Е Цзяцин повернул голову и слегка улыбнулся Сунь Наци.
Собеседник оказался до крайности простодушным, ему даже стало немного совестно.
Вовсю измывающийся над добряками и ведущий себя из рук вон плохо Е Цзяцин поплатился за это прямо по дороге в общежитие.
Путь к общежитию лежал мимо спортивной площадки. Хотя сетка была натянута высоко, баскетбольные мячи порой всё же перелетале её и вылетали на дорожку.
Иногда они попадали в людей, иногда нет.
Е Цзяцин никак не ожидал, что окажется настолько невезучим.
Когда они с Сунь Наци проходили мимо, какой-то мяч с огромной силой вылетел со спортивной площадки и угодил прямо Е Цзяцину в правый плечо. От чудовищного удара Е Цзяцин рухнул на землю, а его голень ударилась о расколотый кусок плитки на краю клумбы.
Слёзы брызнули из глаз Е Цзяцина буквально в тот же миг.
Черт побери, если с Сунь Наци в постели будет так же больно, он в жизни за это не возьмется.
Поймав себя на том, что даже в такой момент он думает о том, как подкатить к Сунь Наци, Е Цзяцин мысленно обругал себя за бесхребетность. Впрочем, если взглянуть на это под другим углом: его только что покалечили, а он всё равно не забывает о своих грандиозных планах — какая же это целеустремленность и несгибаемая воля!
Сунь Наци на мгновение замер. Всё произошло настолько внезапно, что застало его врасплох, но он тут же опустился на колени и помог Е Цзяцину подняться. Лицо парня от боли было смертельно бледным, а руки и штаны испачканы землей с клумбы.
Впрочем, если бы он просто упал, дело бы не дошло до слёз.
Следом Сунь Наци заметил на штанине Е Цзяцина разрез от осколка плитки: ткань была порвана в клочья, а торчащие нитки окрасились в красный цвет.
Лицо Сунь Наци сделалось холодным как лед.
Он перевел взгляд на толпу игравших в баскетбол парней, которые испуганно бежали к ним.
— Простите, простите! — заискивающе повторял зачинщик, чувствуя себя еще более виноватым при виде того, что пострадавший мало того что получил удар, так еще и поранился. — Эм, мы полностью возместим расходы на лечение, мы правда не со зла, простите, простите!
Стоявшие за ним парни тоже принялись наперебой извиняться.
Сунь Наци тут же принялся обсуждать с виновником стоимость медицинских услуг, а заодно начал читать ему лекцию об опасности нечестных пари на матчи. Толпа напротив под его отчитываниями опускала головы всё ниже и ниже…
Е Цзяцин же, изнемогая от слабости, но чувствуя глубокое удовлетворение, прислонился к плечу Сунь Наци.
Он не любил оставлять на теле шрамы и обычно уделял особое внимание уходу за кожей. Честно говоря, сейчас настроение у него было паршивое, но вид разозленного Сунь Наци, отчитывающего нарушителей, грел душу и одновременно вызывал желание тут же расцеловать парня.
Ну до чего же он милый, этот его сокровище.
— Сунь Наци… — Е Цзяцин легонько потянул его за край одежды, решив, что пора уходить: не ровен час, рана затянется сама собой. В то же время он думал о том, насколько же Сунь Наци крут: либо молчит как рыба, либо говорит так, что хоть в гробу переворачивайся.
Разве что когда он разговаривает с ним самим, его голос звучит временами сносно.
Е Цзяцин предполагал, что все эти многочисленные поклонники Сунь Наци влюблены исключительно в его смазливую мордашку, а стоило кому-то признаться ему в чувствах, как их надежды тут же разбивались вдребезги.
Услышав обращение пострадавшего — столь мягкое и нежное, — даже законченный мертвец поднял бы голову.
Кучка парней синхронно вскинула головы.
И столь же синхронно остолбенела.
У человека, которого они травмировали, были утонченные черты лица и совершенно беззащитный, чистый облик. Сейчас он морщил брови, заставляя окружающих желать вынуть душу, лишь бы вызвать у него улыбку.
Сунь Наци видел, как сильно болит нога Е Цзяцина, и, повернувшись к нему, произнес:
— Я отведу тебя в больницу.
По тону Сунь Наци Е Цзяцин понял, что тот недоволен.
Но ему хотелось, чтобы Сунь Наци понес его на спине.
Тогда он смог бы другой ногой потереться о бедро или поясницу Сунь Наци.
— Я кровью истекаю, — жалобно и тихо протянул Е Цзяцин.
Планы у него были наполеоновские, а суровая реальность выглядела удручающе.
— Я просто поддержу тебя, — холодно бросил Сунь Наци.
Е Цзяцин: «……» Как же сильно хочется сменить жертву.
Е Цзяцин почти целиком повис на Сунь Наци. Телосложение у него было хрупким, да и весил он немного, так что Сунь Наци просто обвел руку у него за спиной и приобнял за плечо. До носа тут же донесся клубничный аромат, исходивший от парня.
— Эй, слушай, друг, может, добавим друг друга в Вичате? — их окликнул тот самый парень спортивного телосложения, шедший впереди. Его лицо покраснело до корней волос, а слова звучали так, будто их выдавливали из себя насильно. — Давай добавимся, а то как я тебе деньги за лечение переведу?
Он замер в напряженном ожидании ответа Е Цзяцина.
Ему нравились парни, вот только подходящего по душе всё никак не удавалось встретить. Теперь же парень, в которого они случайно запустили мячом, казался ему чертовски привлекательным. По стандартным канонам любовных романов, это наверняка и была та самая судьбоносная встреча.
Е Цзяцин повернул голову быстрее Сунь Наци.
Первое, что он оценил, — спортивная форма на парне. Фигура выглядела заурядно, пропорции явно проигрывали Сунь Наци; мышцы вроде бы были, но до красивого рельефа Сунь Наци им далеко, а лицо… лица вообще шло ни в какое сравнение.
В его пруду этот тип тянул максимум на мелкого карасика.
Откормить его… впрочем, пожалуй, нет.
Е Цзяцин еще не успел закончить мысленный подсчет, как Сунь Наци грубо повернул его голову обратно.
Тотчас же раздался ледяной голос Сунь Наци. Впервые в его тоне Е Цзяцин расслышал насмешку и открытое презрение.
— Нанес человеку травму и даже не думаешь раскаяться, а уже заришься на пострадавшего? — глаза Сунь Наци похолодали, взгляд стал легким, словно июньский снег. — Ты хоть достоин этого?
Даже Е Цзяцин опешил от той доли презрения и недовольства, что сквозила в голосе Сунь Наци.
В глубине его души шевельнулось смутное желание отступить.
Если Сунь Наци узнает, что он сам положил на него глаз, неужели он вот так же высокомерно и брезгливо бросит ему: «Запал на меня? Ты хоть достоин?»
— Сильно болит? — отчитав парня, Сунь Наци снова повернулся и со сдвинутыми бровями посмотрел на Е Цзяцина, с трудом хромавшего рядом.
Не дожидаясь ответа, он отпустил руку Е Цзяцина, согнул колени и подставил свою спину, двигаясь уверенно и решительно:
— Запрыгивай, я понесу тебя.
Те крохи желания отступить, что с трудом зарождались в душе Е Цзяцина, тут же оказались стерты в порошок заботой и нежностью Сунь Наци.
Ах, Сунь Наци.
Как вообще может существовать настолько прекрасный человек?
Он просто обязан затащить его в постель.
http://bllate.org/book/33011/4046528
Готово:
