Утро ознаменовалось звоном колоколов.
Тан Чи, облаченный в нижнее белье, сидел на постели, подобрав под себя ноги. Он накинул на плечи императора верхнее одеяние и затянул пояс, не позвав при этом прислуживающих евнухов, что дежурили снаружи. Впрочем, император, казалось, и сам не видел в них нужды, позволяя своему телохранителю помогать ему одеваться и собирать волосы, словно это было нечто само собой разумеющееся.
Тан Чи деревянным гребнем прочесал густые, отливающие чернотой пряди. Собрав их в пучок, он тщательно и бережно уложил волосы, закрепив прическу золотой заколкой в форме головы дракона.
Из-за портьеры донесся голос евнуха:
— Ваше Величество, раб просит аудиенции.
Император нахмурился:
— Не входи, я уже закончил. — Он протянул императорскую корону мужчине, который укладывал ему волосы.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Евнух замер за перегородкой, не смея войти.
— Все-таки с твоей помощью мне куда удобнее! Стоит довериться этим евнухам или служанкам, как вечно то одно не по нраву, то другое не так. Ха-ха, я даже подумал: если ты когда-нибудь оступишься, как мне тебя наказать? Пожалуй, велю превратить тебя в евнуха, чтобы ты до конца дней прислуживал мне в опочивальне. Ха-ха-ха! — Император Шенлин пришел в восторг от собственной идеи и рассмеялся.
Кастрация? Евнух? Даже если я прогневаю тебя, ты все равно захочешь оставить меня при себе? В мыслях Тан Чи было совсем другое.
***
— Слышали ли вы о человеке по имени Ян Сянь? Кто-нибудь знает его слабые места или особенности? — Император Шенлин сидел в главном шатре, рассматривая донесения разведчиков, и обращался к подчиненным, собравшимся на военный совет.
— Докладываю Вашему Величеству, я о таком не слышал, — поспешил выслужиться генерал Гуйдэ У Сяочэн, который до сих пор не проявил себя в подавлении мятежа.
— О? Рассказывай.
— Кхм, до меня доходили слухи, что Ян Сянь в свое время даже сдал экзамены на звание цзюйжэня. Но из-за разорения семьи ему пришлось оставить науку и заняться земледелием. Хе-хе, поговаривают, его жена писаная красавица, жаль только, что из куртизанок. Я однажды видел ее до замужества, это была настоящая красавица! Ах! Конечно, не такая неземная, как Ваше Величество…
— Хм. Кроме того, что у него красивая жена, ты еще что-нибудь помнишь? — По выражению лица императора Шенлина было невозможно понять, доволен он или разгневан.
Тан Чи тихо вздохнул, понимая, что жить этому человеку осталось недолго.
— Это… ну, это все, что мне известно, — замямлил генерал, чья фигура, хоть и не была тучной, явно не знала физических упражнений.
По его шаткой походке было ясно, что он — известный сластолюбец. Император, мысленно внеся его в черный список, перевел взгляд на других военачальников:
— Кто-нибудь еще что-то знает?
— Докладываю Вашему Величеству, до меня дошли слухи, что этот человек провозгласил себя Великим генералом государственной мощи. И… та жена, о которой говорил генерал У, уже разжалована в наложницы, а место главной супруги заняла другая. Еще говорят, будто он не позволяет приближаться к себе: даже его правая и левая рука не смеют к нему прикасаться. — Это доложил Ван Юшэн, бывший когда-то рядовым капитаном, которого император приметил во время учений и повысил до звания младшего генерала.
— Хм. — Хуанфу Туань кивнул, посчитав информацию достоверной. Он обвел взглядом пятерых генералов: — Какие у вас будут предложения по поводу взятия города?
— Ваше Величество, ваше величие сотрясает Поднебесную! Стоит вам лишь явиться к стенам города и отдать приказ, как Ян Сянь немедленно сдастся, — вновь принялся льстить У Сяочэн, который, по-видимому, только этим и умел заниматься.
Император Шенлин постучал безымянным пальцем по столу, ожидая, что скажут другие.
Тан Чи заметил этот жест, и сердце его дрогнуло. Ха-ха, у Туаньтуаня такая же привычка, как у меня. Когда он раздражен или обдумывает проблему, то непроизвольно шевелит безымянным пальцем. Оказывается, мы похожи даже в таких мелочах! Необъяснимая радость наполнила его душу.
— Ваше Величество, на мой взгляд… — Ли Сюань, один из двенадцати советников времен принцев, ныне повышенный до военачальника, предложил свой план.
Остальные генералы подхватили обсуждение. Лишь генерал У Сяочэн то и дело бросал косые взгляды на харизматичного молодого императора, явно отвлекаясь от дела.
***
Перечитывая секретное послание, переданное императором, Тан Чи полулежал на кровати. При свете лампы он размышлял, как можно взять Вэйнань без кровопролития.
— О чем задумался? Мой добросердечный Придворный советник? — Слева на него навалилось мужское тело, и у самого уха посмеивался император.
Тан Чи неловко втянул голову в плечи, отложил донесение и натянул одеяло, укрывая государя.
— Прохладно, Ваше Величество, не простудитесь.
— Ха-ха, раз у меня есть такой лекарь под боком, чего мне опасаться? Ну же, говори, придумал какой-нибудь хитроумный план? — Неизвестно, было ли ему и вправду холодно, но он потянул сидящего рядом Тан Чи на себя, забрался под одеяло и зашептал на ухо.
Тан Чи очень нравилась эта близость с Туаньтуанем. На его губах заиграла улыбка, он расслабился и подставил свое плечо в качестве подушки. Когда император удобно устроился, Тан Чи воспользовался случаем и обнял его.
— Ваше Величество, если вы уверены в успехе, значит, у вас уже готов план?
— Хм, план есть, но мне хотелось бы услышать твое мнение. Сегодня на совете ты не проронил ни слова.
— В конце концов, я не военачальник. Мне достаточно помогать вам из тени, Ваше Величество, вы понимаете? — Тан Чи, озаряемый светом ламп, вгляделся в его глаза, подобные глубоким омутам. Он не переставал вздыхать: красота его была несравненной. Долго глядя на него, начинаешь испытывать какие-то странные, смутные желания…
— Неужели ты не хочешь заслужить почести, чтобы я пожаловал тебе чины и титулы? Или ты до конца жизни хочешь оставаться лишь моим Придворным советником? — Взгляд императора пытался прочесть в его душе истину, скрытую за притворством. Тан Чи, должно быть, сам не знал, что у него на уме, хотя все было написано у него на лице.
Всю жизнь? Остаться на всю жизнь рядом, тихонько сопровождать его, оберегать — это ведь кажется неплохим. Но позволишь ли ты мне остаться? Не случится ли так, что однажды ты не захочешь меня видеть…
Ах, о чем я? Разве я не решил уйти, когда в Поднебесной воцарится мир, а при дворе — порядок? Почему же мне вдруг захотелось остаться с ним навсегда? Что со мной такое?
— Ты опять думаешь о том, как бы сбежать от меня? Хм! Я не позволю! — Туань крепче сжал его запястье.
— Ваше Величество, мне страшно…
— Страшно? Чего ты боишься?
Я и сам не знаю, чего боюсь. Я знаю лишь то, что если продолжу в том же духе, однажды совершу поступок, о котором буду жалеть всю жизнь.
— Боюсь, что в будущем стану злоупотреблять вашей милостью, — нашелся он.
— Злоупотреблять милостью? Ха-ха, надо же было такое придумать! Тан Чи, ты что-то скрываешь от меня?
Тан Чи отвел взгляд от его проницательных глаз и уставился на воротник императора.
— Нет, Ваше Величество.
— Правда? Не смей лгать мне! Ты же знаешь, я ненавижу обман!
— Не осмелюсь.
Воротник Туаньтуаня распахнулся, открывая взору обнаженную грудь. Трудно было представить, что под внешней хрупкостью скрывается такое крепкое и сильное тело. Внезапно у Тан Чи пересохло в горле, а сердце забилось в бешеном ритме… тук-тук, тук-тук…
Что со мной происходит? Неужели акклиматизация? Я заболел?
— Тан Чи, ты в порядке? Лицо такое красное, не простудился ли ты? — Прохладная ладонь коснулась его щеки.
Тан Чи закрыл глаза, издавая тихий вздох: Как приятно… мне нравится, когда Туаньтуань касается меня рукой… Небеса! О чем я думаю? — Он резко распахнул глаза.
Он изо всех сил пытался унять бешеный стук сердца. Слышит ли он? Ведь так громко…
— Ваше Величество, — в смятении произнес Тан Чи, переводя взгляд в сторону, — уже поздно. Раз у вас есть план, завтра выступаем. Лучше поспать, чтобы восстановить силы.
Туань пристально посмотрел на него и решил больше не допытываться. Он кивнул:
— У тебя лицо горит, должно быть, замерз. Наверное, из-за того, что ты укрыл меня одеялом.
— Иди сюда, придвинься ближе. Согреемся, пропотеешь, и к утру все пройдет. Если ты заболеешь, кто будет мне прислуживать? — Сильная рука обняла мужчину и прижала к груди.
Обнимать Тан Чи оказалось делом приятным. Казалось, кроме него, он никогда не делил постель с мужчиной. Интересно, все ли остальные так же чувствуются в объятиях?
Император Шенлин на мгновение представил это, но тут же отбросил глупую мысль. Видимо, женщин обнимать все же лучше. Тан Чи, вероятно, исключение: от него исходит приятный запах, да и в объятиях он такой теплый и удобный. Может, все дело в том, что я доверяю ему больше всех?
Императору было удобно, словно он грелся у печи, а вот Тан Чи пришлось несладко. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но отстраниться он не мог, лишь закрыл глаза, терпя это невыносимое томление. Впервые в жизни Тан Чи так страстно желал наступления утра.
***
На следующий день император Шенлин получил собственноручное послание от самого Ян Сяня. Тот требовал титул Великого генерала первого ранга или власть над целой провинцией, а также гарантию того, что его никогда не привлекут к ответственности, — в обмен на открытие ворот города.
Император Шенлин, Хуанфу Туань, насмешливо хмыкнул и бросил письмо телохранителю. Он передал ответ посланнику Ян Сяня: Я не веду переговоров с предателями! Если он сдастся — подарю жизнь и отпущу домой; если нет — голова с плеч, и все его старания пойдут прахом.
В официальных хрониках Династии Дая позже было записано:
С первого месяца по начало восьмого месяца первого года правления Шенлин, за четыре месяца и двенадцать дней, четыре захваченных города были возвращены под власть императора.
Лидер мятежников Ян Сянь бежал, инсценировав собственную смерть.
Командующий конницы сяоци Тан Чи настоятельно рекомендовал императору милосердное правление, и тот внял совету.
На поле боя император возвестил миру: по окончании войны будет объявлена всеобщая амнистия! Все пострадавшие от стихийных бедствий и нищеты регионы освобождаются от налогов на три года! Двор выделит зерно и средства на помощь нуждающимся!
В этом походе было взято в плен десять тысяч человек, но по доброте своей император помиловал всех и отпустил.
Так император Шенлин впервые в истории Династии Дая заслужил прозвание Император Милосердный.
***
— Ты хочешь сказать, что погиб не сам Ян Сянь? — На пути обратно в столицу император, сидя в паланкине, тихо спросил лазутчика.
— Так и есть. Его жена, та самая отвергнутая куртизанка, увидев тело, подтвердила это, — преклонив колено за пределами экипажа, доложил шпион, отвечавший за тайные дела.
— А золотая кладовая Чжоу Цаня? Ты приставил людей? Прикажи немедленно извлечь золото и перепрятать его, — распорядился задумчивый император.
— Это… Докладываю Вашему Величеству, золото из кладовой внезапно исчезло. — Шпион поднял глаза, чтобы оценить выражение лица императора, и, увидев, что тот пристально смотрит на него, поспешно опустил взгляд. — Мои люди осмотрели все и обнаружили под кладовой секретный туннель, который мы не заметили. Поэтому…
— Поэтому он ускользнул! Ступай, следи за каждым его шагом, особенно обрати внимание… — Нагнувшись, император прошептал несколько слов, затем выпрямился. — Помни: никто не должен знать, что Ян Сянь жив. Его оставшихся родственников… — Он сделал жест, означающий казнь, — …я не хочу слышать никаких странных слухов!
— Слушаюсь, Ваше Величество! — получив приказ, лазутчик бесшумно исчез.
— Ваше Величество, каковы ваши планы? — Тан Чи, который все это время оставался в тени, не стал скрывать, что слышал разговор.
— Изначально вы планировали подкупить его ближайших генералов и внедрить своих людей в армию мятежников, чтобы разрушить боевой дух, но кто бы мог подумать…
Император Шенлин, похоже, не собирался ничего скрывать и усмехнулся:
— Я сам тогда удивился. С чего бы этому предателю так легко пойти на самоубийство после пары моих слов, не оказав сопротивления? Оказывается, это был фокус с бегством золотой цикады! Похоже, оценив обстановку, он понял, что даже отчаянная битва не принесет победы, вот и нашел двойника, а сам тайно вывез золото, дожидаясь шанса на реванш. Какая хитрая выдра!
Тан Чи был полон тревоги:
— Боюсь, у него есть покровитель. Иначе к кому он может податься в такой ситуации? Кто осмелится приютить его? Оставить такую угрозу…
— Я не позволю ему стать угрозой! Если будет сидеть тихо — пусть, но если посмеет дернуться, я использую его как ниточку, чтобы вытянуть всех кузнечиков, что стоят за ним, — в голосе императора сквозил холод.
— Вы уже догадываетесь, к кому он мог податься?
— Поднебесная велика, но людей, которые осмеливаются идти против меня и тайно жаждут власти, не так уж много! Хм! Как только я соберу доказательства их вины, я с ними разделаюсь!
— Открытого врага легко заметить, а вот скрытого — нет. Прошу, Ваше Величество, будьте осторожны.
— В этом я полагаюсь на своего верного телохранителя! Моя жизнь в твоих руках, так что забудь о бредовых мыслях оставить службу! — молодой император посмотрел на своего Придворного советника с полуулыбкой.
— …Слушаюсь, я сделаю все, что смогу. — Неужели я уже не могу без него? Жизнь императора полна опасностей, и я так боюсь за него. Как же я смогу уйти?
— Докладываю Вашему Величеству, впереди Линьтун. Губернатор и глава уезда со всеми чиновниками уже встречают вас в пятидесяти ли от городских ворот, — Ван Юшэн, подъехав на коне к паланкину, спешился и доложил.
— Хорошо. Передай местным чиновникам, что сегодня я остановлюсь здесь.
— Слушаюсь. — Ван Юшэн умчался выполнять приказ.
— Надеюсь, местные чиновники не будут столь же льстивы и расточительны, как в прошлый раз. Иначе, прежде чем мы вернемся в столицу, голов чиновников будет больше, чем павших мятежников, — пошутил Тан Чи.
— Ха-ха! Разве это не лучший способ проверить, чисты ли на руку чиновники? — Император Шенлин, успевший по дороге казнить немало коррупционеров, собирался использовать этот случай, чтобы продолжить очистку рядов.
— Ваше Величество, вы собираетесь сегодня пировать с чиновниками или лучше отдохнете, чтобы поскорее вернуться в столицу?
Император покачал головой:
— Я уже отправил шпионов для расследования. Сегодня встречусь с основными чиновниками и сразу на покой. Тан Чи, последние дни ты выглядишь слишком напряженным. Сегодня пусть Ли Сюань расставит охрану, а ты ночуй со мной.
Тан Чи замер. Хотелось отказаться, но он не знал как. В последние дни он искал предлоги, чтобы дежурить по ночам и не спать с Туанем, но сегодня…
— Благодарю за милость, Ваше Величество!
***
В Линьтуне, после того как все чиновники представились императору Шенлину, губернатор и глава уезда остались на ужин вместе с ним. Тан Чи и остальные военачальники также присутствовали.
Во время трапезы Линьтунский глава уезда внезапно хлопнул в ладоши, приказывая подать вино. Вслед за этим раздался звон украшений, и в зале появилась группа грациозных юных дев с кувшинами в руках.
Без слов они проследовали к каждому чиновнику, опустились на колени и стали подносить вино.
Генерал У Сяочэн, известный любитель женщин, при виде такой картины расплылся в довольной улыбке. Он подумал, что глава уезда — человек понятливый: стоило лишь намекнуть, как тот сразу организовал такое зрелище. Видимо, привык жить в роскоши.
Тан Чи, хоть и был лишь Придворным советником, единственный был удостоен чести сидеть рядом с императором. Он не обращал внимания на красавиц, его взгляд был прикован лишь к одной девушке, что наливала вино императору.
Неужели Тан Чи положил на нее глаз? Конечно, нет! Почему же он не сводил с нее глаз? Все потому, что девица оказалась слишком дерзкой: подливая вино, она нарочно терлась грудью о руку императора.
Он взглянул на Хуанфу Туаня — тот лишь улыбался, не выказывая недовольства.
Ужин показался Тан Чи безвкусным. Он только и думал о том, как смеет эта девица вести себя так бесстыдно, и почему у Туаня совсем нет бдительности? А если она подослана Ян Сянем, чтобы совершить покушение? Какая опасность!
http://bllate.org/book/32993/4043447
Готово:
