А теперь, глядя на него, — на лице и правда не было ни единой эмоции, во взгляде точно так же отсутствовало всякое выражение, но от него прямо-таки веяло страстью, словно он действительно безумно любил человека перед собой.
Почти рефлекторно Се Сюаньду быстро отвернулся.
Линь Жуцю заметил, что Се Сюаньду отвернулся, но ничего особенного не подумал: в конце концов, этот парень испытывал к нему лютую ненависть, а теперь он сам так близко придвинулся — было бы странно, если б его не тошнило.
Он больше не стал приближаться, лишь прижавшись к самому его уху, тихо произнес:
— В постели я чертовски хорош нагонять голоса, младший брат Се, неужели не хочешь попробовать?
Его прекрасные глаза лучились мягким светом, и он выдал это с совершенно бесстрастным выражением лица.
И как только автор того романа умудрился такое придумать? Неужели он сошел с ума, раз заставлял его произносить подобные вещи?
А впрочем, с ума сошел вовсе не он, а сам роман.
Из-за этих его слов брови Се Сюаньду сошлись на переносице, но, даже не взглянув на него, он лишь холодно бросил:
— Старший брат Линь, прошу, веди себя пристойнее.
Линь Жуцю услышал ответ, который снова расходился с сюжетом — по сценарию в этот момент тот должен был рявкнуть ему катись отсюда.
Ему и впрямь хотелось спросить Небесный Путь: он же старательно играл по роли, но этот Се Сюаньду совершенно не желал следовать правилам игры, и как ему прикажете отыгрывать сцену?
Делать было нечего, оставалось только утешаться тем, что после этой фразы герой в любом случае должен был уйти — с репликой или без, разницы никакой, тем более что Небесный Путь не вносил никаких правок, а значит, был согласен с таким ходом событий.
Он тут же поднялся на ноги:
— Завтра я снова принесу тебе утреннее пожрать, младший брат Се, отдыхай как следует.
Сказав это, он даже не бросил на него прощального взгляда, прямиком вышел из ученических покоев и направился обратно на Пик Талисманов.
Се Сюаньду проводил уходящего взглядом, обернувшись к дверному проему. Ему даже показалось, что в воздухе все еще витает тонкий аромат, принадлежавший Линь Жуцю.
Вспомнив только что сказанные Линь Жуцю слова и то, как близко тот к нему прижался, он почувствовал, как кончики его ушей покраснели.
Краем глаза он при этом заметил все еще спящего Чжоу Юя. До этого Линь Жуцю долго смотрел на него, но при этом говорил Се Сюаньду такие вещи.
Неужели Линь Жуцю теперь пытался усидеть на двух стульях?
Несколько учеников, прятавшихся у входа и наблюдавших за представлением, с удивлением смотрели на уходящего Линь Жуцю и долго не могли прийти в себя, пока тот полностью не скрылся из виду.
Лишь спустя мгновение кто-то из них подал голос:
— И это всё?
— Старший брат Се на сей раз даже не велел этой банной пластыри катиться ко всем чертям? Да ладно...
— Неужели его просто напугали? Мне только что показалось, будто старший брат Линь поцеловал старшего брата Се!
Стоило прозвучать этим словам, как все уставились на говорившего ученика.
Тут же другой ученик возмущенно замахал руками:
— Чушь собачья! Если бы он и вправду поцеловал старшего брата Се, тот бы с ним живо расправился. Забыл, как в прошлый раз он забрался к старшему брату Се в постель, и как тот его прогнал, просто выбросив вон? Наверняка он попытался украдкой поцеловать его, пока тот не смотрел, а старший брат Се пригрозил ему чем-то и выставил за дверь.
Остальные, услышав это, закивали. В то, что Линь Жуцю посмел поцеловать Се Сюаньду, они поверить никак не могли — все прекрасно знали, насколько сильно Се Сюаньду презирал Линь Жуцю.
Стоило тому просто забраться на кровать, как его тут же вышвырнули, а за такой поцелуй он бы Линь Жуцю на месте прикончил.
Чем больше они размышляли об этом, тем сильнее укреплялись в своем мнении.
Правда, их изрядно разочаровало, что они так и не увидели, как Се Сюаньду разрубил Линь Жуцю мечом.
Разумеется, еще большим разочарованием стало то, что при столь прекрасной возможности Линь Жуцю, кроме попытки украсть поцелуй, не предпринял больше никаких действий.
Эта банная пластырь в самом деле упустила шанс завалиться в постель, пока старший брат Се не бдит, просто невероятно! К тому же последние два дня он ведет себя как-то странно. Неужели в тот день на кухне что-то взорвалось и повредило ему мозги?
И то верно.
Они согласно кивнули, а затем снова бросили взгляд на Се Сюаньду и заметили, что тот в упор разглядывает Чжоу Юя.
Решив, что Се Сюаньду просто онемел от гнева из-за выходки Линь Жуцю, они одновременно испытали к нему жалость и злорадное веселье.
Задерживаться больше было нечего, и они разошлись.
Раз уж потехи не вышло, то чего зря время терять?
*
Се Сюаньду понятия не имел, о чем судачили у входа ученики, он был полностью поглощен созерцанием Чжоу Юя.
Выходит, Линь Жуцю сменил цель, но при этом продолжал питать к нему какие-то чувства, раз наговорил ему подобного — одной рукой держал добычу, а на другую заглядывался.
В то же время он гадал, когда же эти двое успели познакомиться.
Возможно, из-за его пристального взгляда Чжоу Юй, сладко спавший до этого, вдруг почувствовал холод в спинке, рефлекторно натянул одеяло и перевернулся на другой бок, снова лицом к Се Сюаньду.
Сладко зевая, он приоткрыл глаза.
Вот только зевок так и остался недоделанным, стоило ему заметить, что Се Сюаньду в упор разглядывает его — неизвестно даже, на что именно он пялится.
По привычке опустив взгляд на себя, он с ужасом обнаружил, что его одежда распахнута и обнажает куда больше положенного.
Судорожно запахнув одеяло, он испуганно выпалил:
— Младший брат Се, я вообще-то по мужчинам не специалист.
— Мм, — отозвался Се Сюаньду, отведя взгляд и прикидывая, куда бы пристроить увесистый лакированный ларец, который он держал в руках.
Заметив, что Се Сюаньду ограничился простым возгласом и больше ничего не предпринял, Чжоу Юй озадаченно замер.
Сонливость, одолевавшая его мгновение назад, вмиг слетела от испуга, стоило ему перевести взгляд на коробку в руках Се Сюаньду.
Разглядев ее, он тут же догадался, что это такое: судок с едой. В конце концов, в обед Линь Жуцю точно так же приносил Се Сюаньду точь-в-точь такой же ларец.
Не удержавшись, он хмыкнул:
— А у старшего брата Линя железная воля. Похоже, и впрямь до безумия в тебя влюблен.
И то верно, упорства ему не занимать: таскает еду и в обед, и вечером. Слыхал ведь, ради Се Сюаньду он даже вздумал учиться стряпне да так старался, что в итоге разнес кухню на куски.
Впрочем, ему и самому стало любопытно: возился уже добрых полмесяца, интересно, что у него там вышло на сей раз. Он был жутко заинтригован.
Что за человек такой, способный приготовить обед так, что кухня взлетает на воздух? Он даже начал подозревать, что Линь Жуцю вместо щепотки разжигающего порошка бросил в печь целый Талисман Взрыва, иначе как бы кухня могла взлететь на воздух?
Поддавшись любопытству, он предложил:
— А ну открой, дай взглянуть. Ужасно интересно, что там стряпал старший брат Линь. Наверное, не подгорело? А пахнет ведь и вправду аппетитно.
Вообще-то Се Сюаньду вовсе не собирался потакать его прихотям, но в нем самом шевельнулось любопытство.
Главным образом потому, что история со взрывом кухни в исполнении Линь Жуцю звучала донельзя абсурдно: тогда об этом гудела вся Секта Святого Духа, и многие сбежались посмотреть на зрелище.
В итоге они увидели, как обугленного Линь Жуцю выносят на носилках, так что все искренне сомневались, выжил ли тот после взрыва.
К счастью, он не только выжил, но и чувствовал себя прекрасно, правда, временами его манеры и поведение становились весьма странными, по крайней мере, разительно отличались от прежних.
Особенно если учесть, что этот человек еще недавно клялся, будто потерял к нему всякий интерес, а теперь прибегает носить ему еду да еще и бросается такими непроизносимыми словами.
И впрямь странности на каждом шагу.
Конечно, не исключено, что он действительно нацелился на другую жертву — на Чжоу Юя, а те слова предназначались лишь для того, чтобы уязвить его.
Ревность.
Во всем этом разобраться было непросто.
Он приподнял крышку ларца, и в нос тут же ударил богатый аромат еды. Как раз настало время ужина, и этот запах мгновенно разразыл аппетит.
Правда, стоило ему заглянуть внутрь, как рука с крышкой замерла на полпути.
Чжоу Юй от одного этого запаха почувствовал, как в животе заурчало — он никак не ожидал, что всего за полмесяца Линь Жуцю научится готовить столь умопомрачительно.
Любопытство разгорелось с новой силой: что же за изысканные деликатесы там прятались?
Он живо соскочил с кровати, заглянул через плечо и, замернув на секунду, ошеломленно перевел взгляд на Се Сюаньду:
— Младший брат Се, а ты, оказывается, такой фанат картошки?
Се Сюаньду молча глянул на него, а затем снова заглянул в ларец. Внутри лежали ровно три тарелки с блюдами из картофеля.
Он никогда никому не говорил, что любит картошку. До того как прийти в Секту Святого Духа, он питался почти исключительно ею, чтобы выжить, так что привычка осталась с ним на всю жизнь.
Вот только после вступления в Секту Святого Духа он старался не выделяться, ел мало, и даже если какое-то блюдо ему нравилось, никогда не налегал на него сверх меры. Об этом почти никто не знал, с чего бы Линь Жуцю быть в курсе?
Поэтому он ответил:
— Я не люблю ее.
Но взгляд от блюд в ларце так и не оторвал.
Чжоу Юй опешил: не любит?
Он-то думал, что раз Се Сюаньду от нее без ума, то Линь Жуцю специально приготовил именно ее, да еще целых три порции.
Ведь Линь Жуцю вечно расспрашивал всех подряд о вкусах Се Сюаньду — какие типы людей ему нравятся, какой цвет он предпочитает или какие фрукты любит, и даже вызнал до мельчайших подробностей, какие цветы тот жалует больше всего.
Раз он принес это сейчас, логично было предположить, что угощение подобрано по вкусу именинника.
Поэтому он заметил:
— Выходит, старший брат Линь все-таки не слишком хорошо знает младшего брата Сюаньду. Если он в следующий раз спросит меня, мне что, честно ответить ему, что ты на дух не переносишь картошку? — произнеся это, он вопросительно уставился на Се Сюаньду.
Се Сюаньду тем временем уже закрыл крышку и поднял голову на Чжоу Юя:
— А вы со старшим с братом Линем близко знакомы?
Судя по всему, они общались весьма плотно — Линь Жуцю даже глазел на тело Чжоу Юя и с любыми вопросами бегал именно к нему.
— А? — опешил Чжоу Юй, совершенно сбитый с толку таким вопросом. Он хлопал глазами, не понимая, к чему тот клонит:
— С чего бы? Мы почти не общаемся. Каждый раз, когда мы виделись, он приходил исключительно к тебе, младший брат Се, откуда нам быть знакомы?
Услышав это, Се Сюаньду лишь сухо бросил «ясно» и опустил голову.
Чжоу Юй все еще не мог до конца взять в толк, к чему был весь этот допрос, но ломать голову дальше не стал.
В конце концов, с Се Сюаньду, если говорить начистоту, ладить было невероятно тяжело.
Пусть на людях он и раздавал вежливые обращения на манер старших и младших братьев, сам он походил на кусок ледяной глыбы, которой не было дела ни до чего на свете, кроме собственного совершенствования.
Достучаться до сердца такого человека — задача почти невыполнимая, но уж если кто-то сумеет пробиться, совладать с ним потом будет едва ли возможно.
Поправив одежды и приведя себя в порядок, он посмотрел в окно — за окном уже сгустились сумерки.
— Ой, — всплеснул он руками, — как поздно! Интересно, в столовой еще осталось чего поесть? — с этими словами он украдкой покосился на Се Сюаньду.
Заметив, что тот по-прежнему сверлит взглядом тот самый ларец, он подумал: раз тот все равно не любит эту еду, нельзя же оставлять добро пропадать? К тому же все эти блюда были приготовлены на чистейшей Духовный Источник, что приносило огромную пользу молодым адептам, ступившим на путь культивации.
Правда, Се Сюаньду никогда в жизни не ходил в общую столовую вместе с остальными, так что он просто бросил наугад:
— Младший брат Се, раз уж тебе не по душе эта стряпня, не хочешь составить старшему брату компанию и сходить перекусить в столовую?
http://bllate.org/book/32989/4042463
Готово:
