Он повернул голову и посмотрел на Се Сюаньду в толпе. Лицо юноши было прекрасным, он неотрывно смотрел на Зеркало Созерцания Пустоты, выглядя исключительно сосредоточенным.
Заметив это, он направился в сторону Се Сюаньду.
Кто-то из учеников обратил на это внимание и с предвкушением хорошего зрелища толкнул локтем соседа. Вмиг многие устремили туда взгляды.
— Как же жаль старшего брата Се, к нему так привязались.
Донеслись тихие шепотки.
Линь Жуцю, конечно же, услышал их, но не придавал этому особого значения — привык, сколько ни слушал.
Пожалуй, из-за поднявшегося шума Се Сюаньду тоже обратил внимание. Обернувшись, он увидел приближающегося Линь Жуцю.
Нахмурившись, он отступил в сторону, словно желая избежать лишних контактов с ним.
Линь Жуцю тоже не обратил на это внимания. Подойдя к нему, он слегка подался вперед и тихонько прошептал прямо на ухо:
— Младший брат Сюаньду, не нужна ли тебе моя помощь? Я могу сделать так, чтобы тебе выпал ученик с нашего же пика, стоит тебе лишь разок поцеловать меня.
Сказав это, он повернул голову и посмотрел на него.
Произнося эти слова, Линь Жуцю мысленно едва не сдержал рвотный позыв.
Поцеловать? Да он даже прикоснуться к Се Сюаньду не хотел.
Он наконец-то всё понял: этот его персонаж и впрямь был одержим похотью, его голова была забита лишь тем, как бы заняться с Се Сюаньду подобными вещами.
Так было и утром, так обстоит дело и сейчас.
И всё же он произносил эти слова с бесстрастным выражением лица, а его взгляд, устремленный на Се Сюаньду, не таил в себе ничего особенного.Когда эта сцена завершилась, на сегодня больше никаких сюжетов не предвиделось, но уходить отсюда ему было нельзя: приходилось и дальше наблюдать, как Се Сюаньду сражается с демоническим зверем, и отыгрывать человека, одержимого Се Сюаньду.
Следующий эпизод, где ему предстояло говорить и двигаться, был назначен на вечер — и от одной мысли о нём у него начинала болеть голова.
Стоило вспомнить об этом, как голова заболела ещё сильнее.
Впрочем, сейчас следовало сначала отыграть текущий момент по сценарию: по сюжету он должен был поцеловать Се Сюаньду, но тот оттолкнул его, так что поцелуй не состоялся.
*
Тем временем, когда Линь Жуцю приблизился, в лицо повеяло тем самым знакомым ароматом.
Хотя Линь Жуцю находился на некотором расстоянии от него, ему казалось, будто Линь Жуцю прижимается прямо к его груди.
И он снова произносил те же самые слова.
В поле зрения лицо Линь Жуцю полностью заполнило его глаза, и в них можно было даже отчетливо разглядеть собственное отражение.
Эти полные чувств глаза — в них вроде бы не было особого выражения, но казалось, будто они и вправду ждут, пока он поцелует Линь Жуцю.
При мысли о поцелуе его взгляд сам собой скользнул по чуть покрасневшим губам Линь Жуцю.
В тот же самый миг, как взгляд упал на них, он резко отвернулся и хриплым голосом произнес:
— Старший брат Линь, прошу вас, имейте самоуважение.
При этом он сам отступил на шаг назад, чтобы увеличить расстояние между собой и Линь Жуцю.В тот самый момент, когда он отступился назад, Линь Жуцю снова подался вперед, еще сильнее сблизившись с Се Сюаньду — стоило ему качнуться хоть чуть-чуть, и он бы коснулся губ Се Сюаньду.
Надо же, Се Сюаньду наконец-то попал в ритм сюжета.
Это подняло ему настроение, иначе пришлось бы снова ломать голову над тем, заставить ли сюжет перезапуститься или продолжить его с текущего момента.
Впрочем, теперь об этом можно было не думать — Се Сюаньду уже подхватил сюжетную линию.
Поэтому он плавно перешел к следующей сцене и произнес: — Тогда давай я тебя поцелую. — С этими словами он подался вперед.
Конечно, по-настоящему целовать он не собирался, лишь приблизился самую малость, не касаясь Се Сюаньду.
Оставалось только дождаться, пока Се Сюаньду оттолкнет его.
Однако вместо того, чтобы оттолкнуть его, Се Сюаньду сам отпрянул назад.
Следом донесся голос Се Сюаньду: — Старшему брату Линю незачем мне помогать, я и сам справлюсь. Прошу старшего брата Линя больше не делать подобного, между мужчинами не должно быть столь близких соприкосновений. — Его голос звучал глухо и хрипло.
Линь Жуцю нахмурился из-за того, что тот не оттолкнул его, как положено по сюжету, но тот тут же покатился дальше сам собой.
Он не удержался и мысленно выругался: этот Сын Небесного Пути и впрямь невероятен во всех смыслах.
Впрочем, неважно, главное, что сюжет возобновился.
Но вскоре он снова насторожился: разве в книге была фраза о том, что между мужчинами не должно быть близких соприкосновений?
Он почему-то помнил, что ничего подобного там не было. Выходило, что Се Сюаньду снова от себя добавил реплику.
Его брови сошлись на переносице.
К счастью, сюжет не покатился назад, и ему не пришлось второй раз спрашивать Се Сюаньду, хочет ли тот поцелуя.
В этот же момент сзади послыIлся голос старейшины Ци, звавшего его.
Поняв, что сцена подходит к концу и всё наконец завершается, он почувствовал себя еще лучше.
Оставался лишь последний шаг: он достал из своего Мешочка Тысячи Сокровищ несколько Талисманов Грома и сунул их в руки Се Сюаньду: — Я приготовил подарок для младшего брата Се. На сегодняшнем состязании ты обязательно должен победить. Эти талисманы я нарисовал вчера, пусть будут на всякий случай, а я тогда пойду. — С этими словами, не дожидаясь ответа Се Сюаньду, он развернулся и ушел.
Но поскольку по сюжету ему полагалось оборачиваться каждые три шага, он делал пару шагов и оглядывался, делал пару шагов и оглядывался, с совершенно бесстрастным лицом напоминая деревянную куклу.
Завершив последнее, третье оборачивание, он наконец ускорил шаг и ушел.
Как же устал.
Отыгрывать эту сцену оказалось даже утомительнее, чем заниматься культивацией, и он больше не желал во всем этом участвовать.
Се Сюаньду совершенно не расслышал, что именно говорил Линь Жуцю, — в его голове роились мысли исключительно о Талисманах Грома, лежавших у него в руке.
От них не пахло духовной тушью для талисманов.
Чжоу Юй, протиснувшийся в толпу ради праздного любопытства, наблюдал за взаимодействием двух юношей. Проводив взглядом уходящего Линь Жуцю, он перевел глаза на Се Сюаньду и заметил, что тот так и стоит, зачарованно уставившись на Талисманы Грома в своей руке.Даже издалека можно было отчетливо разглядеть, что это высококлассный Талисман Грома.
Он не удержался и восхищенно выдохнул:
— Старший брат Линь так щедр, разбрасывается столь высококлассными талисманами без колебаний. Когда ты в прошлый раз ничего не получил, я еще удивлялся: в конце концов, старший брат Линь одарил даже других адептов, обойдя вниманием лишь тебя. Оказывается, он приберег их для такого грандиозного зрелища. Не заявляет ли он так свои права?
Ему и вправду казалось, что дело обстоит именно так. Раз Линь Жуцю посмел столь откровенно подшучивать над Се Сеюаньду на глазах у стольких людей, разве это не было похоже на публичное заявление прав? На то, что он объявил Се Сюаньду своим человеком, к которому прочим лучше даже не приближаться.
Впрочем, его больше привлекал сам высококлассный талисман, поэтому он произнес:
— Младший брат Се, этот талисман...
Он еще не успел договорить, как Се Сюаньду опередил его:
— Нарисован духовной тушью для талисманов.
С этими словами он торопливо сунул его в шкатулку для хранения, а в следующее мгновение уже быстрым шагом направился туда, куда только что удалился Линь Жуцю.
А? — только и успел изумленно откликнуться Чжоу Юй. Что бы он ни хотел сказать следом, было уже поздно — ему оставалось лишь смотреть, как Се Сюаньду куда-то спешно уходит.
Зачем именно тот отправился, он тоже не мог расспросить.
В то же время его слегка одолевало недоумение: он вроде бы даже не спрашивал про духовную тушь для талисманов, с чего это Се Сюаньду вдруг выдал такую фразу?
Странно.
Не сумев разобраться, он в конце концов махнул на это рукой и просто уставился на Зеркало Созерцания Пустоты.
*
Линь Жуцю к тому моменту уже оказался рядом со старейшиной Ци, и стоило ему раскрыть рот, как старейшина Ци тут же утащил его в сторону.
Следом старейшина Ци возмущенно заговорил:
— В чем дело? Ты же только что утверждал, что он тебе неинтересен, так с какой стати опять к нему побежал?
— И правда неинтересен, — честно ответил Линь Жуцю.
Сейчас для него не было сюжетных сценок, так что, как и в прошлый раз, простой разговор не привел бы к перезапуску сюжета.
К тому же Се Сюаньду действительно был ему совершенно неинтересен — если бы не сюжет, он бы с радостью вообще свалил с горы набираться опыта.
Как ни посмотри, старейшина Ци был уверен, что Линь Жуцю водит его за нос. Если и впрямь неинтересен, с какой стати тот снова к нему пошел?
Поэтому он тут же выдал:
— Тогда зачем ты к нему подходил? Послушай совета наставника, мой послушный ученик: мужчин на свете полно, а этот Се Сюаньду — да кто он вообще такой? Если тебе кто-то нравится, выбирай любого на нашем Пике Талисманов хоть одного, хоть двух, да хоть десятерых потребуй, и то наставник найдет способ их уговорить.
Ему было совершенно все равно, сколько дао-партнеров заведется у его ученика, хотя перегибать палку и принуждать кого-то силой он, конечно, не собирался — все равно пошел бы уговаривать.
Кроме Се Сюаньду.
Тот был одного поля ягода со старейшиной Лу, разве мог он оказаться хорошим человеком? Да кто он такой вообще.
Стоило только вспомнить о Се Сюаньду, как старейшина Ци тут же закипал от злости, хмурился и сердито топорщил усы.
Разве на их Пике Талисманов не было парней? Да Линь Жуцю стоит лишь захотеть, их там пруд пруди.
Завтра же он займется поисками и непременно отыщет для Линь Жуцю побольше народу, чтобы тот больше не позволял Се Сюаньду одурманить себе голову.
Красавец тоже мне! Если приглядеться, у этого Се Сюаньду глаза кривые, нос картошкой, рот косой — сплошное уродство, разве в нем есть хоть капля той красоты, о которой говорил Линь Жуцю? Страшен как смертный грех.
Линь Жуцю никак не ожидал, что его наставник способен выдать подобное. Десятерых? Десять таких парней точно выжмут из него все соки.
Ему сейчас хотелось взорвать хотя бы одного, а если их явится еще десяток — беды не оберешься.
Да и по задумке он вообще-то без памяти влюблен в Се Сюаньду; заведи он с десяток дао-партнеров, сюжет, пожалуй, начнет рушиться в оба конца, и ему придется раз за разом переигрывать все сначала.
Поэтому он поспешил ответить:
— Наставнику вовсе не обязательно об этом думать, я сейчас и сам не помышляю о дао-партнерах. Что же до Се Сюаньду... Когда-то я шумно и громко добивался его внимания, и это уже было проявлением неуважения к нему, а теперь я просто отошел в сторону, потеряв интерес — разве не вышло бы снова так, что человек лишился лица, а вокруг поползли бы сплетни?
— А ведь ты рассуждаешь здраво, — согласился старейшина Ци, но тут же почуствовал, что что-то здесь не так.
Ему все казалось, что Линь Жуцю водит его за нос, что он все еще не в силах совладать со своими чувствами к Се Сюаньду, а говорит так лишь затем, чтобы наставник перестал докучать ему подозрениями.
Видимо, все-таки придется кого-нибудь подсунуть Линь Жуцю. Не может быть, чтобы на их Пике Талисманов совсем не осталось подходящих людей.
Поразмыслив так, он счел этот план вполне рабочим.
Больше они об этом не говорили — оставалось лишь выкроить свободную минутку для поисков.
Заметив, что старейшина кивнул в знак согласия, Линь Жуцю и сам согласно качнул головой, погрузившись в какие-то свои мысли.
Впрочем, ломать над этим голову ему не хотелось — в конце концов, ничего по-настоящему важного в этом не было.
Обернувшись, он увидел, что Се Сюаньду каким-то образом оказался в нескольких шагах позади него и теперь пристально на него смотрит.
Линь Жуцю тут же нахмурился.
Почему стоило ему переброситься хоть пару слов со старейшиной Ци, как этот парень вечно материализовывался рядом? Непонятно даже, услышал он что-нибудь или нет.
Впрочем, даже если и услышал — невелика беда. Он следует своему сюжету, а что там замышляет Се Сюаньду, его не касается, лишь бы тот не начал чудить и не ломал ему сюжетную линию.
Только эта мысль промелькнула у него в голове, как Се Сюаньду уже подошел вплотную и сунул ему в руки только что полученные Талисманы Грома вместе с парой прежних Огненных Талисманов.
Следом Се Сюаньду произнес:
— Старший брат Линь, эти талисманы слишком ценны, а мы со старшим братом не состоим в близких отношениях. Младший брат не может их принять, прошу старшего брата забрать их обратно.
С этими словами он почтительно поклонился, всем своим видом показывая, что чужого добра ему даром не надо.
http://bllate.org/book/32989/4042469
Готово:
