— Сто ляэнов серебра.
Услышав это, Янь Чань шумно втянула воздух. Как можно было произнести столь холодные слова ртом тридцатисемиградусной температуры?
— Ты мне больше не нравишься, — Янь Чань уставилась на мастера во все глаза.
Тот лишь прыснул со смеху:
— Я изначально и не собирался тебе её продавать. Этот меч передал мне учитель моего учителя.
— Семейная реликвия — и стоит всего сто ляэнов, — пробормотала Янь Чань.
— Что ты мелешь, сопляк? Сто ляэнов я назвал потому, что понял: у тебя и ста-то не найдётся.
Он легко шлёпнул Янь Чань по голове — удар был необидным, как раз в меру.
Янь Чань не стала устраивать фальшивых сцен и брякнулась прямо на пол.
— Эй, малой, только не вздумай меня одурачить! — закричал он и отпрыгнул назад, выглядя при этом довольно комично.
— Подними меня, у меня в глазах двоится.
Янь Чань схватилась за кружащуюся голову и подумала: с какой это стати на небе целых два солнца?
Стоило проглотить чашку воды, как Янь Чань облегчённо вздохнула.
Мастер вытер со лба пот, украдкой бросил на Янь Чань взгляд и, убедившись, что той полегчало, мысленно с облегчением выдохнул.
— Говорю же, телом ты слишком хилый, раз у тебя от такого голова кружится.
— Ой-ой-ой, что-то у меня в голове снова зашумело, — Янь Чань изобразила, будто держится за голову, готовая в следующую же секунду лишиться чувств.
— Ладно-ладно, молчу, — пробормотал ремесленник. — Простосущий с тобой не совладаешь.
Подперев щеку рукой, он уселся напротив Янь Чань, погрузившись в какие-то свои мысли.
— Научи меня ковать мечи!
— Ладно. Стой, кого научить? Тебя?!
Мастер вытаращил и без того небольшие глаза:
— Исключено! — отрезал он.
— Почему? — недоумённо спросила Янь Чань.
— С твоей хилой тушкой такое не потянуть.
С этими словами он даже продемонстрировал Янь Чань свои мускулы.
— Не попробовав, не узнаешь, смогу ли я.
— Нельзя, значит нельзя! — он замахал руками, наотрез отказываясь.
Видя, что её доводы на него не действуют, Янь Чань только открыла рот, чтобы возразить, как он поднялся, полутолчком выпроваживая её за дверь.
Когда она наконец освободилась от его рук, перед ней осталась лишь плотно закрытая дверь да небольшой мешочек с мелким серебром в руке.
Янь Чань с досадой оглянулась на затворённую дверь и твёрдо решила: она ещё вернётся!
До захода солнца она всё-таки нашла себе поденную работу, которой едва хватало на жизнь.
Вернувшись домой, Янь Чань ворочалась на кровати с боку на бок.
Всё-таки она пока слишком слабый человек. Она пощупала собственные несуществующие мышцы — те были мягкими и дряблыми.
Ранним утром следующего дня, ещё до рассвета, Янь Чань уселась в низкую стойку мабу у порога собственного дома, дав себе зарок с сегодняшнего дня тренироваться до седьмого пота.
Весна сменялась осенью, дни шли за днями, и Янь Чань сама не ожидала, что сможет продержаться так долго.
— Дядя Чэнь, доброе утро! — Янь Чань помахала ему рукой.
Мастер, он же дядя Чэнь, зажав в зубах травинку, лениво поднял взгляд и небрежно взмахнул рукой — скорее просто смахивая пот, ведь он как раз был занят шлифовкой клинка.
— А я и не знал, что вы умеете ковать сабли, — Янь Чань вытянула шею, с любопытством разглядывая работу.
Дядя Чэнь фыркнул:
— Чего я только не умею!
Его горделивый вид неизменно заставлял Янь Чань поддеть его лишний раз.
— Вы всё-таки не собираетесь учить меня ковать мечи? — не оставляя надежды, задала она вопрос, который задавала уже раз восемьсот.
— Не буду, — отрезал он без малейшего колебания.
— Но я же столько занимаюсь! Смотрите, у меня появились мышцы! — с этими словами она продемонстрировала дяде Чэню плоды своих трудов за последние несколько месяцев.
— Цыплёнок, — презрительно усмехнулся дядя Чэнь.
Янь Чань с наипускной болью отступила на шаг назад:
— Вы ещё пожалеете об этом! — бросила она и отправилась на работу.
— Маленькая актриса, — тихонько рассмеялся дядя Чэнь. Сам он не заметил, как успел привыкнуть к ежедневным докучаниям Янь Чань.
С этими мыслями он с ещё большим усердием принялся точить клинок.
По сравнению со своим учителем, он лучше всего умел ковать именно сабли — особенно те узкие и длинные, которыми можно было убивать людей.
Так прошёл ещё год. После долгих уговоров и мольбы со стороны Янь Чань дядя Чэнь наконец сжалился и позволил ей хотя бы помогать по хозяйству в кузне.
Для Янь Чань это стало поистине величайшей новостью.
От радости она не сомкнула глаз всю ночь, а на следующий день отправилась на работу с огромными тёмными кругами под глазами.
Наступил очередной сезон выпадения инея, и земля покрылась белоснежным ковром. Растирая руки, Янь Чань шагнула в кузницу дяди Чэня, стряхнула с одежды упавшие снежинки и изо всех сил потёрла озябшие щеки.
— В этом году снега навалило на славу, — дядя Чэнь поставил на стол две чашки с кипятком.
— Говорят, на севере снова немало людей замёрзло насмерть.
— А у тебя Опьянение бессмертного есть, дядя Чэнь? — Янь Чань сделала глоток ещё дымящейся воды.
— Какая же это дорогая зараза! Ты, малой, случаем, не подсел? Расточитель, настоящий расточитель! — презрительно покосился на неё дядя Чэнь.
— Вот заработаю больших денег — куплю целый дом Опьянения бессмертного, чтобы почтить вас, — улыбнулась Янь Чань. Она-то прекрасно знала, что у этого старого любителя выпить наверняка припрятаны излишки.
— Черт побери, сегодня от тебя хоть слова правдивые услышишь, — залился смехом дядя Чэнь.
Янь Чань фыркнула и, подперев подбородок рукой, уставилась на падающий хлопьями за окном снег.
Где-то далеко-далеко за окнами, в изысканном павильоне, чёрные высокие сапоги стукнули по полу, издав мелодичный звук.
— Господин Я, появились новости о Четыре морские раковины, — понизив голос, произнёс человек в маске. В его тоне сквозило едва сдерживаемое волнение.
— Фэнду? — мужчина в маске повернулся к докладывавшему подчиненному.
— Свободен.
Мужчина в маске задумчиво покрутил нефритовое кольцо на пальце, а затем взмахнул полами халата и растворился во тьме.
Сабля Тетивы
Снег кружил несколько дней подряд, и казалось, что буря вовсе не собирается прекращаться.
Янь Чань шла по сугробам, то проваливаясь по щиколотку, то вытаскивая ноги. Снег под её ногами скрипел и хрустел, оставляя за собой длинную цепочку следов.
Сегодня она отправилась в долгий путь с намерением подстрелить лису.
Она крепко сжимала в руках лук — тот самый, который ей удалось выпросить у дяди Чэня после долгих и упорных уговоров.
Вспоминая скорбную физиономию дяди Чэня, который заливался слезами и соплями, словно расставался с родным дитём, Янь Чань не удержалась и закатила глаза.
Конечно, плакал он из-за лука, а вовсе не по ней.
Снег усилился. Огромные хлопья летели прямо в лицо, безжалостно хлеща её по закоченевшим разрумянившимся щекам.
Янь Чаньтёрла лицо, но грубая шерсть толстых перчаток не причиняла замёрзшей коже никакого вреда.
Удача всегда благоволила ей, особенно сегодня.
Янь Чань затаила дыхание, замедлила движения — и со свистом сорвалась стрела, оставив на снегу ярко-красное пятно.
Эта алая кровь резко выделялась на фоне всеобщей белизны, но свежевыпавший снег быстро скрыл её.
Ухватившись за тушку упитанной лисы, Янь Чань зашагала быстрее; её шаги издавали скрипучий звук, напоминающий качающуюся старую кровать.
Ей захотелось домой, хотя кровать она уже давно починила, и та больше не издавала скрипа, грозящего развалиться с минуты на минуту.
Среди этой снежной пелены Янь Чань имела несчастье немного заблудиться. Она постепенно отклонилась от прежней дороги, потому что слева от себя заметила одинокую деревянную хижину.
Когда она поднималась в гору, этой избушки здесь не было.
Наверное, домик какого-нибудь охотника, подумала она.
Подойдя ближе, она с удивлением обнаружила, что дверь распахнута настежь. Снег и ветер валили внутрь безо всяких преград, словно хозяева вовсе не боялись, что избушка рухнет от непогоды.
Она не ошиблась в догадках: это действительно была охотничья сторожка, однако в ней уже давно никто не жил.
Янь Чань оглядела убранство: дощатая изба, застеленная медвежьей шкурой, стена с тремя-пятью ружьями, стол с разложенной картой и запирающийся на замок небольшой сундучок.
— Да это же настоящий подарок небес!
— Забираю, всё забираю! — Янь Чань шустро принялась собирать вещи, которые сочла ценными.
Карта, покрывавшая весь стол, оказалась как нельзя кстати: в неё она завернула ружья и сундучок с замком, а сверху завязала медвежью шкуру.
— Ой, а это что такое? — её внимание привлёк слабый свет, мерцающий в самом углу.
Присев на корточки, Янь Чань вытащила из-под низкого табурета светящийся камень. Даже толстый слой пыли не мог скрыть его сияние.
— Какая красота, — не удержалась от восхищения Янь Чань, не отрывая глаз от камешка.
Сдув с него пыль, она протёрла его перчаткой, сунула за пазуху, а затем поднялась, взвалила на плечи добытое диким путём добро и пустилась в обратный путь.
Всю дорогу настроение у неё было превосходным: она без устали напевала какую-то сочиненную на ходу песенку, повторяя её снова и снова.
На рассвете, навстречу лучам света, она уверенно шагала навстречу своему будущему.
Снег прекратился.
На следующий день.
Янь Чань распахнула дверь и громко объявила:
— Дядя Чэнь, гляди, какие сокровища я принесла! — Лицо её сияло от гордости, и она ни за что не смогла бы сдержать желание похвастаться.
— Дядя Чэнь! — сердце её резко сжалось. Бросив ношу куда попало, она со всех ног бросилась к нему.
Она принялась тормошить лежащего на полу дядю Чэня, а в глазах её уже стояли слёзы. Осторожно поднеся палец к его носу...
Оттуда вырвался мощный поток тёплого воздуха, за которым последовал раскатистый храп. Янь Чань с облегчением выдохнула, а холодный пот мгновенно покрыл её спину — пережитый страх ещё давал о себе знать.
— Ась?! Мальчишка Янь, ты вернулся? — Дядя Чэнь сонно приоткрыл глаза, зевнул во весь рот, потянулся и собирался уже встать.
— Почему вы валялись на полу? Я уж думала... думала... — с трудом проглотив подступающие слёзы, выровняла голос она.
Дядя Чэнь смущённо потёр кончик носа: ни в коем случае нельзя этому сорванцу проболтаться, что он напился Опьянение бессмертного и продрых без задних ног! Хотя нет, погодите-ка, это же его собственный алкоголь, какое тут воровство!
Он кашлянул:
— Да ничего особенного. Просто устал от работы, ха-ха.
— Серьёзно? — подозрительно прищурилась Янь Чань. — А почему это от вас пахнет выпивкой?
Она шумно принюхалась, но дядя Чэнь тут же перевёл разговор.
— Да с чего ты взяло? Разве я мог в одиночку... то есть, пить в одиночестве, сам понимаешь, малой, хе-хе! — он хлопал Янь Чань по спине с такой силой, будто это должно было придать его словам весомости.
— Ладно уж. Дядя Чэнь, вы ведь уже в возрасте, устали — так отдохните, не стоит так надрываться, — проглотив сомнения, мягко наставила она его.
http://bllate.org/book/33045/4053368
Готово:
