У Тунтун смотрел на удаляющиеся спины двоих и почему-то чувствовал лёгкое тепло. С таким маленьким хвостиком в качестве украшения фигура брата Чэня казалась уже не такой одинокой.
Он был очень рад, но ему предстояло сделать еще одно важное дело. Он достал телефон и позвонил своему дяде — У Гаомину, который работал менеджером Чэн Юйчэня, чтобы доложить об обстановке.
— То есть этот ребёнок собирается пожить у А-Чэня, и неизвестно, как долго?
— Судя по всему, да.
У Гаомин почувствовал головную боль:
— Вы ведь не попались никому на камеры, когда возвращались?
— Вроде нет.
Вроде…
У Тунтун был в этом не до конца уверен, поэтому отвечал неуверенно. К счастью, У Гаомин через телефон ничего не почувствовал и лишь сказал:
— Раз нет, то и слава богу, но терять бдительность нельзя. Я кое-кого попрошу помочь это проверить, а ты в это время будь осторожен. Если вас заснимут папарацци, потом ничего не докажешь, понимаешь?
— Ой, понял.
Повесив трубку, У Гаомин поразмыслил так и эдак, но всё же отправил Чэн Юйчэню сообщение. Сначала он сверил расписание будущей работы, а затем перевёл тему на юношу, наказав тому действовать с умом и соблюдать границы, а заодно сохранять бдительность — мол, не стоит замышлять зла против других, но и от других защиты терять нельзя.
Чэн Юйчэнь лишь бегло просмотрел его и отбросил телефон в сторону. Не первый же день он крутится в шоу-бизнесе, эту простую истину он понимал. К тому же сейчас у него было дело поважнее — найти сменную одежду для своего нового соседа.
Опростоволосился.
Чэн Юйчэнь окинул взглядом битком набитый шкаф и тяжело вздохнул.
В конце концов он выкопал из горы одежды чёрную футболку и шорты с ещё не срезанными бирками. Этот комплект был классикой одного бренда: ткань — средней толщины, мягкая и комфортная, редкое сочетание стиля и удобства, отлично подходящее для пижамы. Разве что для Сесе он мог оказаться великоват, но, к счастью, сам парень возражать не стал.
Сесе послушно переоделся, а потом очень аккуратно сложил свою старую одежду и бережно отложил в сторону. Это был самый драгоценный подарок — её ему собрали в складчину морские обитатели в его самый первый день, когда он превратился в человека.
Закончив со всем этим, он вернулся в гостиную. Чэн Юйчэнь уже переоделся в удобную домашнюю одежду и сидел на диване, поджидая его. На журнальном столике перед ним лежали два белых листа бумаги. Увидев, что Сесе вышел, Чэн Юйчэнь приподнял подбородок, призывая того взглянуть.
Сесе взял бумагу. На белом фоне чёрными чернилами крупными буквами было выведено: «Три правила».
— Это что?
— Раз уж ты собираешься жить здесь, должен подчиняться моим правилам.
— Первое: без моего разрешения запрещено заходить на мою личную территорию, включая, помимо прочего, спальню и кабинет.
— Второе: когда я сплю, не должно быть никаких звуков громче тридцати децибел, которые мешали бы моему отдыху.
— Третье: пока я дома, ты отвечаешь за мою кормежку и быт. Проще говоря, будешь домработницей. Понятно?
Не держать же его здесь, чтобы он ел на халяву и нервы трепал? Смодишь, через пару дней этот ребёнок натерпится и сам уйдёт.
Сесе высоко поднял одну руку и зычно отрапортовал:
— Понятно!
— Вот и отлично.
Чэн Юйчэня это вполне устроило:
— А теперь можешь приступать к делу.
— К какому делу?
— Готовить ужин, разумеется.
Чэн Юйчэнь без малейших угрызений совести принялся заказывать блюда:
— Хочу стейк.
Холодильник в доме Чэн Юйчэня ломился от запасов — всё самое свежее, что привозили в тот же день. Сесе присел на корточки, выудил оттуда всё необходимое и с пожитками скрылся на кухне. Вскоре оттуда донеслись звенящие и стучащие звуки. Сделав заказ, Чэн Юйчэнь вернулся в свою комнату: менеджер У Гаомин подобрал ему несколько сценариев, и он собирался прочитать их за вечер.
За работой Чэн Юйчэнь погружался в процесс с головой, не замечая ничего вокруг. Не успел он оглянуться, как прочёл уже половину сценария. Выкроив свободную минуту, он поднял голову, взглянул на часы и понял, что прошёл целый час.
В чём дело, неужели ещё не готово?
Приближалось восемь часов. Чтобы поддерживать форму, Чэн Юйчэнь после восьми вечера обычно не брал в рот ни еды, ни воды. Подумав немного, он отложил сценарий и вышел из комнаты, желая проверить, на каком этапе находится Сесе.
Но едва он открыл дверь, как в нос ударил отчётливый запах гари.
Внезапное дурное предчувствие кольнуло сердце. Быстрым шагом дойдя до кухни, он увидел, что некогда белое лицо юноши покрылось чёрными разводами. Тот стоял нательном расстоянии от плиты и, сжав в руке лопатку словно дирижёрскую палочку, елозил по сковороде с чем-то угольно-чёрным.
Чэн Юйчэнь подскочил к плите, перекрыл газ, а затем распахнул окно и включил вытяжку, чтобы выгнать смрад. Лишь после этого он повернулся и уставился на мальчишку, выглядевшего так, будто тот только что вернулся с паперти.
— Ты проголодался?
Сесе похлопал себя по груди и с видом знатока произвил:
— Не переживай, ужин почти готов.
За что мне не переживать?
Чэн Юйчэнь уставился на содержимое сковороды, в котором уже невозможно было узнать первоначальные продукты:
— Это ты называешь ужином?
— Ты кого отравить собрался?
Стейк на сковороде потерял всякое сходство с едой. На первый взгляд казалось, что там лежит кусок чёрного уголька — одиноко и с тем удручающим видом, будто душа его ещё не упокоилась.
Сесе любопытненько ткнул его лопаткой:
— Он всё ещё твёрдый.
Чэн Юйчэнь:
— Если подержишь на огне ещё чуть-чуть, он станет хрустящим.
Схватив парня за шиворот, он вытащил его из кухни:
— Сюда тебе больше заходить нельзя.
Так в «Трех правилах» очень быстро появилось четвёртое: когда дома никого нет, Сесе запрещено приближаться к кухне ближе чем на метр.
Из-за всей этой суматохи кинозвезда Чэн Юйчэнь, прождавший целый час, так и не поужинал до восьми вечера. Зато мастер Се, трудившийся весь вечер, отвёл душу стейком из доставки.
В тот субботу, поменяв планы из-за внезапного приступа мягкосердечия, Чэн Юйчэнь неожиданно обзавёлся соседом. В последний день своих мини-каникул, закутавшись с ног до головы, он вытащил нового соседа на улицу — им нужно было купить предметы первой необходимости и сменную одежду.
Был как раз выходной, суббота, и по законам подлости всё это совпало с годовщиной торгового центра. На площади перед первым этажом раскинули гигантскую сцену, пригласив для массовки парочку взлетевших айдолов. По обе стороны от сцены красовались метровые постеры. Время было раннее, выступление ещё не началось, а вокруг сцены уже толпились толпы фанаток, с возбуждёнными лицами делавших селфи и отмечавшихся в соцсетях.
Сесе никогда не видел такого столпотворения и с любопытством вертел головой:
— Что это они делают?
Чэн Юйчэнь подтянул маску повыше и ничего не ответил. Сколько бы раз ему ни доводилось бывать в подобных местах, он неизменно находил их невыносимо шумными. Оглушительная музыка из огромных чёрных динамиков по бокам сцены и гам толпы заставляли Чэн Юйчэня чувствовать, что его слух балансирует на грани катастрофы.
Шумная обстановка действовала на нервы, и Чэн Юйчэню хотелось только одного — поскорее убраться отсюда. Он протянул руку, чтобы ухватить спутника за запястье, но пальцы рассекли воздух. Чэн Юйчэнь опустил взгляд.
А где человек?
Только что стоявший рядом силуэт исчез. Брови Чэн Юйчэня дернулись. Он шарил глазами по толпе и вскоре выцепил взглядом юношу, который протискивался к первому ряду вместе с фанатками. Белые волосы Сесе ярко выделялись среди толпы. Чэн Юйчэнь глубоко вздохнул, растолкал зевак и схватил наглеца за воротник. Стоявшие по бокам поклонницы недовольно обернулись, но тут же замерли, стоило им разглядеть его лицо.
Хотя он и замаскировался по полной программе, аура его оставалась слишком ослепительной. Даже если шляпа и маска скрывали большую часть лица, эта порода, превосходившая обычных людей на голову, неизменно привлекала к нему внимание в любой толпе — хватало мимолётного взгляда, чтобы врезаться в память.
Кто-то подозрительно оглядывал его с ног до головы, а кто-то уже узнал. Чэн Юйчэнь мысленно выругался: «Дрянь дело!» — и, забыв обо всём остальном, попросту волоком потащил сопротивляющегося Сесе в противоположную от людского потока сторону. Сесе спотыкался на ходу, отчаянно загребая воздух конечностями:
— Брат Чэнь, я… задыхаюсь!
Услышав из уст юноши знакомое обращение, те, кто ещё сомневался, вмиг уверились в своих догадках и безумной лавиной хлынули им вслед. В суматохе чья-то невесть откуда взявшаяся рука сдёрнула с Чэн Юйчэня маску, и его смазливое лицо без остатка предстало перед публикой.
— Это же Чэн Юйчэнь!
Плохо!
Чэн Юйчэню было уже не до того, чтобы прятать лицо — он просто волочил за собой парня, спасаясь бегством. Толпа сзади не понимала, отчего все так взбудоражились, и, поддаваясь любопытству, перла вперед ещё яростнее. В этот момент со сцены грянула мощная звуковая волна — выступление наконец началось. Сияющие молодостью парни из бойбенда в одинаковых белых костюмах сложного кроя выпорхнули на сцену под восторженные визги толпы и задвигались в такт музыке. Лишь это позволило парочке успешно скрыться.
— Фу-у-у, брат Чэнь, до чего же они страшные.
Сесе похлопал себя по груди, ещё не успев восстановить дыхание, и со страхом оглянулся на толпу, прикованную зрелищем к сцене.
Наконец-то избавившись от постороннего шума, Чэн Юйчэнь велел Сесе поторопиться с выбором. Сесе крутил в руках две одинаковые по фасону, но разные по цвету толстовки, жутко терзаясь сомнениями. Он то глядел на кислотно-оранжевую с крабиком на груди, которую уже носил, то на кислотно-зелёную с витринного манекена, находя обе вещи донельзя привлекательными, пока наконец не уставился на Чэн Юйчэня полными надежды глазами.
— Брат Чэнь, какая тебе кажется лучше?
Чэн Юйчэнь с брезгливостью покосился на шмотки в его руках и вынес вердикт:
— Жёлтую выкинь.
— А? А зелёную?
— Зелёную выкинь куда-нибудь подальше.
Сесе остался недоволен:
— По-моему, очень симпатичные.
— У тебя вообще глаза на месте?
Вид одежды в руках парня вызывал у Чэн Юйчэня физическую боль в глазах. Кислотные оттенки и без того делали кожу темнее, и даже столь выигрышная внешность Сесе не смогла бы спасти положение. Не то чтобы в них он выглядел откровенно плохо — с таким лицом всё смотрится сносно, — но проблема заключалась в том, что лучше бы он надел что-то другое.
Стоявшая рядом консультантша обладала чутким взглядом и моментально раскусила привязанность Сесе к этим двум вещам. Шагнув вперед, она защебетала:
— А по-моему, обе вещички просто созданы для молодого господина! Только посмотрите: жёлтый цвет такой яркий, а зелёный невероятно освежает лицо.
Сесе закивал как заведённый, явно разделяя слова девушки. Он жалостливо уставился на Чэн Юйчэня: в его левом глазу читалось «хочу», а в правом — «беру», и скрыть это стремление не было никакой возможности.
http://bllate.org/book/32971/4040417
Готово:
