Пэй Ланьвань провела ярко-красным, словно сок киновари, ногтем по деревянному столику и под всеобщие испуганные вздохи легко усмехнулась:
— Будь ты рассудительна с самого начала, разве дошло бы до такого?
Она с лучезарной улыбкой посмотрела на рассерженную матушку Тянь:
— Жаль только ту белугу в маринаде из хвои.
Сказав это, она окинула матушку Тянь ласковым, полным неги взглядом и на глазах у изумленной толпы удалилась.
Матушку Тянь едва не разорвало от ярости. Она была готова высунуться из окошка раздачи и отлупить прямо посреди улицы свое сокровище — Пэй Ланьсюэ, о котором она так тряслась, боясь растопить во рту или уронить из рук. Ее взгляд, острый как кинжал, устремился на Пэй Ланьсюэ в ожидании: сможет ли он вымолвить хоть пару сносных, услаждающих слух слов.
— Тело Чун Няо, — тихо произнес Пэй Ланьсюэ. — Все еще в руках клана Пэй.
Половник в руке матушки Тянь со звоном рухнул на пол.
Глава 4. Каменная скрижаль
Родовой особняк клана Пэй располагался на вершине Куньлуня. Круглый год здесь кружился снег, соседями служили лишь дремучие леса, да изредка доносился оленьий крик и не ступала нога человека.
Густые заросли и высокие кроны деревьев вперемешку с не рассеивающимся густым туманом делали подъем по этой единственной крутой горной тропе еще более трудным. Пэй Ланьсюэ и Чжоу Уинь шаг за шагом карабкались наверх от укрепленного поста на полугоре.
Пэй Ланьсюэ лишь сказал Чжоу Уиню, что им нужно наведаться в клан Пэй, не вдаваясь в подробности, однако Чжоу Уинь, казалось, вовсе не интересовался причинами и не стал расспрашивать. Молча они продолжали подниматься под зонтами.
Шаги Пэй Ланьсюэ становились все тяжелее. Ему казалось, что его ноги налились свинцом, капли пота скатывались со лба и падали на покрытые снегом каменные ступени, а затуманенное зрение, казалось, лишь усиливало головную боль.
Заметив, как спутник с трудом дышит, опираясь на ствол дерева у оборочины, Чжоу Уинь повернулся к нему:
— Ваш клан Пэй ведет себя чересчур легкомысленно. Не пройдет и полмесяца до нового извержения Мопу, а они тащат тебя сюда мотать нервы?
Пэй Ланьсюэ покачал головой, не желая продолжать разговор, и Чжоу Уиню оставалось лишь вздохнуть и поддержать его при подъеме.
Опустив взгляд, Чжоу Уинь посмотрел на Пэй Ланьсюэ: несмотря на самую глухую зиму, тот весь покрылся испариной. Пэй Ланьсюэ до боли стиснул зубы, его тело крупно дрожало, и сквозь белую шелковую повязку на глазах проступали слабые кровавые следы.
— Я понесу тебя на спине, — предложил Чжоу Уинь.
Пэй Ланьсюэ было открыл рот, чтобы отказаться, но Чжоу Уинь добавил:
— Наши судьбы связаны узами кармы, к чему теперь церемониться?
Раз Чжоу Уинь заговорил так, дальнейшие отказы со стороны Пэй Ланьсюэ выглядели бы неблагодарностью, и ему пришлось кивнуть:
— Тогда... благодарю за помощь, даосский друг.
Устроив Пэй Ланьсюэ за спиной, Чжоу Уинь с удивлением обнаружил, что тот на редкость невесом, и нести его совсем не тяжело. Пэй Ланьсюэ был одет крайне легко, но Чжоу Уинь едва ощущал его тепло.
На мгновение Чжоу Уиню показалось, что Пэй Ланьсюэ уже умер: дыхание оборвалось, и он превратился в говорящий скелет.
— Владыка Меча, ты еще в сознании? — спросил Чжоу Уинь.
Пэй Ланьсюэ прижался к нему под зонтом, и из его груди донесся глуховатый голос:
— Вечно я доставляю тебе хлопоты, прости.
— Раз уж дошло до такого, оставь красивые речи, — бросил Чжоу Уинь.
Они и впрямь шли всю дорогу молча. Чжоу Уинь и сам не понял, сколько времени прошло. Снег постепенно мельчал, рассыпаясь по ветру густой рисовой крупой. Обувь и носки Чжоу Уиня промокли насквозь, щеки посинели от холода, и сквозь пелену осадков перед ним наконец смутно обрисовались массивные чертоги клана Пэй, возведенные прямо на крутом утесе.
Пэй Ланьсюэ сложил зонт, попросил Чжоу Уиня опустить его и дальше двинулся вперед, опираясь на рукоять зонта как на трость.
Миновав чащу, скованную ледяной коркой, Чжоу Уинь увидел парадные ворота поместья Пэй. На табличке красовалась надпись: Омовение алых одежд. Высокое крыльцо поражало тончайшей работой: в каждой детали чувствовался изящный замысел мастера. Архитектура в целом отливала синевато-черным оттенком — Чжоу Уинь догадался, что это лазурное драконье дерево, спрятанное в недрах Мопу. И хотя вокруг простиралась мертвая зона, где бушуют круглогодичные метели, из внутренних дворов тянулась к небу ветвь пышного зеленого древа, дышащая живой силой.
У входа не было ни души. Пэй Ланьсюэ молча опустился на колени прямо на снег перед массивными дверями, подоб，ув полы халата. Чжоу Уинь, не утруждая себя комментариями, с зонтом в руке замер у него за спиной.
Умирающий от скуки Чжоу Уинь предавался редким минутам праздного безделья, размышляя про себя: в этой Богом забытой глуши и впрямь не водится даже птиц. Опомнившись, он заметил, что Пэй Ланьсюэ глубоко согнулся, сотрясаемый жестоким кашлем — тот отхаркивал кровь. А мрачные черные ворота по-прежнему хранили холодное и глухое молчание.
Чувство нарастающего гнева заставило Чжоу Уиня счесть каждого представителя клана Пэй безумцем до мозга костей. С трудом сдерживая ярость, он выпалил:
— Жизни почти десяти тысяч практиков в Мопу для вас и впрямь пустой звук?
Лишь спустя долгое время створки с натужным скрипом отворились. На пороге показался маленький слуга в синем одеянии. Бесстрастно приблизившись к гостям и отвесив поклон, он произмолвил:
— Прошу за мной.
Чжоу Уинь шагнул вперед и поднял Пэй Ланьсюэ, который все еще стоял на коленях. Тот выдавил из себя кривая улыбку:
— Опять утруждаю тебя. Впрочем, позволь мне идти самому, я держу себя в руках.
Услышав это, Чжоу Уинь разжал пальцы, позволяя спутнику хромать вперед, а сам последовал за ним в зловещую пасть распахнутых ворот.
Тяжелые створы за их спинами захлопнулись с глухим стуком. В детстве Чжоу Уиню доводилось бывать в гостях у клана Пэй. Стоял Новый год. Холод стоял точно такой же, как сегодня, но внутри мощных крепостных стен было так жарко, что младшие практики в теплых одеждах обливались потом. Всюду висели красные фонари и золотые колокольчики, лица людей сияли улыбками, царила праздничная суета. В воздухе витал аппетитный аромат жареного мяса, и еще до того, как Чжоу Уинь переступил порог, кто-то из не по годам бойких слуг сунул ему в рот мясную тефтельку. Он смущенно жевал ее, раздувая щеки, и тот рассыпчатый, хрустящий маслянистый вкус, казалось, до сих пор жил на его кончике языка.
С чего бы клану Пэй превратиться в нечто подобное? — подумал Чжоу Уинь.
Проводник вел их по деревянным ступеням наверх. Убранство казалось едва ли не более роскошным, чем в прежние времена, но просторный главный зал был абсолютно пуст и пугающе тих. Мрачные тусклые светильники отбрасывали жутковатые тени на стены.
Слуга остановился перед деревянной дверью и, склонив голову, доложил:
— Глава, Владыка Меча прибыл.
Что ответил находившийся внутри человек, осталось неизвестным, но Чжоу Уинь заметил, как дрогнуло лицо Пэй Ланьсюэ и в его голосе прозвучало едва сдерживаемое бешенство:
— Глава клана, Чун Няо десятилетиями отдавала клану Пэй все силы и без остатка тратила свою душу. Неужели теперь клан Пэй не желает оставить ей даже целостное тело?
Слуга распахнул дверь и жестом пригласил обоих войти и занять места. Из-за спины Пэй Ланьсюэ Чжоу Уинь разглядел нынешнего главу клана Пэй, восседающего на возвышении. Волосы и борода старика были совершенно седыми, иссушенное лицо покрывали глубокие морщины, словно кора древнего дерева, а сам он был облачен в темно-синие одежды главы. Холодным, пронзительным взглядом он окинул двух младших. Чжоу Уинь внутренне содрогнулся: практики на Стадии Превращения Божества обычно сохраняют облик юности, и лишь одно обстоятельство способно привести их к столь дряхлому состоянию — Пять увяданий небожителей, предвещающих скорую гибель!
Колени Пэй Ланьсюэ подогнулись, и он рухнул перед главой клана на пол:
— Глава клана, младший понимает, что не оправдал надежд клана Пэй, и любое суровое наказание будет заслуженным, но Чун Няо ни в чем не повинна.
— Пэй Чунняо — моя дочь, какое отношение ее бренное тело имеет к тебе? — холодно усмехнулся глава клана Пэй. — Если мне не изменяет память, между вами не было любовной связи. Что до жизни и смерти Пэй Чунняо — в тот миг, когда она перестала быть сосудом, она не имеет к тебе ни малейшего отношения.
Пэй Ланьсюэ опустил голову, скрыв выражение лица. Лишь спустя долгое время он произнес глухим, лишенным твердости голосом:
— Скажите хотя бы... что вы собираетесь сделать с остатками Чун Няо.
Пламя в подсвечнике качнулось. Опираясь на резной посох, глава клана Пэй поднялся на ноги. Оставив стоявшего на коленях Пэй Ланьсюэ без внимания, он перевел взгляд на стоявшего позади Чжоу Уиня:
— Ученик Чжоу Буку... Какая жалость.
Покачав головой, старик направился к выходу, а следом за ним семенил бесстрастный слуга.
Пэй Ланьсюэ так и остался стоять на коленях, слегка согнувшись.
— Разве трудно догадаться? — нарушил молчание Чжоу Уинь. — Этот старик при смерти. Ему непременно понадобятся не успевшие рассеяться дух и плоть кровной родственницы для приготовления лекарства.
— Замолчи! — Пэй Ланьсюэ выкрикнул это почти сорванным голосом, израсходовав остатки скудных сил, и лишь переведя дыхание, прошептал:
— Прости, я просто...
Чжоу Уинь поднял его за плечи, заставив повернуться лицом к себе:
— Ничего, я понимаю.
Прижав ладони к лицу, Пэй Ланьсюэ беззвучно зашелся в приступе кашля.
Чжоу Уинь продолжил:
— Если до следующего извержения Меч Запечатывания Богов не удастся извлечь из ножен, ты и сам знаешь, чем это грозит, верно?
Пэй Ланьсюэ слабо улыбнулся и с усталой медлительностью промолвил:
— ...Да, я понимаю.
Глава 5. Духовное давление
Не успело рассвести, как Чжоу Уинь проснулся. Обнаружив, что Пэй Ланьсюэ все еще спит, он на ощупь прошел в жилую комнату. Закончив умываться и зажегши масляный лампадку, он принялся за чтение. Не успел Чжоу Уинь перелистнуть и нескольких свитков, как снаружи послышался шорох. Отложив бамбуковые планки, он поднялся и отворил дверь: на пороге стояла женщина в даосских одеждах горы Куньлунь. Заметив в комнате Пэй Ланьсюэ незнакомца, она ничуть не удивилась, лишь слегка кивнула в знак равного приветствия и произнесла:
— Прошу прощения за утреннее беспокойство, у меня не было выбора. Ситуация в Мопу критическая, вам двоим необходимо поторопиться и перезапустить Меч Запечатывания Богов.
Чжоу Уинь отступил в сторону, приглашая ее войти для обстоятельной беседы, затем разбудил спавшего на постеленном на полу и не до конца проснувшегося Пэй Ланьсюэ, велел ему привести себя в порядок и поинтересовался, есть ли у него чайный сервиз и заварка. Пэй Ланьсюэ с отрешенным видом ткнул пальцем в шкаф с чаем и поплелся умываться.
Женщина, глядя на то, как Чжоу Уинь неторопливо заваривает чай, торопливо замахала рукой:
— Не нужно!
Только тогда Чжоу Уинь прекратил возиться с утварью, повернулся к ней и произнес:
— Говорите, я слушаю.
Женщина заговорила:
— Меня зовут Бу Хунсю, я жена второго старейшины клана Пэй. Я пришла по приказу обучить нового носителя искусству резонанса.
— Госпожа Бу, — поспешно вышел из внутренних покоев Пэй Ланьсюэ. — Старейшины говорили, когда наступит следующее извержение Мопу?
Лицо Бу Хунсю исказилось от боли, а голос слегка осип:
— Цзинцюэ говорит — в течение двух дней.
Понимая, что времени на раскачку не осталось, трое уселись за стол.
Бу Хунсю извлекла из пространственного кармана в рукаве несколько шелковых свитков и раскатала их на столе:
— Посмотрите на это. Здесь записан Свиток носителя, составленный даосом Цунъюнем. В нем подробно описан процесс духовного резонанса практикующего после заключения договора с Мечом Запечатывания Богов. Использование метода соединенной ветви для совместного противостояния духовному давлению Меча Запечатывания Богов и его активации — наилучший выбор. Даосский друг Чжоу, знаком ли ты с понятием духовного давления?
Чжоу Уинь кивнул. Меч Запечатывания Богов — древнее Божественное Оружие, и Пэй Ланьсюэ с его культивацией на Сфере Зарождающейся Души физически не способен вынести исходящее от него давление. В этом заключалась главная странность Меча Запечатывания Богов: прекрасно понимая, что недостаточно сильный практик не сможет совладать с Божественным Оружием, меч из раза в раз неизменно выбирал для передачи наследия тех, чей уровень духовной силы еще не достиг Стадии Великого Достижения.
Бу Хунсю продолжила:
— Тогда я не стану вдаваться в подробности влияния духовного давления на практика и сразу перейду к тому, как следует обращаться с Мечом Запечатывания Богов. Будучи Божественным Оружием, он уникален: по сравнению с артефактами прочих великих семей, его эффективность поражает воображение, а духовная мощь отличается наибольшей свирепостью. Это главное оружие человеческих практиков в борьбе с Мопу. Можно сказать, что потеря Меча Запечатывания Богов на поле боя потребует многократно увеличить цену удержания рубежей. Но при столь колоссальной мощи его применение напрямую истощает жизненную силу практикующего. Именно поэтому все прежние Владыки Меча жили столь недолго. Лишь в 325 году эпохи Мопу даос Цунъюнь выдвинул теорию о носителе Меча Запечатывания Богов, согласно которой двое разделяют тяжесть давления меча. Благодаря этому Период жизни тогдашнего Владыки Меча по имени Пэй Линь продлился до двухсот лет. Мало того, в трактатах, написанных даосом Цунъюнем, зафиксировано, что подобно Кисти Чжу Янь Семьи Чжоу, родовые способности клана Пэй также обладают свойством снижать духовное давление меча.
http://bllate.org/book/32999/4044644
Готово:
