Се Ли не понял, что значит «повторить», но посчитал, что Тао Юньчан, хоть и низкорослый, человек на редкость надежный, и проникся к нему симпатией. Поэтому он закинул удочку:
— Ну ладно, если перескажешь мне вчерашние новости, я буду с тобой дружить!
Услышав это, Тао Юньчан посмотрел на него как на монстра, так что Се Ли даже стало не по себе. Попятившись на шаг, Се Ли пошел на попятную:
— Ладно, можешь не пересказывать, я всё равно хочу с тобой дружить.
— Мне не нужны друзья, — холодно бросил Тао Юньчан и, не оглядываясь, зашагал прочь.
В стороне взрослые всё еще дрались, ругались и орали, а вдалеке грохотали новогодние петарды. Всё это сливалось в один сплошной галдеж, казавшийся способным перевернуть всё небо. На фоне этого шума тощая и одинокая фигура Тао Юньчана показалась Се Ли донельзя тихой — словно одинокий странник, покидающий смрадный мир и уходящий в неведомые дальние края.
Глядя на четкий профиль Тао Юньчана, Се Ли подумал, что его отчужденность почти не изменилась с тех пор, как им было по шесть лет. От него веяло таким холодом, будто он путешествовал сквозь долгую полярную ночь. Одиноко и тихо.
— Насмотрелся? — внезапно раздавшийся голос Тао Юньчана прервал мысли Се Ли. Тот на мгновение растерялся, пришел в себя и попытался оправдаться:
— Да никто на тебя не смотрел, я новости разглядывал.
— Новости уже двадцать минут как кончились.
Тао Юньчан поднялся, подошел к кровати и сел рядом с Се Ли — неожиданно близко, всего на расстоянии двух кулаков. От такой внезапной близости Се Ли оцепенел и затаил дыхание, выдавая свое смущение.
Тао Юньчану это показалось забавным, и он спросил:
— Чего ты напрягся?
Его рука скользнула по спине Се Ли, ненадолго задев ее с каким-то двусмысленным намеком. Се Ли показалось, будто кожу обожгло огнем. Он покраснел и попытался что-то спросить, но не успел он раскрыть рот, как Тао Юньчан тут же отстранился и отодвинулся далеко в сторону, словно отпрянув от чего-то нечистого.
Тао Юньчан повертел в руке пульт от телевизора и бросил на Се Ли холодный взгляд. Только теперь Се Ли сообразил, что тот просто тянулся за пультом на тумбочке, и на миг ему стало неловко.
Он снова услышал насмешливый голос Тао Юньчана:
— Чего ты смущаешься? Разве раньше ты не был куда смелее?
Се Ли уставился на засохшую строительную грязь на носках, чувствуя, что у него не осталось сил на возражения. Дождь всё не прекращался, и тонкие, похожие на серебряные иглы капли барабанили по стеклу, вонзаясь в Се Ли словами Тао Юньчана и обнажая его растерянность вместе с кровоточащими ранами.
— Раньше... я же был молодым, — небрежно бросил Се Ли, глядя, как Тао Юньчан переключает каналы.
Тао Юньчан, казалось, потерял терпение. Пощелкав еще по нескольким кнопкам, он услышал слова Се Ли:
— Теперь я больше не буду забивать себе голову. Правда.
Едва затихли эти слова, как Тао Юньчан выключил телевизор. Подойдя к столу, он надел очки, развернул какой-то журнал и равнодушно бросил:
— Смотри у меня.
Се Ли открыл было рот, но ничего не ответил. Наверное, Тао Юньчан слишком долго плыл в глубинах мрачного омута, и у него уже не осталось сил никого вытаскивать. Се Ли покачал головой и, делая вид, что ему всё нипочем, перевел тему:
— Где мы будем спать? Тот матрас всё еще здесь?
— На чердаке, за правой сдвижной дверцей большого шкафа, — не оборачиваясь, ответил Тао Юньчан.
Се Ли послушно поднялся наверх.
Чердак тоже преобразился до неузнаваемости.
Выступавшие потолочные балки теперь скрывались под слоем цемента. Вместо покрытого мешковиной и слегка заплесневелого бамбукового шкафа появился огромный шкаф из массива дерева во всю стену. И лишь старое, выцветшее плетеное кресло бабушки Тао Юньчана чужеродно стояло на пушистом ковре, выглядя лишним в этой новой комнате.
Оглядевшись, Се Ли провел рукой по плетеному креслу, затем открыл большой шкаф и нашел свернутый в рулет мягкий матрас высотой больше человеческого роста.
Матрас был завернут в белую ткань и оказался довольно тяжелым. Постояв немного на месте, Се Ли все же решился и, волоком и толчками, перетащил матрас на второй этаж.
Услышав шум, Тао Юньчан подошел, хмурясь и не скрывая недовольства:
— Чего ты его притащил? Наверху ведь только что убрались, разве плохо спать на чердаке?
— Я же говорил, что хочу поностальгировать.
Се Ли развернул белую ткань и с удивлением обнаружил, что матрас чистейший — на нем не было ни пылинки, словно за ним регулярно ухаживали. Нарисованный на матрасе Микки Маус занес руки вверх, будто приветствуя их при новой встрече.
Се Ли восхищенно протянул:
— Тут вообще ничего не изменилось.
— За работу, — Тао Юньчан протянул Се Ли дезинфицирующий спрей, а сам достал из шкафа простыню с одеялом и отодвинул матрас как можно дальше от узкой кровати.
Взяв простыню, Тао Юньчан протянул Се Ли уголок, предлагая застелить постель вдвоем. Когда Се Ли принялся за дело, он только сейчас заметил, что постельное белье совершенно новое. Хотя оно было белым, ткань украшал неброский жаккардовый узор, да и на ощупь материал оказался намного лучше того, на чем спал сам Тао Юньчан. Смущенно он произнес:
— Зачем же новое распаковывать?
— На работе на Новый год выдали, всё равно никто не пользуется, — не придавая этому особого значения, ответил Тао Юньчан.
Застелив простыню, он принялся надевать пододеяльник и наволочки.
Се Ли смотрел на упакованный в новенькую пленку матрас, чувствуя себя как в тумане. Он помнил, что раньше в этой лачуге не было даже простыней — обходились залатанными бабушкиными полотенцами. Когда температура падала, Тао Юньчан делился с Се Ли одеялом, а сам одевался потеплее, накинув сверху лишь пальто.
Те времена, о которых Се Ли тосковал и от которых так щемило сердце, ушли безвозвратно.
Закончив с постелью, Се Ли сказал, что хочет принять душ. Тао Юньчан с явной неохотой нашел ему смену одежды, и Се Ли с радостью скрылся в ванной.
Выйдя и вытирая на ходу голову, Се Ли заметил, что верхний свет в комнате уже выключен, осталась лишь одна мягкая желтая лампа для чтения на прикроватной тумбочке. Из-за полумрака он не сразу разглядел обстановку и чуть не столкнулся с шедшим навстречу Тао Юньчаном.
Тао Юньчан стоял близко, и от него, в отличие от разгоряченного Се Ли, веяло прохладой.
— Смотри под ноги, — негромко бросил он.
— Ты тоже мыться? Ты же вроде переодевался, — отступив немного в сторону, спросил Се Ли.
Не обращая на него внимания, Тао Юньчан вошел в ванную, закрыл дверь и выключил настенный обогреватель, который Се Ли оставил работать на полную мощность. Яркий свет в ванной мгновенно погас, сменившись сероватым холодом обычной лампы накаливания. А затем звук льющейся воды смешался с шумом дождя за окном, безжалостно смывая остатки тепла в комнате.
Взглянув на телефон, Се Ли понял, что еще нет и девяти, но он уже чувствовал себя смертельно уставшим. Это была та пустота, что остается, когда надежды рушатся и опереться больше не на что. Он лег на мягкий матрас на полу, радуясь хотя бы тому, что на втором этаже был положен деревянный пол, а не кафель, иначе в такую сырость он точно бы простудился. Сквозь полудрему его снова захлестнули воспоминания: раньше здесь не было даже плитки, голый цементный пол — почему же Тао Юньчан, засыпая каждый раз, не заболевал?
Хотя тогда тоже шли дожди, огромные, нескончаемые дожди.
http://bllate.org/book/32955/4037316
Готово:
