дни стоило случиться хоть чему-то — и обязательно кто-то погибал, так почему же именно сегодня не умер ни один человек!
— Я помню, что эти слова были сказаны вчера до полудня. — Он всё же обладал выдержкой и умел держать себя в руках.
Толпа на мгновение затихла, больше никто не проронил ни слова — молчание словно говорило: ну что ж, подождем до завтрашнего полудня!
Чжу Цинъань совершенно отчетливо заметил, как взгляд Ло Мо скользнул по нему и по спрятавшейся в углу большеглазой девочке... Так чью же смерть в этот раз «предвидел» этот лекарь душ: его собственную или этой малышки?
Что вообще пережила эта девочка?
В свои шесть-семь лет она была так напугана, что до сих пор не могла произнести ни слова. Сейчас же, превратившись в пугливую птицу, она забилась в темный угол и боялась смотреть на кого бы то ни было. Наверное, у нее ничего и не расспросишь, да и спрашивать было неудобно.
Чжу Цинъань перевел взгляд на молчаливого парня с высоким конским хвостом.
Тот был настолько холоден, что даже глаза не открывал — неужели он станет с кем-то разговаривать?
Однако ждать до завтрашнего полудня не пришлось. Ранним утром до них донесли весть: вчера ночью в помещения прорвались убийцы, в результате чего главный посол господин Ван Лянцай получил тяжелые ранения и потерял сознание, а его жизнь висела на волоске!
— Похоже, мастер снова угадал! — Бай Цзыюань из тех, кто любил зрелища погорячее, с ехидством принялся срывать покровы. — Оказывается, те, кому суждено умереть по расчетам мастера, не ограничиваются только нашей комнатой, сюда же относятся и люди из Экспедиционного отряда Южной Династии!
Выражения лиц окружающих в комнате мгновенно изменились: кто-то испытывал радость, кто-то восторг, кто-то благоговейное поклонение, а кто-то фанатичный трепет...
Ло Мо: ...
Он ведь как раз планировал переметнуться на сторону Южной Династии. Если слухи о том, что он «напророчил смерть главному послу», подтвердятся на деле, как же ему теперь туда податься?!
Но в нынешней обстановке, когда за ним наблюдело столько людей, ему пришлось слегка кивнуть:
— Ци-поток неба и земли действительно сосредоточен здесь, и всякий проходящий мимо, не разделяя нас на своих и чужих, подвергается опасности.
Он сам не понимал, почему Бай Цзыюань так к нему настроен. Ведь он явно первым проявил добрую волю, предупредив Бай Цзыюаня держаться подальше от злой судьбы и дурных людей. Но тот не послушал, напротив, упрямо отстранился от него и сошелся с Чжу Цинъанем!
Бай Цзыюань фыркнул.
Считают его глупцом, что ли?! Настоящий ли это Мастер Судеб и умеет ли он точно гадать, тот не знал, но судить людей по их поступкам, а не по словам он умел. Сколько раз в детстве его пытались обмануть — стоило ему перестать учиться на ошибках, как его тут же бросили бы в волчье логовище на перевоспитание!
Он ведь тоже прекрасно видел: этот лохматый даос и Чжу Цинъань друг друга на дух не переносят!
Он выпятил грудь, ожидая похвалы от Чжу Цинъаня.
Однако Чжу Цинъань ничего не сказал.
Этот малыш-красавчик всегда держался отстраненно, со всеми одинаково, не особенно жалуя людей общением. На мирские распри он смотрел так, будто наблюдал со стороны за чужим представлением: не участвовал, не проявлял энтузиазма. Это Бай Цзыюань знал точно. Но почему этот красавчик сейчас пялится на молчаливого парня с высоким хвостом? И даже не один раз!
Да что такого было в этом ледяном истукане?!
Бай Цзыюань вспомнил, что этот ледяной истукан еще и вчера ночью в одиночку куда-то тайком выбирался, так что теперь ему наверняка...
— Ты — на выход.
И действительно, посланцы из спецотряда явились за парнем с высоким хвостом, чтобы допросить его.
Бай Цзыюань многозначительно посмотрел на Чжу Цинъаня:
— Теперь дошло?
Чжу Цинъань:
— М?
Бай Цзыюань изрек назидательным тоном:
— Не все те, кто хорошо выглядит, заслуживают доверия.
Чжу Цинъань:
— М?
— Надежными бывают только такие парни, как я: и красивый, и отважный. — Бай Цзыюань приподнял руку, демонстрируя мускулы. — Меньше смотри на всяких плохих парней снаружи, которые выезжают только за счет мордашки. Я не позволю, чтобы моего сыночка утащили волки!
Чжу Цинъань: ...
— Ты меня оскорбляешь?
— Ничуть.
— А что за выражение лица? Мало того, что оскорбляешь, так еще и весьма изощренно!
— Если ты так думаешь, я ничего не могу с этим поделать.
К всеобщему удивлению, парня с высоким хвостом увели очень быстро, но вернулся он тоже стремительно, причем на нем не было ни единого следа травм — очевидно, никаким пыткам и внесудебным допросам его не подвергали!
Бай Цзыюань почувствовал, будто ему дали пощечину. Чувствуя себя уязвленным, он подошел и пнул того ногой:
— Что с тобой вообще не так? Который день ходишь — и хоть бы слово проронил!
Парень с высоким хвостом по-прежнему опирался спиной о стену с закрытыми глазами. Он просто убрал ногу и никак на него не отреагировал.
Да он посмел проигнорировать его!
Человек, привыкший задирать других, разве станет бояться подобных уговоров? Бай Цзыюань тут же снова занес ногу для пинка —
Парень с высоким хвостом единым движением приподнял и согнул ногу, мгновенно ударив Бай Цзыюаня по голени и колену. На вид удар не казался тяжелым, скорее просто быстрым. Его хлесткий удар мелькнул тенью, заставив Бай Цзыюаня взвыть и, обхватив ногу руками, отскочить назад.
Чжу Цинъань: ...
Зачем сам полез к нему на рожон?
В течение всего этого инцидента мужчина так и не открыл глаз, о чем Чжу Цинъань немного пожалел.
Бай Цзыюань больше не мог продолжать задираться и устраивать драку, потому что появился Лю Син.
— Полагаю, все вы уже наслышаны, но я считаю своим долгом доложить вам —
— Прошлой ночью сюда ворвались убийцы и совершили дерзкое нападение. Господин Ван тяжело ранен и находится без сознания. Отныне всеми делами спецотряда временно буду ведать я. На данный момент уже выяснено, что наемники прибыли извне и среди вас их нет; сейчас они скрылись бегством, получив тяжелые ранения. Прошлой ночью этот человек обшарил склад спецотряда, явно разыскивая какую-то вещь, но достичь цели ему не удалось. Однако нет гарантии, что он не вернется снова. Все вы должны соблюдать бдительность и оказывать спецотряду содействие в обороне. Если же до меня дойдет слух, что кто-то утаил известное ему или держит связь с укрывающимися преступниками —
Его холодный, свирепый взгляд скользнул по всей комнате.
Круглолицая девочка слегка вздрогнула всем телом.
Из-за небольшого расстояния парень с высоким хвостом бросил на нее взгляд.
Малышка тут же успокоилась и подсознательно немного передвинулась в его сторону.
Бай Цзыюань заметил эту сцену и приподнял бровь.
— Внешние убийцы?
Чжу Цинъань опустил взгляд. Судя по всему, мужчину вызывали именно для допроса. Прошлой ночью стоял такой шум, да и Лю Син заявил, что у убийцы тяжелые ранения, однако на этом мужчине не было никаких следов повреждений... Вот его и исключили из числа подозреваемых?
— Мастер, окажете нам честь пройти со мной? — Лю Син посмотрел на Ло Мо.
Ло Мо:
— Не ведаю, о чем —
Взгляд Лю Сина слегка похолодел:
— Когда мастер составлял гороскоп для нашего господина Вана, он ни словом не обмолвился о подобном бедствии.
Комната мгновенно погрузилась в тишину, но взгляды присутствующих стали еще более пылкими и горячими —
Мастер и впрямь оказался добрым человеком, он был на их стороне! Похоже, он решил помочь им расправиться со спецотрядом!
Ло Мо: ...
Он так и знал, что всё испортит!
— Не смею ослушаться!
Он поправил рукава и под всеобщими взглядами уверенно зашагал вперед, излучая некое подобие праведного мужества. Однако стоило ему выйти из комнаты и завернуть за угол в пустой коридор, как выражение его лица резко переменилось:
— Вообще-то это бедствие господина Вана я предсказал еще в тот день, просто не мог говорить об этом открыто.
Лю Син:
— М?
Ло Мо посмотрел на него, понизил голос и произнес с глубоким смыслом:
— Ведь только если это несчастье благополучно свершится, это будет на руку вам, господин Лю...
Не получи Ван Лянцай тяжелые ранения, как бы ты, Лю Син, смог уцепиться за возможность стать главой спецотряда?
...
Глубокой ночью у ворот города Хао.
Чжай Ичао указал на городские ворота:
— Разглядели хорошенько? Выкладывайтесь все до последнего, эту небольшую крепость мы должны взять сегодня же!
— Но с такими силами, как у нас... — Бянь Фэн окинул взглядом плачевное количество воинов и понизил голос, напоминая: — Брат, если мы потерпим поражение, выглядеть это будет неприглядно.
Чжай Ичао подумал про себя: да что ты вообще понимаешь, мне как раз и нужно поражение!
— Где знамя господина? Поднимите его для меня! — не обращая ни на что внимания, отдал приказ он.
— Но господина-то здесь нет...
— Я сказал, он здесь, значит — здесь!
Бянь Фэн и окружающие солдаты мгновенно уловили скрытый подтекст. В Армии Чжунчжоу царила строжайшая дисциплина: кто посмеет нарушить устав — неважно, какой он там военачальник, — понесет одинаковое наказание. Раз генерал Чжай осмелился действовать подобным образом, значит, это был какой-то стратегический план, детали которого нельзя раскрывать рядовым бойцам.
Военные обязаны подчиняться приказам, а слушать команды — их долг!
— Есть!
Чжай Ичао пришпорил коня и первым бросился вперед:
— Запомните все до единого: вырастить вас, сопляков, такими здоровыми стоило немало труда, так что будьте осторожны и берегите себя, на первом месте — спасение собственной шкуры, и чтобы никто не смел умирать!
Зазвенело оружие, вспыхнули лезвия мечей, взметнулось вверх пламя.
Осада городов испокон веков была делом трудным и мрачным, сопряженным с кровопролитием, убийствами, суровой и скорбной отвагой.
— Господин! Господин! —
— Маркиз! Маркиз! —
В рядах Армии Чжунчжоу внезапно вспыхнул беспорядок, по всему войску прокатились скорбные крики:
— Господин тяжело ранен! Все те, кто на крепостной стене, слушайте сюда: если с моим господином что-то случится, Армия Чжунчжоу сровняет город Хао с землей и заставит всех вас поплатиться жизнями!
На городской стене тоже воцарилась тишина.
Комендант гарнизона города Хао воочию наблюдал, как воины Чжунчжоу в мгновение ока перестроились в колонны и начали отступать. При тусклом свете луны главный осаждавший генерал Чжай Ичао нёс на спине тяжело раненного человека, стремительно уносясь прочь. В спину этого человека была глубоко вонзена стрела, и спасти его, судя по всему, было уже едва ли возможно!
При столь громких событиях сегодняшней ночи весть о том, что Маркиз Чжунчжоу Сяо Уцзю при смерти, вскоре разлетится во все стороны.
Только... город Хао был невелик, и даже при плохой видимости в ночное время атака не только не увенчалась успехом, но и привела к тяжелому ранению и угрозе жизни военачальника — это было совсем не похоже на уровень Сяо Уцзю. Неужели... они разыгрывают спектакль?
Но ведь это Маркиз Чжунчжоу, главная опора всего Чжунчжоу! А Чжай Ичао — самый преданный и прямолинейный человек в армии Чжунчжоу, разве позволил бы он своему господину получить ранение прямо у него на глазах?
— Не в проблемах ли с картой обороны города дело?
Один из подчиненных генералов тихонько высказал предположение:
— Только что я обратил внимание, что армия Чжунчжоу почему-то всё время наступала на участки нашей обороны с наибольшей плотностью укреплений. Куда было сложнее всего прорваться, туда они и били. Кажется, это совсем не соответствует их обычному уровню.
Раз они затеяли штурм не днем, а ночью, значит, их уверенность в успехе превосходила все мыслимые пределы. Не получили ли они карту обороны города по каким-то каналам? Раз они вели себя столь безумно, их наверняка обманули, подсунув фальшивую карту, что и привело к подобному исходу.
...
Среди глубокой и безмолвной ночи Чжу Цинъань, как и всегда, не мог уснуть и ради собственного успокоения бросил гадальные кости —
http://bllate.org/book/33081/4058605
Готово:
