Чэн Юйчэнь: ...
Он с недоверием посмотрел на консультанта, которая с невозмутимым видом несла откровенную чепуху. Его глубоко поразил профессионализм этой женщины: ну как можно нахваливать этот кислотный цвет, делая вид, что он невероятно хорош?
Он хотел было что-то возразить, но услышал, как консультант добавила:
— В конце концов, маленькому господину это нравится.
Плюнув на всё, он подумал, что в конце концов, это не ему ходить в уродстве, и приложил карту к терминалу для оплаты.
Когда они вышли из торгового центра, на Сесе уже красовалась эта флуоресцентно-оранжевая толстовка с изображением краба. Казалось, он был в полном восторге: то и дело с любовью поглаживал принт на груди.
— Красиво?
— Ужасно.
Сесе надул губы и тихо возразил:
— А мне нравится.
В такой одежде он самый приметный человек в мире! Больше он не какой-то там серенький крабик, он — светящийся гигантский краб! Теперь благодетель будет обращать на него гораздо больше внимания. Надеюсь, он поскорее меня вспомнит.
Сесе строил свои маленькие планы. В конце концов, времени с благодетелем впереди еще много, можно постепенно помочь ему восстановить память. Однако уже к вечеру он понял, что всё это было слишком наивно.
Он посмотрел на Чэн Юйчэня, который собирал чемодан:
— Ты уезжаешь далеко?
— Да.
Сесе в ту же секунду окаменел. Он никак не ожидал, что это случится так внезапно. Он, конечно, знал, что Чэн Юйчэнь постоянно ездит в командировки и подолгу не бывает дома, но как же быть?
Нет, он должен поехать с ним!
Чэн Юйчэнь проверил информацию о рейсе, присланную У Тунтуном, ответил ему, и только потом осознал, что Сесе подозрительно долго молчит.
Если ребенок притих, значит, он точно что-то замышляет.
И правда: два пакета, которые только что лежали на диване, исчезли. Сесе невесть откуда вытащил чемодан и начал лихорадочно запихивать в него свои вещи.
— Ты чем занимаешься?
— Собираю вещи, — Сесе бережно сложил три комплекта одежды и уложил в чемодан. Эти вещи значили для него всё, они были его сокровищами, которые нужно брать с собой повсюду.
Чэн Юйчэнь приподнял бровь:
— Кто сказал, что ты едешь со мной?
Сесе замер. Он поднял голову и, казалось, не сразу сообразил, о чем речь, тупо глядя на Чэн Юйчэня.
— Я еду работать, мне некогда с тобой нянчиться, — отрезал Чэн Юйчэнь.
— Но я могу составить тебе компанию!
— Нет. Когда я работаю, мне нельзя мешать.
Чэн Юйчэнь остался непреклонен перед лицом красоты:
— Таковы правила.
— Вчера ты об этом не говорил.
Чэн Юйчэнь: ...
Он припомнил: и правда, не говорил!
— Значит, добавим это сейчас!
Не успел договор из трех пунктов просуществовать и дня, как превратился в пять. Сесе был недоволен:
— По-моему, это несправедливо.
— Что именно?
— Мы договорились о трех пунктах, а прошел всего день — и их уже пять. Если так пойдет дальше, через пару дней этот список станет толщиной с энциклопедию!
Сесе принялся считать в уме:
— Разве это соответствует теме? На экзамене за такое снижают баллы, давай лучше переделаем. Оставим только три.
— Хорошо. — Чэн Юйчэнь медленно растянул губы в улыбке. — Думаю, ты прав. Давай назовем это Семейным кодексом. Тогда не нужно ограничивать количество пунктов, можно добавлять и убавлять сколько угодно, разве нет?
У Сесе расширились зрачки — какой же коварный человек!
На следующее утро Чэн Юйчэнь уехал ни свет ни заря. Неизвестно, повлиял ли на это вчерашний разговор, но мальчишка на удивление не капризничал, хотя утром и не показался на глаза.
Может, обиделся?
Чэн Юйчэнь покачал головой. Да и пусть обижается, лишь бы вообще никогда ко мне не лез. Вот найду его семью — и пусть скорее съезжает.
Он был погружен в свои мысли и то и дело поглядывал на телефон. У Тунтун, сидевший рядом, с любопытством спросил:
— Брат Чэнь, ждешь чьего-то сообщения?
— Нет.
Чэн Юйчэнь демонстративно перевернул телефон экраном вниз:
— Просто время смотрел.
У Тунтун не стал расспрашивать и невзначай обронил:
— Кстати, брат Чэнь, а как там Сесе, пока тебя не будет?
— То, что я позволил ему жить у себя, уже великая милость. Неужели я должен еще и о его еде и жилье заботиться?
— Тогда я скажу У Гаомину, пусть присмотрит за ним в это время. Кстати, какой у Сесе номер телефона?
У Тунтун достал смартфон, ожидая ответа, но прошло много времени, а Чэн Юйчэнь молчал. У Тунтун удивленно повернул голову и увидел застывшее выражение лица брата Чэня.
Черт возьми, забыл купить этому маленькому дурачку телефон.
Он резко вскочил. У Тунтун спросил:
— Брат Чэнь, ты куда?
Но уже сделанный шаг пришлось вернуть назад: их рейс вот-вот начинал посадку, возвращаться сейчас было бессмысленно, да и времени не оставалось.
— Пусть просто идет ко мне домой.
Чэн Юйчэнь доверял тому, как У Гаомин ведет дела. Он выключил телефон и надел маску для сна. Самолет должен был прибыть в Париж в четыре часа по пекинскому времени, и он собирался потратить эти длинные десять часов полета на сон.
Как только они приземлились, первое, что сделал Чэн Юйчэнь — включил телефон. Как и ожидалось, там был пропущенный от У Гаомина. Он перезвонил, но У Гаомин не ответил. Больше пробовать он не стал, лишь наказал У Тунтуну следить за сообщениями: если У Гаомин не дозвонится до него, то свяжется с У Тунтуном.
У Тунтун понял, о чем тот беспокоится, и с улыбкой подколол:
— Не ожидал, что ты так печешься о Сесе, брат Чэнь.
Чэн Юйчэнь бросил на него ледяной взгляд. У Тунтун подавил смех и постарался сделать невозмутимое лицо, будто ничего не говорил.
Отель, в котором организаторы разместили приглашенных гостей, находился прямо рядом с местом проведения показа. У Тунтун помог Чэн Юйчэню оставить багаж, и они отправились на укладку и макияж. Никто из них не заметил, что, как только они вышли, чемодан, стоявший посреди комнаты, качнулся. Затем молния расстегнулась изнутри, и маленький крабик, барахтаясь, выбрался наружу. С глухим стуком он упал на пол панцирем вниз, всеми шестью короткими лапками и двумя клешнями беспомощно замахал в воздухе, а затем вспыхнул белый свет — и лежащий на полу краб превратился в юношу в флуоресцентно-оранжевой толстовке.
Глава 4. Откуда ты взялся?
У Чэн Юйчэня, пока ему делали укладку, вдруг непроизвольно дернулось веко. Он инстинктивно потянулся потереть его, но стилист остановил его руку:
— Брат Чэнь, не двигайтесь, я рисую линию подводки, сейчас закончу.
Чэн Юйчэнь опустил руку и, следуя просьбе визажиста, снова закрыл глаза:
— Прошу прощения.
Как единственный азиат среди четырех глобальных амбассадоров бренда G, он пользовался особым вниманием. Все три комплекта одежды для показа были сшиты специально для него, и каждый образ идеально подчеркивал его темперамент. Наблюдая за тем, как Чэн Юйчэнь легко и непринужденно излучает обаяние перед камерами, У Тунтун не мог не восхититься:
— Поистине, нет никого, кому бы эта работа подходила больше, чем брату Чэню.
— Точно, точно.
— Этот сет фотографий всех сведет с ума, сегодня без горячих тем в поисковиках не обойдется.
— Как красиво, просто глаз не оторвать.
— Ты тоже так считаешь? — У Тунтун решил, что его собеседник обладает отменным вкусом, а он никогда не жалел искренней улыбки для тех, кто умел ценить его артиста. Он радостно обернулся, чтобы поддержать беседу, и тут его улыбка застыла на лице.
Сесе, не моргая, смотрел в сторону Чэн Юйчэня, неотрывно следя за каждым его движением. Взгляд его был серьезным и сосредоточенным, точно у самого преданного верующего, взирающего на божество.
В этот момент Чэн Юйчэнь снимался в третьем образе. Он стоял в полумраке, небрежно прислонившись к столу. В его покачивающемся бокале переливалась красная жидкость. Он был одет в темно-красную винтажную рубашку, широкие рукава которой были затянуты у запястий шелковыми лентами, а сквозь V-образный вырез проглядывали крепкие мышцы груди. Чуть запрокинув голову, он демонстрировал идеальный изгиб шеи, обернутой черным кружевным чокером, а алая роза на его щеке делала кожу настолько белой, что казалась почти безжизненной.
Он полуприкрыл глаза, глядя в камеру с ленивым, высокомерным выражением. Он казался опасным, словно средневековый европейский дворянин-вампир, взирающий на своего кровного раба. Одно лишь попадание под этот взгляд вызывало ощущение, будто тебе сдавливают горло.
Фотограф дрожал от восторга, не переставая щелкать затвором:
— Потрясающе! Это настоящее произведение искусства!
Сделав несколько сотен кадров, он удовлетворенно опустил камеру и, просматривая снимки, не переставал восхищаться:
— Брат Чэнь, с такой экспрессией в нашем кругу мало кто сравнится.
Если говорить о том, с кем фотографам больше всего нравится работать, то Чэн Юйчэнь всегда был на первом месте: работа с ним шла невероятно эффективно, не требовалось времени на притирку.
Стоило камерам отвернуться, как Чэн Юйчэнь сбросил рабочее состояние и снова стал самим собой. Он немного посмотрел на вино в бокале и, поддавшись странному порыву, сделал глоток. Вкус дешевого алкоголя ударил по рецепторам, заставив его мгновенно скривиться.
Что за дрянь, почему такая гадость?
Чэн Юйчэнь с отвращением поставил бокал и даже отодвинул его подальше.
Пакость, не подходи ко мне.
Боковым зрением он внезапно заметил яркое пятно. Чэн Юйчэнь, заинтригованный, перевел взгляд и увидел беловолосого юношу, стоявшего рядом с У Тунтуном. Тот смотрел на него через толпу влажными глазами, полными нескрываемой гордости и обожания. От этого зрелища у Чэн Юйчэня екнуло сердце.
Он резко выпрямился и сделал несколько шагов в их сторону. Надо признать, что флуоресцентная одежда Сесе работала безотказно. Чтобы подчеркнуть его образ, освещение в студии было очень тусклым, и всё вокруг, казалось, поглощала тьма — всё, кроме Сесе. Он стоял там, светясь так ярко, что не заметить его было невозможно.
А ведь одежда и правда уродливая.
Это была первая мысль Чэн Юйчэня, но сейчас это было неважно. Важно было другое:
— Как ты здесь оказался???
Глаза Сесе засияли, и чувства в них были настолько сильными, что их невозможно было игнорировать:
— Ты сегодня такой красивый!
— Я всегда красивый, не меняй тему!
Сесе молча отвел взгляд. На его лице было ясно написано одно слово: «виноват».
Черт, он же обещал благодетелю, что будет послушно ждать его дома и не станет никуда выходить. Неужели тот разозлится?
http://bllate.org/book/32971/4040418
Готово:
