Он не ответил, лишь молча посмотрев ему вслед.
Заметив это, Янь Цинъюнь усмехнулся, словно больше не желая зацикливаться на этом: — Иди. Вместо того чтобы тратить силы на меня, калеку, не лучше ли взглянуть на этот мир, на простого простого народа и на всю Поднебесную? Каждое из этого куда больше заслуживает того, чтобы ты отдал этому все свои душевные силы.
Сказав это, сидевший в кресле человек развернул колеса и, не оборачиваясь, уехал в комнату. Янь Хуэйсюэ проводил его взглядом, и лишь после этого спустился с горы.
Стражник, дежуривший у повозки, увидев, что его господин возвращается в вуалевой шляпе, помог ему забраться внутрь и торопливо произнес: — Наконец-то вы вернулись, Ваше Высочество! Только что из дворца передали весть: родные наследной принцессы вошли во дворец. Еще сегодняшним утром всё было в порядке, но после обеда её родственника обнаружили утонувшим в лотосовом пруду императорского сада. Служанка из покоев вдовствующей императрицы приходила для расследования и объявила, что тот покончил с собой. Вот только наследная принцесса уперлась на своем, утверждая, что кто-то хочет сжить со свету её с сыном, и подняла такой шум, что потребовала вывезти её из дворца. Сейчас она стоит на коленях прямо у Зала Тайцзи.
Услышав это, Янь Хуэйсюэ помрачнел.
Похоже, эта вдова бывшего наследного принца потеряла всякое терпение и больше не намерена сидеть сложа руки.
— Во дворец!
Стоило Янь Хуэйсюэ вернуться во дворец, как его встретил встревоженный Сяо Лицзы.
Тот согнулся в три погибели, рухнул на колени и затараторил: — Наконец-то Ваше Величество вернулся! Наследная принцесса… Наследная принцесса только что испугалась до смерти и упала в обморок.
Неудивительно, что поднялась такая паника — её и впрямь довели до крайнего потрясения.
Янь Хуэйсюэ опустил холодный взгляд на стоявшего на коленях человека и спросил: — Императорских лекарей позвали?
— Позвали. Лекари Цзян и Хэ из Императорской больницы уже прибыли и ждут в боковой палате.
Выслушав его, Янь Хуэйсюэ зашагал к боковой палате. На нем всё еще была простая одежда богатого молодого господина, пропитанная дорожной пылью, а только что снятая вуалевая шляпа покоилась в руках у следовавшего позади слуги.
Едва ступив за порог, он заметил, что упавшая в обморок принцесса уже пришла в себя. Помимо положенных служанок и лекарей, у её изголовья неотлучно дежурил царевич, которому полагалось заниматься учебой. По всему было видно, что мальчик находился здесь уже довольно давно.
Увидев императора, все присутствующие опустились на коленки и отвесили поклоны; даже лежавшая на кушетке наследная принцесса попыталась приподнять свое шатающееся от болезни тело, чтобы выказать почтение.
Наследная принцесса всегда отличалась хрупким здоровьем — слухи не врали.
Янь Хуэйсюэ молча отметил про себя всё увиденное и, опередив момент, когда колени Госпожи Лю коснутся пола, знаком велел Сяо Лицзы поддержать её, а сам произнес: — Невестке нездоровится, ей следует хорошенько отдохнуть.
Сказав это, он бросил взгляд на лекаря Пэя и поинтересовался: — Как состояние наследной принцессы?
— Отвечаю Вашему Величеству: наследная принцесса издревле слаба здоровьем. На сей раз она лишь простудилась на холодном ветру, а обморок случился из-за внезапного сильного потрясения. После приема лекарств ей станет лучше.
Значит, ничего серьезного.
Янь Хуэйсюэ кивнул, перевел взгляд на молчаливого царевича и сказал: — Заботься о матери. Раз старшего брата больше нет, ты — её единственная опора.
— Слушаюсь, — тихо ответил Янь Чжижу.
Убедившись, что с ней всё в порядке, и дав последние наставления, он собрался покинуть боковую палату, сославшись на множество неотложных государственных дел.
Но разве могла Госпожа Лю упустить столь редкую возможность? Раз уж она с таким трудом разыграла этот спектакль, разве могла уйти ни с чем? Видя, что он уходит, она поспешно окликнула его: — Ваше Величество…
Не успела она договорить, как Янь Хуэйсюэ опередил её: — Невестке нужно как следует отдохнуть. Когда оправишься и перестанет кружиться голова, вернешься в Восточный Дворец — времени еще предостаточно.
Смысл был более чем очевиден: император вовсе не горел желанием вмешиваться в это дело прямо сейчас.
Лицо Госпожи Лю окаменело. Хотя она и была вдовой бывшего наследного принца, её отношения с этим деверем никогда не отличались близостью — пожалуй, даже царевич виделся с ним чаще, чем она. К тому же она была всего лишь женщиной, и решиться на дерзновение предстать перед государем ей стоило невероятных усилий. Теперь же, даже если бы ей предоставили еще один шанс заговорить, она вряд ли смогла бы выдавить из себя хоть слово.
Янь Хуэйсюэ не желал тратить силы на женские интриги. Бросив на неё сдерживающий взгляд, он вернулся в собственные покои, где ему тут же принялись менять одежду.
Шаг, предпринятый наследной принцессой, несомненно, был продиктован стремлением обезопасить себя, из-за чего она и обратилась к нему за помощью.
Вот только вместо того, чтобы ввязываться в грызню между свекровью и невесткой, он предпочитал оставаться сторонним наблюдателем.
Раз уж он взошел на трон и намерен удерживать власть, ему никак нельзя было открыто принимать чью-либо сторону. Наследная принцесса — мать царевича, это правда. Но сейчас правитель — он сам, в то время как вдовствующая императрица приходится ему приемной матерью. Разве мог он открыто пойти против матери? Гораздо разумнее было закрыть на всё глаза.
Переодевшись в лунно-белые одежды, Янь Хуэйсюэ уединился за письменным столом, чтобы разобраться с накопившимися за день докладами. Рядом остался лишь Сяо Лицзы, подававший тушь и кисти.
Увлекшись чтением, он совершенно потерял счет времени. Прошло два часа, прежде чем он с удивлением осознал, что в животе у него абсолютно пусто.
Янь Хуэйсюэ поднял руку, помассировал виски и наконец произнес: — Подавайте ужин.
— Слушаюсь.
Слуги двигались с невероятной быстротой, и вскоре всё было готово. К сожалению, аппетит у него был никудышным, поэтому, кое-как перекусив, он велел убрать со стола.
Затем, будто вспомнив о чем-то, он спросил стоявшего рядом евнуха: — Когда вернется Янь Пинцю?
Лицо Сяо Лицзы осталось беспристрастным: — Уже вернулся, Ваше Величество. Еще до того, как заперли дворцовые ворота, он прислал человека с докладом. Вот только по дороге его перехватила Хун Юй из покоев вдовствующей императрицы — передала, что господина приглашают к ней.
— Вдовствующая императрица? — теперь настала очередь Янь Хуэйсюэ изумиться.
Если не брать в расчет, что Янь Пинцю состоял у него в людях еще со времен, когда он был простым принцем, и никак не мог иметь прежних дружеских связей со вдовствующей императрицей… к тому же, учитывая, сколь люто та ненавидела Янь Пинцю, было совершенно немыслимо, чтобы она вот так запросто «пригласила» его к себе.
В сердце Янь Хуэйсюэ закрались тяжелые подозрения, но виду он не подал. Он продолжал читать доклады до самой глубокой ночи, словно намеренно кого-то поджидая.
Едва Янь Пинцю переступил порог покоев, как сразу заметил: мысли императора были далеки от государственных бумаг. Взгляд царя блуждал, он явно витал где-то далеко, а сам мемориал в его руках и вовсе был перевернут вверх тормашками. Недолго думая, мужчина ускорил шаг, подошел к нему и подхватил на руки, заключив в объятия.
О какой субординации тут могло идти речь? Даже если бы под ними сейчас стоял сам императорский трон, он бы уселся и на него.
— О чем задумался?
Сперва Янь Хуэйсюэ испугался, но быстро пришел в себя. Небрежно швырнув доклад на стол, он знаком велел слугам удалиться.
Затем он принял грозный вид следователя и холодно произнес: — Гадаю, в какой это нежной заводи застрял евнух Янь, да так, что полдня его лица не было видно.
— Нежная заводь вашего слуги — вот она, прямо здесь.
С этими словами Янь Пинцю попытался поцеловать сидевшего в его объятиях человека, но тот выскользнул с поразительной ловкостью. О поцелуях не было и речи — Янь Хуэйсюэ даже прикасаться к себе не позволил, отстранившись и холодно наблюдая за ним со стороны.
Заметив, что император рассердился, Янь Пинцю, разумеется, не стал оставлять это без внимания. Он поспешно шагнул вперед, пытаясь умилостивить его, и тут же принялся подлизываться: — Вашему слуге, кроме как у Вашего Величества, больше негде быть. Плевать мне на эту старую каргу, от одного взгляда на нее меня тошнит.
— Хм!
Янь Хуэйсюэ удостоил его лишь ледяным взглядом.
Разве он не понимал, что тот просто мелет чушь? Он даже слушать никаких оправданий не желал. Бросив напоследок: — Я буду купаться, — он, не оборачиваясь, направился во внутренние покои.
Янь Пинцю поспешил следом.
Всю дорогу ему то и дело попадались сброшенные императором одежды. Тяжело вздохнув про себя, он смирился со своей участью и стал подбирать вещи одну за другой, собирая их в охапку. Раздался глухой всплеск — он продолжил преследовать упрямца и даже с горькой усмешкой бросил: — Ваше Величество.
Добравшись до купальни с горячим источником, он обнаружил, что император исчез.
В огромных покоях не было подходящих укрытий, а значит, человек мог находиться только в воде.
Янь Пинцю молча посмотрел на пузыри воздуха, поднимавшиеся со дна бассейна, всё понял и, изобразив на лице недоумение, шагнул ближе: — Ваше Величество?
Не успел он договорить, как из воды вынырнули две руки, в мертвой хватке вцепившись ему в щиколотки. Дернув со всей силы, они лишили его равновесия, и он рухнул прямо в воду вместе со всей охапкой чужих одежд.
Не успел купальщик открыть рот, чтобы позвать на помощь, как Янь Хуэйсюэ вынырнул рядом, набросился на него и снова утащил с головой под воду. Обжигающие струи хлынули в нос; лишь после долгого, мучительного удушья его наконец вытолкнули на поверхность, позволив жадно глотнуть воздуха.
Повторив это трюк несколько раз, мститель добился своего.
Увидав, сколь плачевно выглядит его обидчик, зачинщик прислонился к бортику и расхохотался.
Сдержать смех было выше его сил: улыбка быстро переросла в открытый громкий хохот, после которого он не преминул язвить: — Поглядите-ка, я поймал пса, упавшего в воду.
Янь Хуэйсюэ всегда отличался суровым нравом, а после восшествия на престол и вовсе редко позволял себе подобные живые эмоции.
Впрочем, вспыхнувшая было у Янь Пинцю досада тут же растаяла без следа. Откашлявшись, он с плутовской искринкой во взоре произнес: — А ваш слуга-то, оказывается, только что подвергся жестоким насмешкам со стороны Вашего Величества.
Янь Хуэйсюэ все еще упивался торжеством от удачной шутки, совершенно не ожидая, что расплата настигнет его столь быстро.
По глади источника побежали круги. Мужчина в просквозь промокших одеждах медленно сократил расстояние между ними, прижав императора к бортику так, что отступать было уже некуда. Его ладонь накрыла самое уязвимое место, лишая возможности сопротивляться. Янь Хуэйсюэ лишь покраснел до корней волос и свирепо уставился на этого бесстыдного, наглого пса-евнуха, посмевшего совершить преступление против государя.
Янь Пинцю, разумеется, и не думал поддаваться на угрозы. Прижавшись грудью к спине императора прямо в горячей воде, он наклонился к самому его уху и прошептал: — Будем считать, что этой проделкой Ваше Величество смыл с меня вину. Но как же Ваше Величество собирается загладить вину перед вашим слугой?
Янь Хуэйсюэ безуспешно пытался оттолкнуть его, в панике и смущении бросая на него гневные взгляды: — В чем моя вина?!
— Разве соблазнение слуги — это не преступление?
Янь Хуэйсюэ: — …
Проклятый евнух.
Поняв, что вырваться не удастся, Янь Хуэйсюэ оставил попытки сопротивления. Прижатый к его груди, он стоял с влажными от обиды глазами, готовыми в любую секунду пролиться слезами.
— Злость прошла?
На этот вопрос Янь Пинцю, разумеется, ответа не получил.
Но тот и не ждал — искренне желая задобрить его, он тут же прильнул ближе и шепнул: — И тело, и душа вашего слуги целиком принадлежат Вашему Величеству. Никому в этом мире не отколоть от меня и крошечной частицы.
Услышав это, Янь Хуэйсюэ демонстративно закатил глаза. Он ни капли не поверил этим речам и лишь холодно осведомился: — И что же она тебе пообещала?
Янь Пинцю не стал скрывать. Его пальцы ласково гладили влажные пряди на висках императора с нежностью истинного возлюбленного: — Всего лишь прислала двух служанок. Обычные бабские штучки, ничего особенного она мне не говорила.
Теперь нахмуриться и удивиться пришлось уже Янь Хуэйсюэ.
Толки об их с Янь Пинцю связи уже давно полнили дворец, обрастая самыми грязными подробностями и домыслами. Вдовствующая императрица не могла об этом не знать.
http://bllate.org/book/33063/4056357
Готово:
