Но разве
этот мальчик — такой искренний, такой серьёзный в своей привязанности к ней — заслужил такое унижение?
— Нет.
Сюй Мэнъянь слегка сжала губы. Её голос прозвучал ровно, спокойно и совершенно уверенно. Она смотрела прямо в глаза госпоже Чжоу, не испытывая ни малейшего страха:
— Я тоже его люблю.
— Я тоже его люблю.
Пять простых слов сорвались с уст девушки — чётко, без тени сомнения.
На мгновение в кабинете воцарилась полная тишина. Лицо госпожи Чжоу то вспыхивало краской, то темнело, то становилось мрачным и угрюмым. Единственным, кто мог позволить себе улыбку, был, пожалуй, Се Синван, стоявший рядом с Сюй Мэнъянь.
Едва она произнесла эти слова, в его душе расцвела целая весна. Но он помнил, что находится в учительской, среди педагогов, и не осмеливался слишком вольничать — лишь слегка приподнял уголки губ, сдерживая смех до боли в лице.
Движение было едва заметным, но проницательная госпожа Чжоу всё же уловила его.
— Что за ухмылка?! — взорвалась она, уже балансируя на грани. — Хочешь устроить безобразие прямо у меня под носом?!
Она хлопнула ладонью по столу:
— Прекрасно! Вы двое — просто замечательны! Вам, видимо, даже стыдно не бывает — гордитесь, что ли?
Сюй Мэнъянь по-прежнему спокойно смотрела на неё:
— Мы, конечно, испытываем взаимную симпатию, но не нарушали школьных правил и не вступали в ранние отношения. Мы также не совершали в школе ничего предосудительного. Не знаю, кто именно пожаловался вам, но могу честно заверить: до выпуска мы не позволим себе ничего неуместного.
Госпожа Чжоу холодно уставилась на них:
— У вас уже такие мысли! Да ещё Се Синван только что солгал! Как вы думаете, я могу вам верить после этого?
Се Синван уже собрался что-то сказать, но Сюй Мэнъянь мягко потянула его за край рубашки, останавливая.
Хватит. Он и так сделал для неё слишком много.
На этот раз пусть она встанет перед ним.
К тому же с женщинами средних лет она уж точно умеет обращаться лучше него.
— Чувства невозможно контролировать, — спокойно, не краснея и не запинаясь, сказала Сюй Мэнъянь, не отводя взгляда от госпожи Чжоу. — Раз они уже возникли, всё, что мы можем сделать, — это сдерживать их до выпуска. Учитывая наши результаты на двух последних экзаменах, вы, наверное, не сомневаетесь, что учёба от этого не пострадает. В последнее время я хромала из-за травмы ноги, поэтому Се Синван проявлял чрезмерную заботу, но мы точно не создавали в классе плохого примера. Прошу вас, спросите у нескольких одноклассников, а не полагайтесь лишь на чьи-то односторонние слова.
Сюй Мэнъянь была уверена: учитывая их репутацию и то, как они обычно себя вели в классе, одноклассники вряд ли станут их очернять.
— Вы думаете, я должна вам верить? — строго спросила госпожа Чжоу, внимательно разглядывая её. — Я не люблю сразу вызывать родителей, но должна вам сказать: школа строго наказывает учеников за нарушение правил и ранние отношения — и это именно через родителей!
Сюй Мэнъянь заметила, что гнев госпожи Чжоу уже немного поутих, и внутренне перевела дух, но говорила ещё искреннее и серьёзнее:
— Ранее Се Синван действительно солгал, и мы приносим вам извинения. Но сейчас я говорю правду, и очень надеюсь, что вы дадите нам шанс доказать вам, что мы и дальше будем строго соблюдать правила школы и сосредоточимся исключительно на подготовке к экзаменам.
Тан Цзэпэй, который уже собирался уходить, услышав столь откровенное признание Сюй Мэнъянь, нашёл это довольно любопытным.
Он немного постоял в стороне, наблюдая, как госпожа Чжоу мрачнеет всё больше, и наконец не выдержал:
— Послушай, Сяо Чжоу, прости, что вмешиваюсь. Но ведь ребёнок говорит вполне разумные вещи. Некоторые чувства учителям не под силу контролировать. Зато эти двое ведут себя достойно. Может, дать им шанс и понаблюдать за ними какое-то время?
Молодая преподавательница английского, мисс Чжэн, которая всегда благоволила Сюй Мэнъянь, тоже не выдержала и поддержала их:
— Да, госпожа Чжоу, они оба хорошие дети. Их оценки не упали, так что, может, стоит им поверить хотя бы раз?
На самом деле госпожа Чжоу и не собиралась вызывать родителей. Она хотела «исправить» их силой своего педагогического влияния, чтобы они не сошли с верного пути. Но Сюй Мэнъянь первой произнесла всё, что она собиралась сказать сама, причём так искренне и честно, что у неё даже возразить не получалось.
Что ей теперь оставалось? Насильно заставлять их разорвать отношения? В одном классе всё равно постоянно сталкиваешься глазами. Она ведь знала: у подростков есть обратная реакция — если их слишком давить, всё пойдёт наперекосяк, особенно когда до выпускных экзаменов остаётся совсем немного.
Сюй Мэнъянь, кстати, прекрасно угадала замысел госпожи Чжоу и потому осмелилась так откровенно признаться в ошибке и дать обещание.
— Ладно, вы всё сказали за меня, — наконец смягчилась госпожа Чжоу, бросив на них строгий взгляд. — Что мне теперь остаётся?
По правде говоря, Сюй Мэнъянь ей нравилась. С самого начала она считала её умной, но не выспренней, красивой, но не легкомысленной — редкой по-настоящему достойной девушкой. Просто забыла, что за такой девушкой обязательно будут ухаживать достойные юноши.
Обещание Сюй Мэнъянь уже убедило её наполовину, но на лице госпожа Чжоу этого не показала:
— Хорошо, раз вы так серьёзно настроены, я временно поверю тебе, Сюй Мэнъянь. Но если хоть раз увижу, что вы в моём присутствии флиртуете или позволяете себе лишнее, тогда не обессудьте — пощады не ждите!
Они вышли из кабинета, и настроение Се Синвана было просто превосходным. Он вспомнил слова Сюй Мэнъянь и, подняв бровь, поддразнил её:
— «Ничего не позволяли себе»?
В её голове тут же всплыли те два поцелуя, и она сердито сверкнула на него глазами:
— Только что дали обещание госпоже Чжоу! Веди себя прилично!
Зачем он её так дразнит?!
— Сейчас нарочито отдаляться — вот это и будет выглядеть подозрительно, — невозмутимо пожал плечами Се Синван. — Будем вести себя так же, как и раньше.
— ...
Се Синван шёл следом за ней, не в силах сдержать улыбку, вспоминая, как она только что спокойно призналась, что любит его.
— Скажи, почему ты не позволила мне договорить до конца?
— Как ты думаешь? — Сюй Мэнъянь закатила глаза. — Ты же сам всё знаешь, зачем спрашиваешь?
Ладно, он и правда знал. Просто хотел услышать это ещё раз из её уст.
— Откуда мне знать! — притворился он.
— Ну и ладно, раз не знаешь, — ответила она.
— ...
Потому что люблю тебя. И не хочу, чтобы ты хоть каплю страдал.
Они «героически» вернулись в класс, и Чжан Канхэ тут же подскочил к ним, оглядывая с ног до головы.
Се Синван отмахнулся:
— Да всё в порядке, ни рука, ни нога не отвалились.
— Раз даже шутишь, значит, правда всё нормально, — серьёзно кивнул Чжан Канхэ, но тут же не удержался: — А вас точно вызывали не по другому делу?
— Да, именно по тому, о чём вы думаете, — ответил Се Синван. — Кто-то пожаловался госпоже Чжоу, поэтому нас вызвали на беседу.
— Да ладно?! Кто такой зануда?! — возмутился Чжан Канхэ. — Разве не все должны держать это в тайне от учителей?
Чжан Кунь, обычно молчаливый, неожиданно спросил с искренней заботой:
— С вами всё в порядке?
Сюй Мэнъянь на мгновение удивилась, но тут же спокойно улыбнулась:
— Всё хорошо, спасибо за беспокойство. Мы ведь и не встречаемся.
Се Синван, услышав это сзади, недовольно добавил:
— Да, не встречаемся. Но я уже её человек.
— Эй, хватит кормить нас вашей любовью! — вмешался Чжан Канхэ, строго предупреждая их. — Если меня перекормите, я тоже пойду жаловаться госпоже Чжоу!
Конечно, он шутил, и Се Синван не воспринял это всерьёз:
— Пожалуйста, иди. Я скажу, что ты влюблён в Мэна и целыми днями с ним неразлучен. Посмотрим, что школа сочтёт серьёзнее — роман между парнем и девушкой или между двумя парнями.
— Ладно, ты победил! — сдался Чжан Канхэ, съёжившись.
Сюй Мэнъянь шла впереди и смеялась до слёз, слушая их перепалку.
— Но всё-таки... неужели донёс... та самая?
Чжан Канхэ кивнул в сторону Цюй Ийинь. По его мнению, кроме неё, из-за ревности, вряд ли кто ещё стал бы этим заниматься.
— Не стоит подозревать людей без причины, — сказал Се Синван, которому уже было всё равно, кто именно на них пожаловался. — Рано или поздно правда всплывёт. Мне без разницы. Пусть говорит, сколько хочет. Главное — чтобы навсегда остался незамеченным.
Последняя фраза прозвучала почти угрожающе, и Чжан Канхэ инстинктивно сжался.
Сюй Мэнъянь тоже слышала их разговор и обернулась:
— Думаю, это не Цюй Ийинь. У неё, как и у меня, повреждена нога, и передвигается она с трудом. Если бы она пошла жаловаться прямо сейчас, её бы наверняка кто-нибудь заметил.
Чжан Канхэ задумался, но так и не смог понять, кто же это сделал, и в итоге лишь сказал:
— Не волнуйтесь, в классе вряд ли кто-то специально захочет вам навредить.
Сюй Мэнъянь подумала ещё немного и добавила:
— По-моему, тот, кто пожаловался госпоже Чжоу, сильно ненавидит либо меня, либо Се Синвана.
Сегодня в Минчэнской школе проходила выставка клубов, проводимая раз в три года. Кроме художественного фестиваля и спортивных соревнований, это был, пожалуй, самый оживлённый день в учебном году.
Все клубы Минчэнской школы находились под управлением отдела студенческого объединения. Каждые три года, в первую пятницу ноября, даже ученики выпускного класса освобождались от самостоятельных занятий и вместо этого шли на стадион, чтобы посмотреть выступления и презентации всех клубов.
Вступление в клубы было бесплатным. Совет директоров школы ежегодно выделял каждому клубу средства — гораздо более щедрые, чем те, что обычно собирают студенты университетов.
Поэтому вопрос о том, имеет ли клуб право на существование и получение финансирования, решался совместно студенческим советом и отделом студенческого объединения с учётом мнения всего ученического коллектива.
В этот день каждый клуб мог выставить на стадионе столы, стулья, плакаты и другое оборудование, чтобы представить свои достижения и особенности — своего рода «ярмарка» возможностей.
Сюй Мэнъянь не состояла ни в одном клубе, но пообещала Ду Лоцзе сопровождать её и помогать оценивать выступления. Ду Лоцзе была секретарём студенческого совета и играла ключевую роль в принятии решений. Ей предстояло обойти все клубы, и, боясь ошибиться в оценке, она специально пригласила с собой Сюй Мэнъянь.
Се Синван сначала упирался, переживая, что в толпе могут случайно задеть её ногу и усугубить травму. Но Сюй Мэнъянь уже почти полностью восстановилась — даже врач подтвердил это, — и Се Синвану пришлось сдаться.
— Если тебе не хочется идти, можешь сначала домой, — сказала она ему.
Он нахмурился:
— Что там интересного? Лучше пойдём в библиотеку заниматься.
Ей тоже не очень хотелось идти, но она давно не виделась с Ду Лоцзе и хотела поговорить о жизни.
— Ты можешь поиграть с Чжан Канхэ в футбол, — успокоила она его. — Я быстро всё посмотрю, и потом пойдём в библиотеку.
Всё равно завтра выходные, так что задержаться сегодня не страшно.
Се Синван неохотно согласился и взял у неё рюкзак:
— Я пока подержу. Поскорее закончишь — вечером угощу тебя чем-нибудь вкусненьким.
— Договорились.
Ду Лоцзе, учась в химическом классе, уже слышала слухи о Сюй Мэнъянь и Се Синване: лучший ученик школы, Се Синван, встречается с девочкой по имени Сюй Мэнъянь из его класса. Само по себе это уже вызывало ажиотаж, но особенно взбудоражило всех то, что многие знали: Чэн Сицзэ тоже неравнодушен к Сюй Мэнъянь.
Но раз Сюй Мэнъянь сама ничего не говорила, Ду Лоцзе не решалась спрашивать.
Сюй Мэнъянь, конечно, сразу поняла, что подруга хочет о чём-то спросить.
— Хочешь узнать про меня и Се Синвана?
— Да! — обрадовалась Ду Лоцзе. — Вы правда вместе?
— Конечно, нет, — улыбнулась Сюй Мэнъянь. — Я не стану вступать в ранние отношения в школе.
— А?! — удивилась Ду Лоцзе. — Но все же об этом говорят!
— Пусть говорят, — спокойно ответила Сюй Мэнъянь. — До выпуска осталось совсем немного — скоро и болтать перестанут.
— Но мне кажется, Се Синван тебя действительно любит…
http://bllate.org/book/3304/365038
Готово:
