Но когда человек успокаивается, приходит страх.
Она дрожащим телом попыталась понемногу спуститься с высоты. Видя это, все вокруг с облегчением выдохнули. Но кто бы мог подумать: та женщина, которая только что отчаянно рвалась на смерть и не попадала в беду, при сходе вдруг поскользнулась, потеряла равновесие и полетела вниз с этажа.
— Осторожно! — голос Ван Юя прогремел прямо над ухом Ин Чжиань.
В поле зрения Ин Чжиань та женщина-судья бросилась вперед, словно леопард. Из-за ее появления мир Ин Чжиань снова превратился в то причудливое зрелище.
Луч света упал с небес прямо на эту женщину-судью. Ее движения при беге замедлились, но этой замедленности хватило, чтобы Ин Чжиань разглядела напряжение мышц; серо-зеленые брюки обтягивали ее голени, а рельеф мышц на руках, чуть вздувшихся от взмахов, красноречиво говорил каждому: эта женщина-судья с интеллигентным лицом имеет привычку регулярно тренироваться.
Она неслась вперед с непреклонной смелостью, словно бескорыстное божество, спешащее спасти жалких людей.
В тот момент, когда все вокруг решили, что опасность миновала, лишь она сохраняла присущую ей осторожность и хладнокровие, медленно приближаясь к женщине в никем не замечаемом углу.
Поэтому, когда случилась беда, именно она оказалась ближе всех к той женщине.
Ин Чжиань подумала, что летнее солнце поистине ослепительно — в его лучах красный судейский значок на груди судьи сиял так ярко и ослепительно!
В этом замедленном мире женщина-судья бросилась вперед, и это ее бесстрашие на вершине высотного здания, на краю смертельной опасности выглядело столь непринужденно и без малейших колебаний!
Хотя Ин Чжиань по большей части презирала «героизм», эта картина все равно тронула ее. Наконец выйдя из состояния «моя хата с краю», она, как и Ван Юй, побежала вперед, крича:
— Ос~то~рожно!
И в следующее мгновение божество наконец спасло смертную.
Ван Юй и другие коллеги тоже поспешно свесились с края крыши, хватая руками женщину за руки, одежду, волосы…
Ин Чжиань опоздала на шаг и не стала протискиваться вперед, лишь тихонько выдохнула.
А когда несостоявшуюся самоубийцу втащили обратно сотрудники суда и ее ноги снова коснулись безопасной почвы, она словно лишилась всех сил и безвольно осела на землю.
На этом Ин Чжиань здесь была уже не нужна.
Женщину и женщину-судью отправили в больницу — во время спасения судья, судя по всему, вывихнула руку.
Ин Чжиань издалека посмотрела, как женщина-судья вместе с пострадавшей сели в скорую помощь, и лишь тогда отвела взгляд.
Ван Юй, отдав распоряжения подчиненным, выкроил минутку и подошел сказать пару слов.
— Чжиань, ты сильно изменилась.
Ин Чжиань нахмурилась:
— С чего ты вдруг это взял?
Ван Юй вздохнул:
— Ты стала слишком похожа на адвоката.
— Я вообще-то и есть адвокат, — Ин Чжиань не сочла это оскорблением. — Мораль лежит за рамки представительства — это ты мне говорил.
— Разве я такое говорил?
Ин Чжиань тем временем снова перевела взгляд на скорую помощь, которая медленно выезжала со двора жилого комплекса.
— Как зовут ту женщину-судью?
— Сун Моцю.
— Она… — Ин Чжиань хотела расспросить подробнее, но ее прервали другие коллеги Ван Юя. У самого Ван Юя оставалось еще слишком много дел, слишком много последствий требовало его вмешательства.
Не мешая больше работе Ван Юя, Ин Чжиань тем не менее не ушла, а быстро свернула на лестничную клетку. Долго-долго стояла опустив голову, а затем медленно подняла руку и отвесила себе пощечину по половине лица.
— Цсс, — от боли она жадно втянула воздух.
Проблема была не в Сун Сидань и не в Сун Моцю, проблема была в ней самой!
Снаружи на лестничной клетке послышался шум — это отступали полицейские силы. Ван Юй же, собираясь вернуться в участок, прислал Ин Чжиань сообщение в WeChat: написал, что спешит обратно разбираться с сегодняшним общественным резонансом, поблагодарил за помощь и пообещал угостить обедом, как только выдастся свободное время.
Но аппетита у Ин Чжиань не было ни капли.
Ин Чжиань достала из сумочки косметическое зеркальце, приблизилась к нему вплотную и широко распахнула глаза: зрачки, привычная сеточка капилляров — с глазами не было абсолютно ничего не так.
— С глазами все в порядке. Насчет того, что вы описываете… лучше записаться к психиатру, — врач-офтальмолог выключил фонарик, светивший в глаза Ин Чжиань, чирканул пару слов в медицинской карте и даже не выписал ей глазных капель.
Разобравшись с делами Ван Юя, Ин Чжиань даже не успела пообедать и в обеденный перерыв напрямую помчалась в больницу.
Выйдя от окулиста, она как раз успела заскочить в кабинет к психотерапевту прямо перед окончанием приема.
Психотерапевт вел прием все утро, но тем не менее с огромным терпением выслушал рассказ Ин Чжиань о той жуткой «рапидной съемке».
Только слушая дальше, врач слегка поморщился в улыбке:
— И это проявляется только по отношению к женщинам?
Ин Чжиань опешила:
— Ну… не совсем…
Однако опровергнуть это слова никак не шли на язык.
Она припомнила: выходя из здания адвокатского бюро, хоть она молнией и проносилась мимо некоторых коллег, но ее фирма была крупной, и избежать встреч с людьми в лифтах было невозможно. После подсказки психотерапевта она вдруг сообразила, что среди этих людей, кажется, было и несколько неженатых коллег-мужчин, у которых подобный эффект не срабатывал ни разу.
Ин Чжиань немного подумала и умолкла…
Врач посмотрел на нее, и тоже умолк…
В воцарившейся на секунду тишине кабинета мысли обоих сошлись в одной точке.
Психотерапевт с профессиональным видом произнес:
— Формирование сексуальной ориентации — процесс весьма сложный. С психологической точки зрения на него может влиять множество факторов: например, генетика, биологические особенности, социальная среда, личный опыт и так далее.
Всегда красноречивая Ин Чжиань молчала. Она не была белоснежным цветком, выросшим в оранжерее гетеросексуальности: среди ее доверителей бывали люди с куда более редкими предпочтениями, чем гомосексуальность — например, квир-платонические отношения.
Все теоретические точки ей были известны, но представить себе применение этого на собственном опыте оказалось невероятно трудно.
— Доктор, давайте пока отложим вопрос с сексуальной ориентацией. Что мне делать с этим моим неврозом?
Услышав это, врач невольно усмехнулся:
— У вас тут на редкость интеллектуальный симптом, а вы уже сами себе диагноз поставили — невроз? Психологию изучали?
— Разве великий психолог Карл Юнг не говорил, что невроз — это самая распространенная замена жизненным страданиям? Я подозреваю…
— Давайте вы пока не будете ничего подозревать, а просто поговорим, — психотерапевт в молодости учился за рубежом и для своего времени считался крайне продвинутым человеком, поэтому, хоть сейчас он уже поседел, новые тенденции схватывал на лету и быстро выделил главное. — Посмотрите на меня.
Ин Чжиань набралась храбрости и заглянула в глаза психотерапевту. Доктор была элегантной пожилой женщиной, на безымянном пальце не было ничего, зато на указательном красовалось кольцо — явные признаки одиночества.
Отлично! Этот странный феномен действительно не повторился!
Поймав пристальный взгляд Ин Чжиань, врач ободряюще улыбнулась и с легким любопытством посмотрела на пациентку:
— Я тоже одинока, но моя сексуальная ориентация, судя по всему, в основном гетеросексуальная. Возник ли тот самый луч света, о котором вы говорили?
Ин Чжиань покачала головой:
— Все совершенно нормально.
— Тогда симптоматика еще более интеллектуальна. Если уж обязательно давать определение, то это можно назвать разве что «женщинами подходящего возраста».
Ин Чжиань помрачнела, чувствуя, что этот мир стал слишком сюрреалистичным.
Психическое заболевание оказалось куда более фантастичным, чем вопросы сексуальной ориентации.
— Возможно, это значит: женщина, подходящая именно вам, — врач бросила взгляд на возраст Ин Чжиань в медкарте. — Я старше вас больше чем на двадцать лет, поэтому ваша сверхспособность меня отсеяла. Либо же дело в том, что я гетеросексуалка. Впрочем, вы ведь никогда раньше не состояли в романтических отношениях, верно?
— Это как-то связано с моими нынешними симптомами?
— Не напрягайтесь, мы просто беседуем. Если не хотите говорить — ничего страшного.
Ин Чжиань мысленно вернулась к студенческим годам: ярче всего в памяти отпечатались те толстенные тома законов.
— Я была занята заучиванием статей кодексов, участием в конкурсах, подготовкой к квалификационному экзамену юриста — мне было совсем не до романтических мыслей.
— Вот как… Еще не расцвели. А что потом? После начала работы? Ваша деятельность подразумевает знакомства с массой людей, неужели не нашлось никого, кто бы приглянулся?
Ин Чжиань снова принялась вспоминать времена, когда только начинала работать. Сильнее всего врезалось в память то, как она принимала доверителей по делам о разводах: зелёная новичка с детским лицом, вечно носившая с собой пачки салфеток, чтобы в нужный момент безупречно подать их рыдающей стороне. Вместе с Ван Юем она повидала самую подлую сторону человеческой природы в вопросах брака, а однажды даже вытащила Ван Юя из потасовки между родственниками сражавшихся супругов. Если по гражданским и коммерческим делам стороны еще могли сохранять хоть какое-то подобие приличий, то при разрушении некогда самых близких супружеских отношений обе стороны прекрасно знали, какими именно интимными тайнами и секретами нужно ударить по уязвимым местам друг друга.
Если дело о разводе доходило до суда, о каких-либо приличиях и гармонии речь заходила крайне редко.
Ин Чжиань не могла сказать наверняка, породило ли в ней пессимизм обилие трагедий или же закалил горький опыт работы с бракоразводными процессами:
— Мне устраивали свидания, но все те молодые люди мне были неинтересны.
В то время Ин Чжиань еще не утвердилась в своем решении остаться одинокой и даже пыталась идти на компромисс с общепринятыми ценностями, ходя на встречи с потенциальными женихами. Но чаще всего после совместного ужина Ин Чжиань казалось, будто она видит их насквозь — это прозрение позволяло ей даже предсказать будущие ссоры и конфликты. Работа Ин Чжиань заключалась в том, чтобы представлять интересы клиентов в судебных спорах и отстаивать их права, поэтому она, разумеется, не желала плодить в собственной жизни новые распри и тяжбы.
Если уж расставание неизбежно, то лучше вовсе не начинать.
Врач легко улыбнулась:
— Я имела в виду девушек.
Ин Чжиань замерла. Она все еще не могла принять мысль о том, что ей могут нравиться женщины. Если же говорить о мужчинах, то она сталкивалась с чересчур большим числом подлых представителей сильного пола.
Чем громче становилось ее имя как адвоката по разводам, тем выше поднимался социальный статус людей, обращавшихся к ней. И мужчины, и женщины, за чьими разводами ей доводилось наблюдать, принадлежали к числу тех, кого принятые в обществе стандарты наделяли самыми блестящими условиями.
И тем не менее низость человеческой природы неизменно оставалась прежней.
Измены, продажная любовь, домашнее насилие, эмоциональное насилие, изнасилования в браке, газлайтинг, положение жен гомосексуалистов, обманные браки…
Неудачный брак мог содрать с человека шкуру, и далеко не факт, что удавалось спастись бегством!
Все это лишь окончательно развеяло любые иллюзии.
Что же касается женщин-доверителей — будь они высокими или низкими, полными или худыми, — все они увязали в трясине брака, обманывая себя или теша чужие иллюзии.
http://bllate.org/book/33044/4053260
Готово:
