Линь Жуцю оказался застигнут врасплох и на мгновение растерялся. Когда он пришел в себя, несколько талисманов уже лежали у него в руках. В то же самое мгновение окружающая обстановка резко изменилась: всё вокруг начало вращаться вспять, а люди превратились в размытые ореолы света.
Линь Жуцю охватил ужас. Плохо дело!
Эта картина была ему до боли знакома. Когда он только пробудился, то ради проверки сценария видел подобное множество раз. Каждый такой случай означал возвращение к предыдущей сюжетной точке.
Как и ожидалось, когда сияние развеялось, он снова стоял перед Се Сюаньду, причем так близко, что их тела почти соприкасались — казалось, еще секунда, и они поцелуются.
Сюжет откатился назад!
Проклятье!Линь Жуцю чувствовал, как в глубине его глаз закипает ярость по отношению к Се Сюаньду. Он и без того терпеть не мог этот сюжет: утром ему уже пришлось, пересиливая тошноту, обнимать Се Сюаньду, а теперь от него требовалось подойти вплотную и сделать вид, будто он собирается его поцеловать. При одной мысли об этом его мутило.
И в довершение всего эту сцену теперь придётся репетировать дважды, причём сюжет замер как раз на том моменте, где он заявляет, что сам поцелует Се Сюаньду.
Недолго думая, он вытащил Талисман Взрыва, намереваясь разнести Се Сюаньду в клочья. Если не взорвать его сейчас, унять накопившуюся ненависть было просто невозможно.
Однако стоило ему извлечь Талисман Взрыва, как кто-то толкнул его сзади, и он полетел прямо на Се Сюаньду.
Его губы скользнули прямо у самого уха Се Сюаньду — то ли коснувшись кожи, то ли пролетев в миллиметре от неё, оставив лишь ощущение горячего дыхания.В то же время он сам бросился прямо в объятия Се Сюаньду, чувствуя, как волосы Се Сюаньду падают ему на лицо, а на той лазоревой ленте для волос нанизаны изящные бусины, издающие при столкновении цокающий звон.
Зрачки Линь Жуцю сузились.
В этот же момент вокруг раздался взволнованный возглас.
Се Сюаньду, в чьи объятия тот упал, тоже сузил зрачки, в горле у него пересохло, и он отчётливо ощутил прикосновение у самого уха.
Человек был прямо в его объятиях, и он инстинктивно обнял Линь Жуцю за талию, опасаясь, что тот упадет.
Но он никак не ожидал, что в конце концов всё обернется именно так.
Он только хотел что-то сказать, как в следующее мгновение увидел, что в руке у Линь Жуцю невесть откуда появилась бумага талисмана.
Тут же талисман прилепился к его лбу, а следом накатила волна острой боли.
Раздался лишь оглушительный грохот, и в мгновение ока его голову буквально разнесло взрывом, брызги крови и куски плоти падали на землю, а кое-что даже забрызгало Линь Жуцю, попав и на лицо.
Лазурные одежды, окрасившиеся кровью, стали выглядеть еще более поразительно.
Линь Жуцю с отвращением смотрел на то, что осталось от разорванной взрывом головы перед ним. Он никак не ожидал, что при повторном прохождении сюжета возникнет подобный изъян.
Он предположил, что, возможно, он сам слишком долго медлил, из-за чего сюжет немного сбился с пути.Сброса не произошло. Возможно, этот перерыв длился недолго и никак не повлиял на развитие сюжета, поэтому перезагрузка не потребовалась.
Но именно это злило и раздражало его еще сильнее.
До чего же мерзко!
Даже смерть Се Сюаньду не могла унять его гнев в этот момент, ведь сюжет вот-вот должен был повториться.
И действительно, в следующее мгновение вокруг снова замаячили белые телушки.
Выражения лиц окружающих, еще недавно искаженные шоком, постепенно вернулись к насмешливым, пока они смотрели на него и Се Сюаньду.
Даже голова, которую только что разнесло в клочья, теперь восстановилась в прежнем виде.
Спустя мгновение Линь Жуцю вернулся к той же точке сюжета: он наклонился к Се Сюаньду, собираясь произнести слова о том, что поцелует его.
Пряди волос трепетали на ветру, и несколько из них упали ему на лицо, казалось, их даже можно было коснуться.
Глядя на человека, находившегося в опасной близости, Линь Жуцю испытывал поистине жуткое отвращение.
Продолжать следовать сюжету он не стал — вместо этого резко повернул голову и увидел человека, пробиравшегося сквозь толпу.
Он уже видел его: это был тот самый ученик, что в тот день спал на соседней с Се Сюаньду койке и пускал во сне слюни.
В глубине его глаз плескалось крайнее нетерпение, и он холодно уставился на него.
Чжоу Юй с большим трудом протиснулся сквозь толпу. Народу собралось столько, что, когда он наконец выбрался, ему не хватило буквально дюйма, чтобы врезаться в Линь Жуцю.
К счастью, Линь Жуцю в тот момент подался вперед, поэтому столкновения удалось избежать.
Вот только, заметив, что Линь Жуцю сверлит его взглядом, полным кровожадности, он почувствовал, как сердце ухнуло в пятки.
Ч-что, в чем дело?
Совершенно не понимая, что происходит, он просто забрел сюда поглазеть на чужие неприятности, а теперь инстинктивно втянул голову в плечи и отступил на шаг назад.
Линь Жуцю прекрасно понимал, почему этот человек на него наткнулся. В прошлый раз, когда он доставал Талисман Взрыва, чтобы подорвать Се Сюаньду, он не стал сближаться с ним, как раньше, а, напротив, немного отступил.
А поскольку остальные ученики глазели на них и вокруг толпилось множество людей, в возникшей давке они неминуемо столкнулись.
Сверля Чжоу Юя взглядом, Линь Жуцю чувствовал, что не хочет оставаться здесь ни единой секунды — кто знает, не исказится ли в следующий момент сюжет еще сильнее.
Оторвав взгляд от непрошеного гостя, он посмотрел на Се Сюаньду. В его глазах бурлило раздражение, и он сквозь зубы процедил:
— Тогда я тебя поцелую.
Хотя эти слова звучали крайне двусмысленно, в его устах они прозвучали так, будто он собрался загрызть Се Сюаньду насмерть.
Се Сюаньду на мгновение опешил. Глядя на Линь Жуцю, он почувствовал, как в его сердце зародилось еще большее недоумение.
Он действительно собирается меня поцеловать? Похоже, скорее уж прикончить.
Немного растерявшись, он хотел было что-то сказать, но, вдыхая тонкий аромат, исходивший от Линь Жуцю, внезапно понял, что лишился слов.Особенно учитывая, что Линь Жуцю находился к нему слишком близко — так близко, что, казалось, стоило тому лишь приоткрыть рот, как его губы коснулись бы лица Линь Жуцю.
Его кадык невольно судорожно дернулся вверх-вниз, после чего он быстро отвернулся, избегая взгляда Линь Жуцю, отступил на шаг назад и произнес:
— Старшему брату Линь незачем мне помогать, я и сам справлюсь. Прошу, старший брат Линь, больше не делай подобного, между мужчинами не должно быть столь близких соприкосновений.
Едва эти слова сорвались с его губ, он снова замер.
По идее, он ведь никогда такого не говорил. Но в этот миг ему почему-то показалось, будто он произнес это всего мгновение назад, хотя такого быть не должно было.
Он совершенно ничего не понимал.
Линь Жуцю в этот момент желал лишь побыстрее пройти этот кусок сюжета. Услышав оклик старейшины Ци, он просто сунул Се Сюаньду несколько талисманов, а затем продолжил реплику по сценарию.
Он по-прежнему скрежетал зубами, выговаривая каждое слово тяжело и раздельно, словно пытаясь высечь их прямо в мозгу Се Сюаньду.
В следующий миг он развернулся и ушел, но ради соблюдения сюжета каждые три шага оглядывался — только теперь каждый этот взгляд был пропитан раздражением.
От этого Се Сюаньду запутался еще сильнее. Неужели со старшим братом Линь что-то не так?
Из-за этого он даже забыл про талисманы в своей руке, а в голове вертелся лишь один вопрос: действительно ли с Линь Жуцю все в порядке?
Ему и впрямь казалось, что Линь Жуцю жаждет его убить, но вместо этого тот не только не причинил ему вреда, так еще и сыпал нежностями и заявлял, что приготовил для него подарок.
Неужели этот подарок — яд, чтобы убить его?
Глядя на удаляющуюся спину Линь Жуцю, Се Сюаньду мог думать лишь о том, до чего же тот странный.
Сидевший рядом Чжоу Юй был до смерти напуган взглядом Линь Жуцю — его сердце колотилось как безумное. Он всерьез боялся, что Линь Жуцю возьмет да и проглотит его живьем, до чего же жутко.
Но едва эта мысль мелькнула в голове, как ему стало не по себе: с какой стати Линь Жуцю горный тигр, чтобы людей жрать?
И все же... было по-настоящему страшно.
Заметив, что Се Сюаньду все еще смотрит вслед Линь Жуцю, Чжоу Юй дрожащим голосом произнес:
— Старший брат Линь... он что, людей ест?
— А? — Се Сюаньду в недоумении перевел на него взгляд. Как раз в этот момент он почувствовал, будто что-то не так: ему казалось, что Чжоу Юй должен был сказать совсем другое.
Однако вспомнить ничего не получалось. Что же до того, ест ли Линь Жуцю людей...
Он думал, что людей тот все-таки не ест. Разве что убивает — например, его самого.
Но почему он тогда не убивает его, а вместо этого все норовит что-то подсунуть да еще и говорит любовные глупости? Этого Се Сюаньду понять не мог.
Вспомнив все те слухи, что ходили вокруг, а также слова самого Линь Жуцю, он пришел к выводу, что тот просто увлечен им.
Раньше он и впрямь чувствовал это, но теперь почему-то не ощущал, что Линь Жуцю к нему неравнодушен.
Как странно.
Старший брат Линь.
Его взгляд неотрывно, словно против воли, следовал за удаляющейся фигурой Линь Жуцю.
Чжоу Юй, заметив, что тот по-прежнему пялится на спину Линь Жуцю, понятия не имел, что именно он там разглядывает. Вряд ли же он до сих пор обдумывал те его слова.
Не в силах догадаться в чем дело, он махнул на это рукой и тут же заметил талисманы в руке Се Сюаньду.
Искренне удивившись, он понял, что Линь Жуцю все-таки дал Се Сюаньду талисманы. А он-то думал, что Линь Жуцю одарил ими всех подряд, кроме Се Сюаньду — ан нет, ему тоже досталось.
Повозившись с мыслями на этот счет, Чжоу Юй снова заговорил:
— Младший брат Се, эти талисманы...
Он не успел договорить, как Се Сюаньду подсознательно отозвался:
— Они нарисованы Духовной тушью для талисманов.
То странное чувство снова нахлынуло на него, словно он только что произнес эти слова вслух.
Хотя на самом деле — нет.
Се Сюаньду был крайне озадачен. К тому же он даже не разглядывал толком эти талисманы, с чего бы ему вдруг решать, что они выполнены непременно Духовной тушью для талисманов?
Возможно, все дело было в том, что в последнее время ученикам выдавали талисманы, нарисованные исключительно ею. Наверняка то, что Линь Жуцю только что вручил ему, тоже было сделано из нее, а предыдущие запасы, должно быть, просто иссякли.
Вот только, подняв талисманы повыше, он не уловил привычного аромата Духовной туши для талисманов.
Это не она.
Пробормотал он себе под нос, почему-то ощущая легкое разочарование.
Но он быстро прогнал это чувство. Принимать эти талисманы он все равно не собирался — их нужно было вернуть Линь Жуцю, так что не имело никакого значения, какой именно тушью они были написаны.
Правда, сейчас идти к нему было, пожалуй, не лучшей идеей: настроение у Линь Жуцю, казалось, было не из лучших.
Спрятав талисманы, он перевел взгляд на битву, разворачивавшуюся в Зеркале Созерцания Пустоты, но боковым зрением все равно машинально продолжал выискивать Линь Жуцю.
*
Тем временем Линь Жуцю уже вернулся к старейшине Ци, но злость в нем еще не улеглась.
Старейшина Ци только было собрался спросить, зачем тот снова побежал к Се Сюаньду, как вдруг увидел перекошенное от гнева лицо Линь Жуцю, и опешил.
— Что такое вы опять поссорились? — подал голос он.
Впрочем, едва договорив, он сам усомнился в своих словах: эти двое вряд ли могли по-настоящему поссориться, ведь вся эта возня исходила исключительно от его собственного ученика.
Линь Жуцю ничего не ответил, лишь холодно фыркнул.
Старейшина Ци при виде этого понял: точно, поругались.
Разве они вообще способны препираться друг с другом?
Впрочем, он решил, что его ученик наверняка опять что-то выкинул, до смерти надоев Се Сюаньду, ну а тот в свою очередь тоже ответил резго — вот они и зацепились.
В конце концов, подобное случалось и раньше. Раньше-то ладно, но сейчас Линь Жуцю сам утверждал, что Се Сюаньду ему больше не интересен, так с чего бы ему снова бежать к нему наперегонки?
http://bllate.org/book/32989/4042470
Готово:
