Невозможно.
— О чём задумалась сестрица?
Эта фраза вернула её в реальность. Юй Лэ открыла глаза и обнаружила, что Му Сыци уже отодвинулась от неё на некоторое расстояние.
— Ни о чём.
Юй Лэ вскользь перевела тему:
— Что ты собираешься делать сегодня вечером?
— Вернусь назад.
— Домой?
— Угу.
Му Сыци придвинулась к самому уху Юй Лэ и поддразнила её:
— Или ты хочешь сказать, что сегодня вечером не хочешь отпускать меня?
— Заткнись.
Юй Лэ притворилась сердитой:
— Я провожу тебя домой, а в другой день, когда соскучусь, позвоню или приеду к твоей школе, чтобы забрать тебя.
— Правда?
— Правда.
— Небось опять вешаешь мне лапшу на уши?
Взгляд Юй Лэ упал на её щеку, в глазах внезапно мелькнула темная глубина:
— Нет. Сказала — сделаю.
Юй Лэ действительно сдержала слово: после этого каждые два-три дня она приезжала к школьным воротам, чтобы забрать её, а на сообщения неизменно отвечала каждое до единого. Подобное состояние обеих девушек как нельзя лучше напоминало пылающую страстью влюблённую парочку.
Тан Сяохань Юй Лэ тоже не искала — в эти дни, судя по всему, та ещё не остыла от гнева. Она сама по себе предавалась двусмысленным отношениям с Му Сыци, в конце концов, пройдет время, и Тан Сяохань сама заявится к ней.
Через пару дней наступало 20 мая. Как некстати, Юй Лэ родилась именно в этот романтический день.
Юй Чэнчан и семья Сяо решили совместно устроить для неё грандиозную вечеринку по случаю дня рождения. С самого её рождения этот день из года в год отмечали с таким размахом вовсе не потому, что старшее поколение обеих семей так уж дорожило ею — просто она была лишь пешкой, служившей для соблюдения их взаимных интересов.
И тем не менее из года в год всё повторялось неизменно, а каждый её день рождения проходил в тоске.
Она помнила, как в шестнадцать лет наивно вообразила, будто встретила единственный свет в своей жизни. Защита и забота со стороны Сяо Кэшуня заставили её ошибочно поверить, будто он любит её и подарит ей самую лучшую жизнь.
Но все мужчины на свете одинаковы — в конце концов он предал её. Она до сих пор не могла забыть те кошмарные дни и ночи, не могла забыть, как отец избивал её ногами и кулаками, не могла забыть ощущения от ожогов сигаретными окурками, которые тушил на ней Сяо Кэшунь.
Ха! Бывало же время, когда она валялась в ногах и умоляла его не бросать её.
— В этом году Сяо Кэшунь тоже будет присутствовать на твоем дне рождения. Уж постарайся умаслить его как следует.
— Как именно умаслить?
— Ровно так, как положено умасливать, — гневно бросил Юй Чэнчан. — Мне еще тебя учить?
Юй Лэ горько усмехнулась сама себе:
— Мое тело его не интересует.
— Мне плевать, какими способами ты это сделаешь, но чтобы к моему приходу он был задобрен.
Юй Чэнчан с мрачным лицом шагал туда-сюда по гостиной.
— Я должен как можно раньше зафиксировать дату вашей свадьбы, чтобы семья Сяо не смогла соскочить.
—…
Юй Лэ сидела на диване и не смела возразить: она прекрасно знала, к какому исходу приведут любые возражения.
Впрочем, что до самого банкета…
Это событие вызывало у неё определенный интерес. Если те слухи правдивы, то с характером Сяо Кэшуня он непременно явится в сопровождении Яо Вэньтун.
—
Двадцатого мая Юй Лэ отклонила абсолютно все приглашения и целиком сосредоточилась на подготовке к банкету. Тан Сяохань звонила ей в это время, но Юй Лэ отвечала, что в последнее время занята.
Му Сыци вела себя на редкость послушно: хотя поначалу и заигрывала с ней, в основном она послушно кивала на любые слова Юй Лэ.
Обычно свой день рождения Юй Лэ справляла исключительно в белом платье, выдерживая образ маленькой принцессы — и не ради чего-то там, а лишь потому, что Сяо Кэшунь обожал белый цвет. Раньше она во всем — от одежды до манеры держаться — слепо подражала тому, что ему нравилось, и теперь, вспоминая об этом, она испытывала отвращение к самой себе.
Для себя она выбрала длинное платье цвета спелого вина, на изящную лодыжку надела тонкую золотую цепочку, а голову увенчала бриллиантовой диадемой, превратившись из капризной принцессы в благородную и ослепительную королеву.
Юй Чэнчан и без того донельзя извелся, ожидая её внизу, а увидев наряд Юй Лэ, снова взорвался гневом. Юй Лэ заранее предвидела подобную реакцию, но, к счастью, сегодня был её праздник, и Юй Чэнчан не смел применить к ней физическую силу.
— Ты думаешь, в таком виде ты понравишься Сяо Кэшуню? — Юй Чэнчан прекрасно знал о пристрастии Сяо Кэшуня к белому.
Юй Лэ сидела на диване, надевая серьги, с абсолютно невозмутимым видом:
— Именно потому, что в белом я ему не по вкусу, я и сменила его на красный. Можете быть спокойны, сегодня я сумею как следует его ублажить.
— Надеюсь, твои слова не расходятся с делом.
Бросив эту фразу, Юй Чэнчан вышел встречать гостей. Глядя на его заискивающую улыбку, можно было не сомневаться: окружающие наверняка думают, будто он носит её на руках, как принцессу! Прожив так столько лет, Юй Лэ давно привыкла к подобному лицемерию. Она вздохнула перед зеркалом, ощущая лишь глухую безысходность.
Сяо Кэшунь прибыл к месту действия последним, в сопровождении родных. Юй Чэнчан издалека бросился им навстречу, но стоило ему заметить рядом с ними Яо Вэньтун, как лицо его мгновенно помрачнело.
Присутствие девушки, с которой у него был роман, на подобном банкете означало лишь одно: это вовсе не слухи.
Поступок Сяо Кэшуня служил косвенным предупреждением семье Юй не тратить силы на их брак по расчету — будущая хозяйка дома Сяо уже определена окончательно.
— Дядя, — Сяо Кэшунь протянул руку в знак вежливого приветствия.
Юй Чэнчан прокрутился в деловых кругах столько лет, что пропитался хитростью до мозга костей. Широко улыбнувшись, он щедро протянул руку в ответ:
— Кэшунь, дружище, как поживаешь в последнее время?
— Благодарю дядю за беспокойство, у меня всё отлично. — Заметив, что взгляд Юй Чэнчана скользнул по Яо Вэньтун, он тут же с улыбкой представил её: — Это моя невеста, в дальнейшем прошу дядю относиться к ней благосклонно.
— Ох… — Юй Чэнчан никак не ожидал от Сяо Кэшуня такой прямоты и дерзости, едва не сев в лужу. Желая перевести тему, он пригласил всех войти в дом.
— Сяо Лэ! — крикнул Юй Чэнчан наверх. — Чем ты там занята? Дядя Сяо и остальные уже пришли.
— Спешить некуда, спешить некуда, — улыбнулся отец Сяо. — Девушкам положено наводить красоту основательно.
— Ха-ха, — Юй Чэнчан скрепя сердце поддержал разговор. — Моя дочурка столь невоспитанна, приношу свои извинения всем присутствующим заранее. Как только она спустится, я непременно заставлю её пропустить пару чашечек, ха-ха.
Сяо Кэшунь, держа за руку Яо Вэньтун, тоже вежливо улыбнулся:
— Насколько я помню, Сяо Лэ не пьет алкоголь, так что давайте обойдемся без этого! — С этими словами он опустил взгляд на Яо Вэньтун: — А ты сможешь пить?
— Я… не особо, могу пару чашечек.
— Не умеешь — не хорохорься, — раздался звонкий женский голос, в котором, если прислушаться, звучал легкий намек на смех.
Все дружно устремили взоры наверх и наконец увидели спускающуюся по лестнице величественную и безупречную королеву.
Столь неожиданный преображенный вид привлек всеобщее внимание. Юй Лэ сошла вниз, её взгляд зафиксировался на лице Сяо Кэшуня, а уголки губ тронула невиданная прежде улыбка.
Сяо Кэшунь впервые видел такое выражение лица у Юй Лэ. Больше всего Юй Лэ всегда не хватало именно этой доли высокомерия и уверенности в себе.
Он-то полагал, что и на этот раз она встретит его привычным образом — в слезах умоляя о пощаде или донимая глупыми вопросами в духе любит он её или нет.
Юй Лэ подошла к нему и остановилась.
Её прекрасные глаза бегло окинули лицо Сяо Кэшуня, после чего она неторопливо подняла изящное запястье:
— Давно не виделись.
— Давно не виделись.
Сяо Кэшунь протянул руку, желая схватить её за ладонь, но стоило ему лишь коснуться пальцев, как Юй Лэ отдернула руку и с улыбкой направилась к родителям Сяо, чтобы обменяться дежурными любезностями.
Рука Сяо Кэшуня замерла в воздухе и слегка дрогнула. Он обернулся и посмотрел на Юй Лэ — шрамы от сигарет на её спине до сих пор отчетливо виднелись под платьем.
Банкет начался. Весь просторный зал был убран с избыточной, шумной роскошью: молодежь кружилась в парном танце под музыку, а старшее поколение кучковалось группами, потягивая вино и обсуждая дела.
Шел двадцать третий день рождения Юй Лэ — первый год её освобождения из-под чужого контроля.
— Ой-ёй…
В разгар всеобщего веселья Юй Лэ с бокалом красного вина в руке подлетела к Сяо Кэшуню и, глядя на Яо Вэньтун, с издевкой поинтересовалась:
— Это что же, твоя новая пассия?
— Не мели чушь.
Оказавшись вне той давящей атмосферы, Сяо Кэшунь куда быстрее терял напускное самообладание. Крепко сжав руку Яо Вэньтун, он злобно процедил:
— Если ты посмеешь сказать Вэньтун хоть слово, я…
— И что же ты сделаешь?
—… — Сяо Кэшунь в полном оцепенении уставился на неё.
— Снова съездишь мне по лицу, снова изобьешь ногами или опять прижжешь мне кожу сигаретным окурком? — Юй Лэ отчетливо заметила, как при этих её словах Яо Вэньтун едва заметно задрожала в объятиях Сяо Кэшуня.
— Каковы твои цели?
Юй Лэ удивленно хлопала ресницами:
— Какие у меня могут быть цели? Разве я посмею? Я до сих пор содрогаюсь от ужаса, вспоминая то время, когда была твоей невестой!
Затем она перевела взгляд на Яо Вэньтун:
— Какая же ты красавица, неудивительно, что тебе удалось завладеть искренними чувствами Сяо Кэшуня. Только знай, он же ужасно бессердечный.
Яо Вэньтун испуганно пискнула, издав совсем тихий звук — она явно не до конца уловила смысл слов Юй Лэ.
— Заткнись! — Сяо Кэшуня проняло до белого каления. Не будь вокруг столько народу, он бы уже давно скрутил эту не знающую стыда девчонку и отлупил как следует. — Ты специально пытаешься привлечь мое внимание таким образом, чтобы я вернулся к тебе?
—…………
— Смотри внимательно: сейчас она — моя невеста! — Сяо Кэшунь приподнял руку Яо Вэньтун и демонстративно потряс ею перед носом Юй Лэ. — Хватит уже чудить со своим старым папашей, угомонитесь, прекратите эту цирковую самодеятельность! Мне такие бабы даром не нужны.
—…Оу.
Юй Лэ загадочно улыбнулась. Сяо Кэшунь свирепо зыркнул на неё и потащил Яо Вэньтун за собой.
— Прошу прощения, разрешите пройти.
http://bllate.org/book/32985/4042051
Готово:
