Это место — священная обитель для изучения мастерства талисманов и массивов.
Озеро и небо сливались в единый цвет, а взмахивающие крыльями над гладью воды белые цапли заставляли трепетать одежды пораженных учеников. В ту пору стоял в полном цвету сезон грушевых деревьев: словно нефрит и снег, тяжелые гроздья усыпали ветви, и под порывами ветра по всей водной глади разлетелись обрывки лепестков. Дорожки, вымощенные белоснежным нефритом, чудесным образом парили прямо над водой. Главный зал, хоть и не отличался особой грандиозностью или высотой, за счет изысканного и старинного убранства выглядел величественно и внушительно. Дверь из темного дерева была распахнута настежь, позволяя сквозь проем смутно разглядеть стоящие внутри письменные столы и свитки.
Ученики и гости — кто по двое-трое, а кто и в одиночку — сидели или стояли вокруг, тихо споря о чем-то или прогуливаясь вместе. Завидев перемазанного сажей и пылью Чжоу Уиня, который бережно нес на руках Пэй Ланьсюэ, все они невольно выказали на лицах крайнее удивление.
Посторонние могли и не узнать Чжоу Уиня, но ученики-то этого главу знали отлично. Один из сообразительных тут же подбежал ближе и почтительно сложил руки:
— Господин Чжоу.
Чжоу Уинь кивнул:
— Хуай Ся, возьми его себе на спину и следуй за мной.
Названный ученик на мгновение растерялся и лишь спустя долгое время пришел в себя. Ответив: «Слушаюсь», он взвалил Пэй Ланьсюэ себе на спину и зашагал следом за Чжоу Уинем, а затем повернулся и взглядом показал шедшим с ним товарищам, чтобы те возвращались первыми. В ответ те одарили его полным жалости взглядом и, сложив руки, удалились.
Мастера талисманов и массивов, обладавшие правом постоянно находиться здесь, по своему природному дару намного превосходили сверстников, и Хуай Ся не был исключением. С первого же взгляда он понял, что духовная душа Пэй Ланьсюэ повреждена, и потому то и дело открывал рот, собираясь что-то сказать, но не решался.
Чжоу Уинь даже не обернулся:
— Я иду за Кистью Чжу Янь.
Хуай Ся подумал про себя, что так оно и есть, и не стал больше выспрашивать, как именно Чжоу Уинь собирается ее одолжить.
Чжоу Уинь и бывший глава семьи Чжоу Буку были единственными во всей Семье Чжоу культиваторами, способными управлять Кистью Чжу Янь. После смерти Чжоу Буку остался лишь один владелец — Чжоу Уинь. Если уж он не имел права ею пользоваться, то Кисть Чжу Янь превращалась в бесполезную роскошную безделушку.
Но способен ли смертный Чжоу Уинь, ставший носителем Меча Запечатывания Богов, по-прежнему преодолевать печать Божественного Оружия?
Голова Хуай Ся была полна сомнений, но спросить вслух он не смел — во всем виноваты эти наставник и ученик, Чжоу Уинь и Чжоу Буку, унаследовавшие одинаково мрачные выражения лиц, от которых людей бросало в ледяной пот.
Дыхание человека у него на спине было едва уловимым, и даже при соприкосновении кожи казалось, что оно лишено всякого тепла. Хуай Ся осмелился предположить, что этот незнакомец — тот самый легендарный сильнейший мечник молодого поколения клана Пэй, Владыка Меча Пэй Ланьсюэ. А почему он назвал свою догадку смелой? Да потому, что этот человек пугающе истощал и выглядел хрупким, а его бледное лицо отличалось утонченной и изысканной красотой. Скорее походило не на Владыку Меча, а на какого-то изнеженного фаворита.
Разве такое вообще можно произносить вслух?
И с чего вдруг Чжоу Уинь вообще помнит какого-то рядового ученика с чужой фамилией?!
Чжоу Уинь не знал о тех запутанных и беспорядочных терзаниях, что бушевали в его голове, но, казалось, угадал сомнения Хуай Ся, отчего тот испуганно вздрогнул:
— Знаешь ли ты, почему я помню твое имя и фамилию?
Хуай Ся покрылся испариной:
— Ученик не... не знает.
— Всё потому, что твои занятия по разделу духовных душ из рук вон плохи. Во втором учебном году меня не было в академии, но прошел уже целый год, и твои знания о духовных душах наверняка должны были стать гораздо крепче. Расскажи-ка, каковы методы восстановления духовной души? — произнес Чжоу Уинь.
Хуай Ся мысленно подумал, что слова сокурсников чистая правда: завидев обоих учителей — Старшего и Младшего Чжоу, лучше всего сразу развернуться и бежать без оглядки. Заикаясь, он начал отвечать:
— В легких случаях сначала... сначала форму создают с помощью нитей душ, после принятия пилюли для душ отправляются в Бассейн Укрепления Душ на полмесяца отдыха, а в тяжелых — душу формируют напрямую с помощью Кисти Чжу Янь.
Чжоу Уинь кивнул:
— Неплохо. Смотри только не забудь об этом на итоговой аттестации в конце года.
Хуай Ся принялся наперебой подтверждать свои слова.
Шли они от ворот академии до Двора Персиков и Слив, и всё это время Чжоу Уинь гонял Хуай Ся по вопросам — начиная с основ талисманов и массивов и заканчивая материалом трех еще не начавшихся учебных годов. Он экзаменовал парня так сурово, что тот едва не лишился рассудка и покрылся холодным потом от макушки до пят.
Вот так Хуай Ся, следуя за Чжоу Уинем по пятам, вошел в запретную зону академии. У самой заветной двери он даже не удержался и спросил:
— Учитель, вы же сами велели мне войти, надеюсь, баллы ученика за усердие не снимут?
— Не снимут, — ответил Чжоу Уинь.
Хуай Ся хихикнул и, неся на спине Пэй Ланьсюэ, шагнул через порог.
В Резиденции Лунъинь Семьи Чжоу царила суровая дисциплина, и никто, кроме учеников внутренних покоев, не имел права ступать во Двор Персиков и Слив. Он и помыслить не мог, что из-за толики праздного любопытства подвергнется телесным наказаниям, поэтому за несколько лет учебы впервые заглянул во Двор Персиков и Слив во всем его великолепии.
Он никак не ожидал, что за защитной пеленой Двора Персиков и Слив раскинется бескрайнее озеро, у которого не было видно ни конца, ни края.
— Сбрось человека, что у тебя за спиной, в воду, — приказал Чжоу Уинь.
— А? — Хуай Ся остолбенел.
Глава 8. Кисть Чжу Янь
Хуай Ся заподозрил, что ослышался, и в нерешительности переспросил.
— Просто сбрось его туда, — вздохнул Чжоу Уинь. — Это озеро и есть Кисть Чжу Янь.
Хуай Ся бросил взгляд на безмятежную, лишенную ряби гладь воды, затем перевел его на Чжоу Уиня и, помедлив мгновение, всё же опустил Владыку Меча Пэй Ланьсюэ прямо в озеро.
Удивительно, но когда столь крупный мужчина рухнул в воду, не поднялось ни единой волны. Не успел Хуай Ся даже отдернуть протянутую руку, как в тот же миг озеро бурно вздыбилось. Вода мгновенно собралась воедино, превратившись в тончайшие прозрачные иглы и нити, которые стремительно спеленали висящего в воздухе Пэй Ланьсюэ.
Со дна озера донесся глубокий гул, напоминающий драконий рев, словно из пучины рванулся водяной дракон. Из брызг вылетела кисть для письма — совершенно черная и на вид ничем не отличающаяся от обычных кистей, — и устремилась к Чжоу Уиню, шагнувшему вперед к самому берегу.
Чжоу Уинь зажал Кисть Чжу Янь в руке и после долгого перерыва вновь ощутил радость от переполняющей его духовной силы. Тихонько он проговорил:
— От меня-то ты сейчас не дождешься ни капли духовной силы, ищи ее у него. — Чжоу Уинь указал на всё еще потерявшего сознание Пэй Ланьсюэ.
Раздался мягкий женский голос:
— Старший Чжоу, он ведь еще совсем малыш, к тому же у него давние счеты с моим воплощением...
Чжоу Уинь подумал про себя: с каких это пор Кисть Чжу Янь успела познакомиться с Пэй Ланьсюэ? И машинально произнес:
— Он вообще-то культиватор Стадии Зарождающейся Души. Ты о нем беспокоишься? Лучше бы о мне пожалела! Смертный человек использует тебя, и каждая секунда сжигает мою жизненную силу.
Кисть Чжу Янь тихонько засмеялась и утешительно произнесла:
— Ну ладно, бедняжечка. Рассыпался вот так на кусочки, теперь придется повозиться немало времени.
Хуай Ся не слышал голоса Кисти Чжу Янь. Видя, как Чжоу Уинь беседует сам с собой, обращаясь к кисти, он мысленно поморщился: надо же, разговаривает с бездушным предметом да еще препирается о том, кому кого жаль, — аж мурашки по коже от такой приторности.
Чжоу Уинь окликнул его, но парень всё еще пребывал в задумчивости. Лишь спустя какое-то время он опомнился и заискивающе спросил:
— Учитель, что-то случилось?
Заметив странное выражение лица Хуай Ся, Чжоу Уинь сразу понял, что в голове у этого сорванца нет ни одной серьезной мысли. Бессильно вздохнув, он произнес:
— Больше никаких дел. Попозже я зайду к наставнику по делам учеников и запишу тебе баллы за усердие. Можешь идти, сегодня ты славно потрудился.
Хуай Ся был ошеломлен и польщен:
— И баллы будут?! Спасибо, учитель, я ухожу, я уже улепетываю! — С этими словами он бросился бежать так быстро, что едва касался земли, но Чжоу Уинь схватил его за рукав:
— Слухи о том, что Владыка Меча находится в Пределах Небесного Свода, не должны просочиться наружу. Запомнил?
— Запомнил, запомнил, — закивал Хуай Ся. — Если об этом узнает кто-то второй, я непременно... Э-э, учитель, мое искусство поиска душ развито плохо, но раз мы только что средь бела дня прошли прямо через главные ворота, боюсь, избежать того, что вас кто-то узнал, вряд ли удастся.
Чжоу Уинь посмотрел на него.
Хуай Ся пришел в ужас:
— Неужели только я один способен видеть учителя?!
Двое его спутников были приезжими адептами, прибывшими на обучение совсем недавно, и уж точно не могли знать Чжоу Уиня, годами культивировавшего во внутренних покоях. Выходило, что Чжоу Уинь специально выследил его, несчастного дурака, и потащил именно своей дорогой.
— ...Ученик удаляется, — не найдя что ответить, Хуай Ся молча поклонился и поспешил уйти.
Проводив Хуай Ся взглядом за пределы Двора Персиков и Слив, Чжоу Уинь повернулся к центру озера, где по-прежнему погруженный в сон лежал Пэй Ланьсюэ. Опустившись прямо на землю, он погрузился в раздумья.
Судя по записям приказов Собрания Восьми Врат, Пэй Ланьсюэ с самого рождения ни разу не покидал Куньлунь, в то время как Чжоу Уинь и Чжоу Буку никогда не ступали на землях Куньлуня. Где и когда тогда Кисть Чжу Янь могла повстречать Пэй Ланьсюэ?
Если его память не изменяла, то всего несколько дней назад они с Пэй Ланьсюэ виделись впервые в жизни.
Чжоу Уинь сорвал какую-то дикую травинку, принялся крутить ее в пальцах и, глядя на нее сквозь лучи солнца, подумал: «Эх, эта заварушка клана Пэй...»
Кисть Чжу Янь вдруг заговорила:
— Старший Чжоу, мне так жаль того, что случилось с Младшим Чжоу.
Чжоу Уинь устремил взгляд на далекие облачные дали и после короткого молчания произнес:
— Попытка заполучить Божественное Оружие — это бедствие, которое сам бессмертный путь и навлек на себя. Как можно винить остроту клинка в том, что он ранит?
Глава 9. А-Лянь
Духовная сила Кисти Чжу Янь разительно отличалась от ауры Меча Запечатывания Богов. Подобно водной ряби, легкому ветерку или мягкому шелку, она окутывала душу Пэй Ланьсюэ и утягивала ее на дно озера.
В полусне и полуяви ему мерещилась фигура в серо-зеленых одеждах, которая безмятежно покоилась на самом дне озера с плотно закрытыми глазами.
Он изо всех сил пытался широко раскрыть глаза и разглядеть ее, но полученные тяжелейшие ранения тела уже отразились и на духовной душе. Даже находясь в бестелесном состоянии души, он продолжал страдать от недуга зрения. В затуманенном, теряющем фокус поле зрения этот призрачный силуэт растаял в мгновение ока.
Вдруг раздался полный злобы голос Меча Запечатывания Богов:
— Разве Чжоу Уинь не говорил? Он давным-давно погиб от изнурения Божественного Оружия, и от него даже праха не осталось.
— Замолчи, — едва слышно, словно легким шепотом, пробормотал Пэй Ланьсюэ. — Я ничего не думаю.
Раньше он даже не смел о чем-то мечтать, а теперь, когда узнал о смерти этого человека, как он мог осмелиться думать о нем?
— Сяо Юэ... Нет, Чжу Янь, хватит дурачиться, — закрыв глаза, произнес Пэй Ланьсюэ. — Давно не виделись. Как ты поживаешь?
— Плохо, совсем плохо, — прозвучал со всех сторон унылый голос Кисти Чжу Янь, хотя в жалобах явственно слышалось с трудом сдерживаемое ликование. — Я узнала тебя с первого же взгляда. Скучал по мне?
На лице Пэй Ланьсюэ появилась странная улыбка, по которой невозможно было понять, искренняя она или нет, и он мягко произнес:
— Чжу Янь, я не хочу, чтобы он узнал, кто я.
Кисть Чжоу Янь протянула гласные:
— Это еще почему?
— Ты собираешься мне отказать? — спросил ее Пэй Ланьсюэ.
— Ах ты мерзавец, прекрасно ведь знаешь, что я никогда не могу тебе отказать, — голос Кисти Чжу Янь звучал почти обиженно. — Ненавижу тебя.
Меч Запечатывания Богов неожиданно подал голос:
— Заткнись, как же шумно.
— Ты по-прежнему вызываешь отвращение, как и все последние десять лет, — язвительно парировала Кисть Чжу Янь.
Они принялись препираться туда-сюда, и от этой перебранки у Пэй Ланьсюэ тут же заболела голова.
— Вы что, знакомы? — спросил он.
— Не виделись. — «Не знаю». — Два голоса прозвучали в унисон.
Пэй Ланьсюэ не нашелся, что ответить:
— ...Ладно, хватит спорить, у меня голова раскалывается.
Внезапно вспомнив про кровную клятву между ним и Чжоу Уинем, он встревожился:
— Где Чжоу Уинь?
Кисть Чжу Янь самодовольно протянула:
— Твое бренное тело я уложила на поверхности озера, ничего страшного с ним не случится. — Волны на воде качнулись слева направо, и она затараторила: — Ты даже не представляешь, как я испугалась, когда ты только что явился сюда. Твоя духовная душа была готова рассыпаться на мелкие кусочки, и во всем виноват этот безрассудный Меч Запечатывания Богов!
http://bllate.org/book/32999/4044646
Готово:
