Готовый перевод TianYuan Manual / Книга ТяньЮань: Глава 9. Объятия

Проснувшись, Чун Ци услышал, как потрескивают дрова в костре. Он открыл глаза, но тут же почувствовал, что тело совершенно обессилело, в горле пересохло, а голова всё ещё оставалась тяжёлой и мутной.

Рядом ярко пылал костёр. По другую его сторону из веток соорудили подобие сушилки, на которой висели верхние одежды Чун Ци и Гу Юньсина. Опустив взгляд, Чун Ци обнаружил, что на нём осталась лишь нижняя рубаха. Впрочем, благодаря костру было достаточно тепло, и он не мёрз.

— Если хочешь пить, попей воды, — предложил Гу Юньсин.

Он сидел на корточках у моря и разделывал фазана, добытого ещё вчера.

Чун Ци приоткрыл рот и огляделся, но кувшина с водой нигде не было.

Гу Юньсин обернулся и показал ему острый нож, который держал в руке.

— В такой ситуации не до церемоний. Пока придётся воспользоваться кинжалом правого защитника Чуна.

Чун Ци ничего не ответил и медленно поднялся. Тут ему на глаза попала странная «каменная чаша», в которой, судя по всему, хранилась вода. Чашей это можно было назвать лишь с большой натяжкой: обычный камень с углублением посередине, которое кто-то кое-как обтесал, чтобы в нём хотя бы удерживалась вода.

Чун Ци прикоснулся к нему и с удивлением обнаружил, что камень тёплый.

— Как тебе это удалось?

Он и сам не мог понять, как Гу Юньсин умудрился сделать подобие чаши, но ещё больше его удивляло, что тот каким-то образом сумел нагреть воду.

— Раскалил камень и бросил в воду.

Чун Ци невольно опешил. Способ был весьма необычным, но разбираться в нём он не стал. Подняв каменную чашу, он сделал несколько больших глотков. Тёплая вода оказалась куда приятнее холодной.

— Жаль, вскипятить её так и не удалось. В следующий раз попробую взять побольше камней, — заметил Гу Юньсин.

Допив воду, Чун Ци с трудом придвинулся поближе к костру. Болезнь давала о себе знать: он несколько раз кашлянул.

Гу Юньсин бросил на него взгляд, поднялся, снял с сушилки верхнюю одежду и кинул ему.

— До следующего шторма нам нужно найти подходящую пещеру.

Он предлагал это уже не в первый раз. Однако его нога ещё не зажила, и далеко ходить он не мог, поэтому поисками пещеры до сих пор занимался Чун Ци.

Тот недовольно поморщился.

— Думаешь, нашёл бы я её, если бы мог? Тогда вчерашняя ночь не закончилась бы таким кошмаром.

Чун Ци не было смысла лгать. В конце концов, именно он промок под дождём, простудился и теперь мучился от жара.

Гу Юньсин взял заострённую палку, насадил на неё фазана и устроился у костра. Переворачивая птицу над огнём, он предложил:

— Тогда придётся самим соорудить какое-нибудь укрытие.

Самим?!

Чун Ци недоверчиво уставился на него.

— Ты ещё и дома строить умеешь?

Гу Юньсин помолчал, а затем невозмутимо ответил:

— Нет. Может, правый защитник Чун предложит что-нибудь получше?

Чун Ци:

— …

Не предложит.

— Пока рано об этом беспокоиться. Давайте сначала дождёмся, когда правый защитник поправится, а моя нога окрепнет. Тогда и будем ломать голову над остальным, — сказал Гу Юньсин, заканчивая разговор.

Чун Ци уже надел свою верхнюю одежду, но в руках у него всё ещё оставалась чужая.

— Это же твоя. Зачем ты мне её бросил?

— Пока поноси.

Чун Ци приоткрыл рот, и в его взгляде мелькнуло нечто неуловимое.

Однако уже через мгновение он решительно закутался в одежду Гу Юньсина и, прислонившись к камню, погрузился в свои мысли.

Внезапно чья-то рука легла ему на лоб.

— Жар ещё немного держится, но по сравнению со вчерашним вечером тебе гораздо лучше.

Чун Ци весь напрягся, втянул голову в плечи и отстранился.

— Ну и живучий же ты, — усмехнулся Гу Юньсин. — Такие, как ты, и тысячу лет проживут.

Он не стал обращать внимания на попытку Чун Ци уклониться, убрал руку и продолжил готовить завтрак.

Вскоре мясо было готово.

Однако Чун Ци лишь покачал головой.

— Не хочу есть.

Из-за высокой температуры во рту всё казалось пресным, а аппетит пропал вовсе. Он так и остался сидеть у камня, вяло прислонившись к нему. Казалось, его совершенно ничего не интересовало и ничто больше не имело значения.

Впервые за всё время на необитаемом острове они провели день относительно мирно.

Жар у Чун Ци то спадал, то возвращался, но, к счастью, организм у него был крепкий, и болезнь не прогрессировала. Правда, сил у него по-прежнему почти не было, поэтому ни о каких прогулках и разведке не могло быть и речи.

Гу Юньсин, напротив, прихватил костыль и отправился в лес. Впрочем, далеко он не ушёл и вскоре вернулся.

Он принёс воды и раздобыл немного еды. Но больше всего Чун Ци удивило то, что Гу Юньсин прихватил с собой ещё и несколько диких фруктов.

— Видел, как их клевали птицы. Значит, скорее всего, они не ядовитые, — пояснил тот.

В таком климате мало что могло нормально расти, поэтому плоды выглядели невзрачно: мелкие, сморщенные, совсем неаппетитные. Но после нескольких дней, когда им приходилось питаться одним лишь мясом без соли и приправ, оба уже не собирались привередничать.

Чун Ци всё ещё покашливал. Даже его острый язык наконец притих, и едких замечаний стало заметно меньше.

На этот раз он собственными глазами увидел, как Гу Юньсин кипятит воду, и из любопытства подошёл поближе.

Гу Юньсин раздвинул чёрные угли, подхватил двумя ветками раскалённый камень и посмотрел на Чун Ци. Позади того стояла каменная чаша, до краёв наполненная водой.

Чун Ци протянул её Гу Юньсину, но, немного подумав, всё же поставил на землю.

Стоило опустить раскалённый камень в воду, как над поверхностью поднялся пар. Через некоторое время Гу Юньсин вынул расколовшийся камень и заменил его новым, только что раскалённым в костре. Он повторил это несколько раз, и наконец вода закипела.

Чун Ци нахмурился.

— Что-то грязновато.

Гу Юньсин:

— …

Чун Ци поднёс каменную чашу к лицу и принюхался. Судя по его выражению, результат его не слишком впечатлил, но, к счастью, никакого постороннего запаха не оказалось. Поэтому он решил пока воздержаться от дальнейших замечаний.

Вечером они устроились у костра. После вчерашнего шторма морской ветер наконец немного стих.

— А у главы Гу, оказывается, много талантов, — заметил Чун Ци, уплетая дикие фрукты, собранные Гу Юньсином, и попивая вскипячённую им воду. На плечах у него по-прежнему красовалась чужая верхняя одежда. Сам он выглядел измождённым. — Я слышал, что секта Тяньцзи охватывает самые разные области. Раньше мне казалось, что это преувеличение, но теперь вижу: в слухах всё-таки есть доля правды.

Гу Юньсин на мгновение задумался, а затем спросил:

— Почему, когда правый защитник Чун говорит что-то хорошее, в его словах всё равно слышится какой-то подвох?

Чун Ци искоса взглянул на него и медленно отвернулся.

— В юности мне тоже довелось скитаться по свету, — продолжил Гу Юньсин. — Однажды я попал в беду, и меня спас один старший, который много лет назад отошёл от дел. Это он научил меня всему этому… Можно сказать, он был мне наполовину учителем.

— Кто он? — тут же спросил Чун Ци.

Однако Гу Юньсин явно не собирался вдаваться в подробности, поэтому перевёл разговор на другое:

— Я и сам немало слышал о правом защитнике Жуне. Но то, что я увидел своими глазами, оказалось несколько иным, чем рассказывали.

— Благородные праведники только и умеют, что распускать слухи да перевирать чужие слова, — без малейших угрызений совести отозвался Чун Ци.

Но тут же задумался.

Он прекрасно знал, какая у него репутация в мире боевых искусств. Его называли не иначе как «убийцей без жалости» и «беспощадным демоном».

И ведь всё это было правдой. Так в чём же заключалось отличие?

— Раньше я считал правого защитника Чуна бессердечным, холодным и немногословным демоном, — пояснил Гу Юньсин.

Чун Ци тут же насторожился.

— И что?

— А теперь выяснилось, что вы ещё и языком владеете превосходно. Если это называется немногословием, то, выходит, в мире вообще не осталось людей, которые умеют держать язык за зубами.

Чун Ци:

— …

Не сразу, но до него наконец дошло: Гу Юньсин попросту упрекнул его в том, что у него слишком острый язык.

Чун Ци откусил последний кусок мяса и злобно посмотрел на него.

Гу Юньсин ничего не ответил и опустил голову, принимаясь возиться с новой партией раскалённых камней.

Бессердечный — это точно. И характер у него ещё тот.

В общем, человек, с которым поладить труднее всего.

— Апчхи!

Чун Ци чихнул и сердито закутался в одежду.

Оба были высокими и примерно одного роста, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что Гу Юньсин всё же немного выше и крупнее. Поэтому его верхняя одежда сидела на Чун Ци свободновато.

Гу Юньсин бросил на него взгляд, потемневший на мгновение, и продолжил возиться с камнями.

— И что ты собираешься с ними делать? — поинтересовался Чун Ци.

Он уже давно заметил, что Гу Юньсин возится с камнями не первый час.

— Днём я раскалил несколько штук и обнаружил, что некоторые из них даже спустя полдня оставались тёплыми.

С этими словами Гу Юньсин достал из-за пазухи чёрный камень и протянул его Чун Ци.

— Потрогай.

Чун Ци взял камень. Тот и впрямь оказался немного тёплым.

— А другие быстро остыли, — продолжил Гу Юньсин.

Чун Ци сразу понял, к чему он клонит.

— Значит, всё дело в самих камнях?

Гу Юньсин кивнул.

— Вот я и поискал ещё несколько, похожих на те, что долго сохраняют тепло. Посмотрим, окажутся ли они такими же. — Он посмотрел на свежую партию раскалённых камней. — Давай перенесём их в каюту. Может, там станет потеплее.

Чун Ци вспомнил, как камни заставили воду в чаше забурлить, и с сомнением спросил:

— Ты уверен, что они нас заживо не поджарят?

Гу Юньсин:

— …

Опасения Чун Ци были вполне обоснованными. Камни, только что вынутые из костра, раскалялись так, что к ним было не прикоснуться. А ткани у них было мало. Будь у них возможность обернуть каждый камень несколькими слоями ткани, тепло, возможно, оказалось бы в самый раз.

Морской ветер всё крепчал.

Чун Ци говорил с заметной гнусавостью, которая осталась после тяжёлой болезни.

— Если тебе так хочется, тащи. Только положи подальше от меня.

Сказав это, он поднялся, но слегка покачнулся. Выпрямившись, Чун Ци замер на месте, словно не мог решить, что делать дальше. По его лицу было видно, как тяжело ему даётся это решение.

Наконец он скрипнул зубами.

— Считай, что это в благодарность за то, что ты целый день за мной ухаживал.

И тут Гу Юньсин увидел, как этот демон, совершенно не привыкший к взаимопомощи, нагнулся, подобрал две ветки и с каменным лицом подхватил ими раскалённый камень, помогая переносить его.

Гу Юньсин:

— …

Вместе они перенесли пять камней и сложили их в одном месте. Затем Гу Юньсин потушил костёр, забрался в каюту и, как уже привык, загородил вход столешницей. После этого он сел рядом с Чун Ци, вплотную к нему.

Чун Ци устал до предела. Не желая больше сидеть, он просто лёг на холодные деревянные доски, свернулся калачиком и закрыл глаза. Через некоторое время ему, похоже, стало холодно, и он подтянул одежду повыше.

Гу Юньсин молча смотрел на демона, который без всякого стеснения устроился отдыхать, закутавшись в его верхнюю одежду, словно так и должно быть.

Примерно через время, за которое успевает догореть одна ароматическая палочка, раздался унылый голос Чун Ци:

— Что за бесполезные камни! От них никакого толку.

Гу Юньсин посмотрел на одинокую груду камней у своих ног, приподнялся и осторожно прикоснулся к ним. Два камня уже едва сохраняли остатки тепла, но остальные всё ещё оставались горячими — пусть и не настолько, чтобы обжечься.

Вдруг раздался треск рвущейся ткани.

Из-за жара Чун Ци соображал медленнее обычного. Лишь когда он успел спросить: «Что случилось?», голос Гу Юньсина прозвучал у самого его уха:

— Держи.

Ему в руку вложили округлый камень. Чун Ци ощупал его и почувствовал под пальцами ткань. Камень оказался немного горячим, и он сразу понял, что произошло. Ничего не сказав, Чун Ци сунул его за пазуху.

Вскоре он услышал, как Гу Юньсин лёг рядом. Через некоторое время тот осторожно обнял его за плечи.

Чун Ци тут же нахмурился.

— Правый защитник Чун, вы уже забрали мою верхнюю одежду. Неужели теперь собираетесь совсем лишить меня возможности выжить?

И правда. На Чун Ци до сих пор была одежда Гу Юньсина, который с прошлой ночи не переставал заботиться о нём.

Чун Ци не мог не замечать его доброжелательности. Но в первых двух схватках он потерпел от Гу Юньсина столь сокрушительное поражение, что в глубине души всё ещё опасался его.

И всё же Гу Юньсин уже столько раз шёл ему навстречу. Продолжать отталкивать его после всего этого было бы откровенной неблагодарностью.

За свою прежнюю жизнь Чун Ци усвоил одно важное правило: хочешь прожить подольше — никому не доверяй.

Поэтому он не нуждался в товарищах и держался настороже со всеми, кто пытался к нему приблизиться. Тем более он не собирался подпускать кого-либо к себе в постель.

Но теперь, если он и дальше будет отвергать Гу Юньсина, то, похоже, сам долго не протянет.

Чун Ци перевернулся на другой бок и наконец решился придвинуться к нему вплотную.

— Ты сам не боишься заразиться от меня, так с чего мне беспокоиться?!

Гу Юньсин:

— …

В темноте щёки Чун Ци слегка порозовели от жара. Он смутно понимал: если хочет выжить, ему, похоже, остаётся лишь одно — держаться вместе с Гу Юньсином и полагаться друг на друга.

Двум взрослым мужчинам, спавшим в обнимку, было немного неловко. Что ни сделай — всё неудобно.

Гу Юньсин высказался вполне объективно:

— Немного колется.

Чун Ци закатил глаза.

— Сам виноват. Это всё из-за твоих дурацких камней.

Гу Юньсин:

— …

В конце концов «дурацкие камни» переложили к ногам, и они превратились в грелки.

— Как же я теперь жалею, что отказался от лисьей шубы, которую мне предлагал подчинённый.

— Лисьей шубы?

Разумеется, подчинённый преподнёс её, чтобы польстить Чун Ци и заслужить его расположение.

Сначала он завёл речь о том, что «на палубе сильный ветер, долго там стоять не стоит».

Чун Ци не раз слышал подобные показные слова заботы. Поэтому лишь холодно взглянул на подчинённого и велел ему убираться.

Тот вернулся в каюту, но вскоре появился снова — уже с лисьей шубой в руках. Он был настолько услужлив, что даже Чун Ци не смог скрыть удивления.

Жаль, теперь не осталось ни шубы, ни корабля.

Небеса и правда обожают издеваться над людьми.

Чун Ци зевнул. Сил на дальнейшие разговоры у него уже не было. Он закрыл глаза и вскоре провалился в сон.

http://bllate.org/book/32972/4080515